«Этот Мир был наш. Донбасс - СССР»

Вьюга за окном.

Избу освещает

Огонёк светца;

Зимний вечер длится,

Длится без конца.

Уж в избу в окошко

Солнышко глядит;

Пред иконой бабка

Молится, стоит.

Весело текли вы,

Детские года!

Вас не омрачали

Горе и беда.

Народ живущий пусть и в небольших, но горах Донецкого кряжа, очень харизматичный, имеющий вольный горский характер.

Но надо все же Иннокентию сказать читателям и всю правду до донышка. Все сказанное прежде, это конечно очень трогательно звучит и правильные слова. Но в таком возрасте это все не сподвигло бы Иннокентия отрешиться от праздной лени, провождения свободного времени в интернете и взяться за написание книги о детстве в шестидесятых годах. Ведь для пожилых людей, одним из правил долгожительства является принцип, делать себе только приятное. И огорчать свой подтоптанный организм трудом книгопечатания уже не очень-то и хочется. Ведь это труд и труд не малый.

Ведь Иннокентий плохо стал видеть вблизи из-за развившейся дальнозоркости на одном глазу, а так-то второй глаз всегда плохо видел из-за астигматизма. Это было слабым местом всю жизнь. Иннокентий был близорук как носорог и если в упор его было не взять, то неприятельские действия издали ставили порой его в тупик. Бывали и досадные случаи попадания в нелепые ситуации.

Ну так вот, возьмём быка за рога. Патриарха однажды шокировал факт из разговора со своей невесткой. Они как-то обсуждали большие дела маленького внука и вдруг она заикнулась об обрезании. Мол фимоз придется лечить таким образом. Привела неутешительную статистику в США, что восемьдесят процентов малышей проходят через эту чуждую нам операцию. Пенсионер был просто в шоке. Про такую ересь они в родном поселке и слыхом не слыхивали. Родители даже не знали за хворь такую.

Старшие ребята учили мелких как избавляться от этой напасти, но видно прервалась связь поколений. Да и автор об этом вспомнил только когда вырвался из бешенной круговерти жизни на пенсию.

Он сам через это всё прошел. Внимайте потомки, может это кому-то поможет. Ведь как говорит та же медицинская статистика. Из ста операций, любых, две заканчиваются летальным исходом. По разным причинам. В тои числе от аллергии и от ошибок медиков. И это не хохма что в больницах снижается смертность по выходным.

Рецепт лечения. Делается это так. Во время мочеиспускания пальцами зажимается выходное отверстие из капюшона, охватывающего головку писюнчика. Капюшон раздувается, естественно брызги во все стороны, но давление жидкости безболезненно отрывает понемногу врожденную спайку. Головка понемногу освобождается. Выглядит для шпанца почти как забава и конечно не за один раз, но достигается нужный результат.

Лично автор не помнит сколько раз он проводил такую вещь, десять или сто раз. Но все это абсолютно между делом, продолжая все это время жить своей насыщенной, дошкольной жизнью.

И еще. Ребята, уже оскомину набила сентенция, что размер имеет значение. Так вот и на этот случай старшие товарищи дали хороший совет. Пока растете, пацаны! Позаботьтесь о своих преимуществах в будущей любви!

Растягивайте женилку!

Глава 2. Прописано сердце по адресу детства.

В стране великанов. Первые два-три года.

Квартира семьи была для мальчишки до двух лет почти безопасным местом, его первой вселенной, и он всех любил в своей семье. Изредка и туда вторгались не добрые силы, очень пугающие мальчонку. Но природный оптимизм и жажда жизни, заложенная поколениями удачливых и сильных предков, заставляла выдерживать всё и приспосабливаться ко всему. Это была его данность, он не знал, что может быть как-то по-другому.

Солнечный свет, льющийся из окон, ласковая Мама, балующая мальца вкусняшками из магазина и огромное любопытство к неизвестному окружающему миру. Вот что было основой всей его маленького мирка.

В окно он видел окружающий мир, как ходят туда-сюда люди, сидят на лавках и оживлённо что-то обсуждают. Один раз он видел, как его Отец дерётся прямо пред окном с соседом бондарем со второго этажа. Малец ну ни капли не сомневался в победе родителя над часто пьющим соседом. Конечно, он волновался немного, видя, как взрослые мужики яростно орут и машут кулаками.

Так-то сосед был вроде бы безобидный, пока не выпьет. Жил он одиноко, лишь один раз у него гостил сын. Внешность у него была характерная, был он похож на певца Гнатюка, как и его отпрыск. В своём большом сарае у него было много гнутых дощечек для стен бочек, металлических обручей. Кешка иногда с удивлением наблюдал как рождаются огромные деревянные цистерны для засолки овощей.

Но у Кешкиных родителей подвала в сарае не было. Да и потом, когда его построили, солили всё в трёхлитровых стеклянных банках. Но к тому времени этот сосед уже куда-то исчез, вместе со своим ремеслом. Изредка жильцы в квартирах менялись и это всегда было большим событием для Кешки. Вдруг, вместо давно привычных людей появлялись новенькие и в этом было что-то противоестественное. Менялся миропорядок, его двенадцатая, по количеству квартир, часть. Ненамного, но неожиданно и всегда не предсказуемо.

Помнил Кешка как бегал он по квартире в одной рубашонке, и Мама называла его безштанишная команда и стрекулёк. В квартире было центральное отопление, но в кухне стояла угольная печь, на которой Мама готовила еду.

В углу зала стоял высокий фикус с большими гладкими листьями и не раскладной одинарный диван с высокой спинкой. Много позже появился небольшой черно белый телевизор, стоявший на табурете с чемоданом. А так была одна радиола, из которой лилась музыка. У многих и такого счастья не было, поэтому на крыше клуба был установлен большой колокол громкоговоритель и на весь поселок транслировалась музыкальная программа. Орало так, что на весь поселок хватало, в километре люди четко различали слова песен.

Для спанья были железные кровати с пружинной сеткой, которые протравливали вонючим и страшно ядовитым дустом, дабы изничтожить клопов, врагов человеческих. В спальне стояли кровать и большой столярный стол со скатертью, шифоньер с одеждой. На столе стопками лежали тетради и учебники старшей сестры, там она делала школьные уроки. Под потолком в зале висел оранжевый шёлковый китайский абажур с узорами и бахромой. Разная мебель стала появляться в квартире, когда Отец престал часто пить и больше времени стал проводить с семьёй.

Громадный дощатый сундук с крышкой на петлях и с тряпками внутри стоял в кладовке. По ночам кладовка становилась аномальным местом, в котором концентрировался бабайка. Поэтому Кешка не любил спать в той комнате. Днём же сундук был для детворы то бригантиной, то танком, то подводной лодкой, а то и целым домом. Кешка с друзьями часто тусили друг у друга в квартирах.

Документально можно было датировать события детства Кеши по отдельным деталям. Вот фото, на котором ему было не больше года. На лице застыло страдальческое выражение, в руках кассета от фотопленки.

Кешка прекрасно помнил тот момент, когда он гулял на улице возле дома, возле его юго-восточного угла. А Отец позвал своего знакомого с фотоаппаратом, а Кешке стало страшно. Какой-то большой дядька с неизвестным орудием в руках приближался к нему и что-то хотел сделать. Явно ведь примеряется, поудобнее подбирается к мальчишечке. А чего хорошего можно ждать от чужих и вооруженных незнакомцев? Инстинкт и небольшой жизненный опыт подсказывали мальцу, что надо остерегаться подвоха.

Отцу стоило немалых усилий успокоить малыша, а незнакомый громила вынул из кармана что там у него нашлось и через отца вручил обеспокоенному ребенку. Лишь тогда ему удалось пробраться в личное пространство маленького человека и сделать памятный снимок в полный рост и в нужном масштабе.

Следующий момент тоже показывал размеры человечка. Кешка помнил, как они сидели в прямоугольнрм оцинкованном корыте для стирки, свободно как в ринге в разных концах, со своей старшей сестрой, которая была старше на семь лет. А корыто было длиной максимум метр двадцать. Вода в нем была розовой от марганцовки и ее запах, и вкус он помнит до сих пор. Мама не сильно заморачивалась разнополостью своих замурзанных шпанцов и мыла обоих за один мах. И правильно делала, пикантные детали анатомии человека тогда совершенно не интересовали Кешку. В памяти ничего об этом не сохранилось.

Отсутствие нужных гормонов потом еще не раз подводило парнишку в подобных ситуациях. Уже взрослый Иннокентий с легкой досадой и улыбкой вспоминал детские шалости, когда молодой волчонок равнодушно обнюхивал мясо, но хотел лишь материнского молока. Нельзя было также исключить тот вариант, что гены, переданные матерью, были большей частью прибалтийско- скандинавские. А о невозмутимости данных народов ходят легенды.

А надо сказать, что материнскую грудь Кешка сосал до двух лет и отучили его от нее только намазав соски перцем. Сам процесс питания в памяти не сохранился, что говорит об избирательности памяти. Осталась в памяти только первая горькая обида на ближайших родственников, которую Кешка переживал, спрятавшись под круглым столом. Туда он забрался чтобы сдержать первый удар от коварного женского пола.

Дело это нехорошее произошло в гостях у дяди Коли и тети Лиды, она и научила Маму Кеши такому фокусу.

В окно из безопасного дома смотреть было тоже интересно, пока мальчонка не стал уверенно перемещаться в пространстве квартиры. Он уже знал все углы родного, упорядоченного до мелочей и покровительствующего ему жилища.

Но всё менялось едва он выходил из больших и высоких дверей квартиры, как из крепостных ворот. Здесь его ждал новый, не изведанный ещё мир со всеми своими опасностями и первобытным хаосом. Буквально в метре от своих входных дверей из ДСП он головой врезался в, наклонно выступающий далеко на лестничную площадку, деревянный поручень, прибитый к металлическим ограждениям лестницы. Строители не стали его обрезать вровень с самим решётчатым ограждением из металлических прутьев, и он отловил на высоте полметра маленького человечка. Это было очень больно и Кешка помнит своё первое горе. Отец услышал рёв и ножовкой восстановил проектные нормы. Больше поперёк дороги ничего не торчало.

В полутёмном коридоре тихо бывало редко, разве что ночью. Обычно пахло холодным сырым бетоном и мокрой пылью. По сухим бетонным лестницам часто виднелись мокрые пятна. Напор водопроводной воды обычно был слабым и люди набирали воду в вёдра на первом этаже, в загородке у входа. А потом бодро тащили плескавшуюся в емкостях жидкость в свои более высотные жилища. Набрать воду надо было ещё и успеть, так как водопровод наполнялся лишь на несколько часов. К крану люди выстраивались в очередь и здесь заодно общались, в основном, звонкими женскими голосами.

Женщины были все молодые, языкатые, с удовольствием обменивающиеся информацией. Грохот пустых вёдер, звук струящейся воды и перекликающиеся голоса до сих пор эхом разносятся по лестницам, проникают через тонкие двери в квартиры. Так бьётся живое сердце дома-башни. Бывало с водой и много хуже, она не поднималась даже на первый этаж. И тогда жильцы дома-башни шли в соседние длинные дома, где были подвалы, туда вода ещё поступала. Посёлок был построен на холме, а скважина с насосами находилась в далёкой балке и была много ниже уровня земли в посёлке. В каждом подвале обязательно существовал водоразборный кран, и там местные жильцы принимали в очередь соседей с гремящей посудой. Маршрут к своей квартире с заветным грузом удлинялся в несколько раз.

Следующая сложность для Кешки, после уворачивания от спешащих успеть набрать жидкости водоносов с вёдрами, оказалась ступеньками, четыре штуки, по которым надо было спуститься с лестничной площадки первого этажа до уровня земли. Они были просто огромные для шпендика, а перил тут уже не было. Только гладкие стены по бокам, для взрослых здесь не было никакой проблемы. А вот Кешка сползал по ним боком, прилипая обеими ладошками к крашенной масляной краской оштукатуренной панели. Эти огромные серые ступени всплывали в памяти Иннокентия и резко контрастировали с тем, что он запомнил уже взрослым. Эти две картинки сильно не бились между собой.

Это было страшно очень и рискованно, но мальчишка ни разу не кувыркнулся вниз по бетонным и с щербатыми неровностями ступенькам. Но переживаемые при этом процессе эмоции крепко отпечатали в памяти это преодоление последнего препятствия на пути на волю. Зато с каждым маленьким шажком он из прохладного полумрака лестницы приближался к распахнутой двери, из которой лилось щедрым потоком солнце. Слышались детские и птичьи голоса, залетали порывы сухого и тёплого ветерка.

Дом был приспособлен для гигантов взрослых и малышам было временами сложно. Да и самих незнакомых великанов на улице приходилось побаиваться, но невольно приходилось полагаться на их порядочность. При встрече с незнакомцем приходилось задирать головёнку и пытливо смотреть в глаза Гулливерам. Отсюда и происходит желание маленьких быстрее вырасти и стать такими же сильными и всемогущими.

Поэтому малышня сбивалась в стайки и старалась держаться кучно. Они вместе осваивали окружающую реальность, с каждым днём становясь всё смелее и опытнее.

Ну а спустя месяцы они и вовсе становились уже шустрыми мелкими человекоподобными, которых уже не так-то просто было догнать и обидеть.

Кешка был обычным мальчишкой, появившимся в шахтерском поселке городского типа, и ничем он не отличался от оравы кричащих, неудержимо несущихся со всех ног по своим делам, с горящими глазами, сорванцов. Не всегда их забавы были невинны, ведь росли они не рядом с консерваторией.

Надо сказать пару слов об основных декорациях, в которых происходили главные события. Главным объектом и центром событий был трехэтажный, одно подъездный жилой дом на двенадцать квартир. Во дворе обязательно был стол для домино, окруженный скамейками. В те времена не было не только интернета, но и телевизоров. Кешка помнил поочерёдно два таких стола. Сначала под окнами у соседей, а потом уже и под своими окнами.

В кварталах, дома располагались по периметру квадратов, а в середине квадратов были обширные пустые пространства для общественных нужд. Только в соседних длинных домах, несправедливо и на зависть, были обширные подвалы с угольными сараями, которые Кешка с ребятней облазил все. Бегали в догонялки друг за другом, ныряя в уличные люки для засыпки угля и пролетев по страшному и тёмному подвалу, взбегали наверх по бетонной лестнице и выскакивали в подъезде дома. Ни разу страшный бабайка, живущий во мраке подвала, не смог Кешку догнать. В Кешкиной башне, к большому сожалению, таких подвалов не было.

А метрах в пятнадцати от стен зданий внутренним квартальным каре расположились деревянные сараи, для хранения угля и вещей. Это было особенное место для мужиков, как гараж. Они там часто что-то ковырялись.

Отец Пеле имел высокую голубятню. Над сараем возвышалась дощатая коробка жилища пернатых, объёмом в восемь кубометров. Здесь Кешка впоследствии научился отличать сизарей от дутиков. Много есть на самом деле разных пород домашних птиц. С особым шиком летящих питомцев звали домой пронзительно свистнув. Для этого в рот засовывались два пальца. Тогда довольный хозяин наблюдал как из небесной выси спускаются белоснежные Божьи создания. Кешка так и не освоил эту молодецкую технику. В этом квартале была ещё одна голубятня и туда Кешка тоже лазил. Там хозяйничал подросток с интересным разрезом глаз и высокими бровями.

С годами все деревянные сооружения стали каменными кухнями. Бегать по крышам сараев летом и прыгать с них в сугробы зимой, было огромным удовольствием для ребятишек. Позади сарая бондаря был полузаглублённый подвал, торчал горбом из земли. Зимой он служил горкой, а летом с него было не высоко залазить на крыши. Взрослые, конечно, как могли пресекали эти поползновения, ведь чинить рубероидные кровли приходилось им. Их ругань носил ветер, а шпанцов было не поймать.

Внутри каре из сараев было футбольное поле и даже ворота типовые, одна штука точно была. Пацаны играли и Кешке запомнилось как будущий местный авторитет Андрей подростком стоял на воротах. Нападающий в упор пробил в ворота и оба раза попал в стоячего вратаря. Голкипер был немного контужен серией отражённых мячей.

Кешка родился вскоре после полёта Гагарина в космос и это отразилось и в его жизни. В домах через футбольное поле жил подросток по фамилии Комаров. И вот он вытащил на футбольное поле модель ракеты, длиной до метра. Кешка наблюдал с другой стороны поля и поэтому всех деталей устройства не видел. Но ракета формой была такая, как рисовали в фантастических книжках.

И ведь запуск состоялся! К большому восторгу всех присутствующих. Ракета с шумом взмыла довольно высоко в небо, оставляя за собой короткий огненный след. Упала она не очень далеко от места старта. Это было знаковое событие в жизни мальца. Космос то оказывается был рядом и всё дело было только в наших умелых руках.

Весной на всём футбольном поле образовывалось море разливанное и Кешка любил там побродить в резиновых сапогах, выуживая разный хлам.

Настоящий новый год для Кешки начинался где-то в прохладном апреле. Только лишь устанавливалась солнечная погода и дома шпанцов было не удержать. Дом находился на краю квартала и дальше на север простилались бескрайние степи, над которыми, в бесконечном голубом небе, как гимн солнцу, звучала весенняя песнь жаворонка.

Это уже потом, через четверть века, через дорогу настроили домов и наконец немного защитили дом Кешки от сильных и длительных, и конечно холодных ветров. Бывали даже пыльные бури, суховеи. В детстве Кешка об этом немного, без фанатизма, мечтал. Поселок советские строители расположили на равнине и ветра уносили всякую воздушную инфекцию и токсины, выделяющиеся при гниении отходов, и всякие разные миазмы, прочь. Но вот колодцев с водой там не было, далеко до водоносных пластов. Да и их и подрезала строящаяся шахта.

Старые же местные села все находились в лощинах, низинах. На южных сторонах крутых холмов, защищающих от ледяного северного норда. В засушливых донских степях этому научила сама жизнь. От безводья они не страдали.

Не особо страдал и организм Кешки, созданный в вольных донских степях, залитых ярким и жарким солнцем. Лишь в девяностых безводье стало определяющим удушающим фактором.

Рядом с первым ставком был огромный и старый вишнёвый и яблочный сад, в котором в раннем детстве Кешка побывал с Отцом. Это было таинственное и волшебное царство фруктов. Огромные кудрявые вишни, немного похожие на ивы, стояли не так густо и между ними была земля, поросшая высокой травой и хорошо освещаемая солнцем.

Деревья, густо украшенные тёмно-зелёной листвой и среди неё сверкают под ласковыми лучами огромные, просвечивающиеся на ярком солнце, ярко красные ягоды. Мальчишка хватал вишни маленькими пальчиками и с наслаждением отправлял их в себя. Вкус изумительнейшего сока он отчётливо помнил и спустя десятки лет.

Если же зайти с главного входа, где заезжали грузовики, то тут всё выглядело намного иначе.

Перед тобой был волшебный лес. Огромные яблони почти сомкнули свои кроны и здесь царил полумрак. Человек погружался в особый мир, напоенный ароматом спелых плодов, прелой листвы. Особую нотку в этот коктейль запахов вносили подгнившие яблоки, осыпавшиеся на землю и возвращавшиеся к природе. Тут было очень тихо и не слышалось обычного степного ветерка. Сад охранялся и это определяло его безлюдье. Ощущение опасности от невидимых стражников этого царства добавляло сказочности и таинственности.

Казалось, что где-то здесь в этом ароматном и опасном королевстве, стоит зачарованный пряничный домик, в котором прячется вкусное детское счастье. А его охраняют строгие эльфы, которые очень редко отпускают его к изнывающим без вкусностей детишкам.

И вот Кешка идёт рядом с Отцом, робко держась за его руку. Он как маленький хоббит рядом с могучим богатырём следует по опасной дороге, ведущей к непредсказуемым и отчуждённым эльфам. Посетителям надо было провести с этими властными охранниками межгосударственные переговоры, чтобы им разрешили властители немного попользоваться маленьким кусочком детского счастья.

Его так не хватало в человеческом селении, стоящем в чистом поле на семи ветрах. В его каменных башнях томились без фруктов маленькие люди. Но не всегда, даже в сказках, всё заканчивается как надо. Иногда слуги дракона неприступны и приходится возвращаться в своё беспокойное царство с пустыми руками.

Прямо к дому крепости Кешки подходила лесопосадка и в ней пацанята знали каждое дерево. Залазили практически на каждое. Было несколько любимых, высоких и тонких. Если залезть на такое почти до вершины, то оно вдруг плавно наклонялось до самой земли. Это был захватывающий момент, бесплатный аттракцион.

Вечером, придя домой мальцы обнаруживали на своих плечах и верхней половине тел извилистые воспалённые красные полосы. Если приглядеться, то состояли они из двух рядов следов лапок гусениц. Эти мохнатые сороконожки успевали полазить под рубашонками детишек, пока те были увлечены своими играми. Их было множество на листьях, ветвях, стволах деревьев. Лазили они и по земле и если попадались их судорожно передвигающиеся черви на тропе, то сандалик обязательно вершил судьбу зловредного насекомого.

Деревья всегда для Кешки и его друзей были большие. Они росли вместе с ними. На детской же фотографии было видно, что зеленые насаждения тогда были лишь чуть выше взрослого мужчины. Для мелюзги же это был дремучий лес.

Снег сходил всегда после 15 марта. Это Кешка хорошо помнил. Ему конечно хотелось чтобы признаки зимы ушли до его дня рождения, но такое случалось крайне редко.

Сначала на голых тополях, которыми в основном был обсажен двор, появлялись сережки. Потом эти клейкие колпачки листьев обсыпались на землю и липли к обуви, к колесам велосипедов. Потом появлялся зелёный пушок молодой листвы и тогда во дворе никогда не смолкал детский гомон.

Кешка помнит волшебный май, когда в воздухе летала и кружилась целая армия майских жуков. В каждом кубометре воздуха было не менее пяти отливающих изумрудом насекомых. Такого никогда, ни до, ни после, не бывало. Плодились в то время и гусеницы, которые с удовольствием жрали дубовые листья. Их приходилось травить жидкой отравой, чтобы спасти молодые лесонасаждения. Вдоль посадок ездил трактор с прицепленной цистерной и опрыскивал вредителей голубоватым гелем. Детям запрещали заходить в отравленные лесополосы, но Кешка с друзьями всё равно бродил в воняющих ДДТ зарослях. С листьев ещё капала тягучая фиолетовая ядовитая жидкость.

Но май на май не приходится. В один год в мае вернулась зима. Уже в посадке выросли большие дубовые листья, травка зеленела вовсю и вдруг выпал снег. Сантиметров десять толщиной укрыл землю и деревья. Кешка ходил по посадке и наслаждался когнитивным диссонансом. Если по-простому, то офигевал от такой смены парадигмы. Белый снег на зеленой листве. Такое было редкостью в этих краях.

Вспоминалась ранняя Пасха. Все бегали с крашенными варёными яйцами и соревновались чьё крепче. Всех побеждал какой-то левый пацан с жёлтым яйцом. Он забрал себе все побеждённые им яйца. А потом кто-то сообщил побеждённым, что яйцо у того деревянное. Но это в самом деле была хорошо обработанная деревяшка, ни за что не заподозришь. Стоило, наверное, за обман накостылять прощелыге по шее, но малолетки были совсем маленькие и ещё не обладали чувством развитой справедливости и гневом возмездия. Да и обманщик был старше их на пару лет, да и исчез он так же внезапно, как и появился. Ай-я-яй, в такой праздник обмишулил столько маленьких христиан.

Очень в одно время все озаботились солнечным затмением, это было прямо ну очень ожидаемое событие. Все готовились. Кешке тогда объяснили, что на солнце и сварку смотреть нельзя просто так. Надо глаза защищать. И вот пацаны жгли чёрную резину и коптили куски стекол до черноты. Только тогда все пялились через стёклышки на небо. Сам результат мальца не впечатлил, затмение кажется, было не полным. Всё вышло не по Чуковскому, крокодил солнца в небе не проглотил.

Несмотря на то, что было еще даже очень прохладно, без конца играли на асфальте в расчерченные мелом «классики», каликало, двенадцать палочек, испорченный телефон, море волнуется раз, штендер, выбивного, казаки-разбойники, свинопаса, ножички. Игр с мячом было очень много. Играли и в домино, шашки и даже шахматы были в почёте, в карты также резались. В дурака, пьяницу и прочее невинное.

Но вот в буру и секу Кешка не играл, и в те компании старался не попадать. Отец предупредил его об опасности подобных игр в карты и особо о карточных долгах. В этом мире так много не очевидных опасностей и одна из них это, злонамеренные люди. Как правило такие люди чаще объединяются для нападения, чем добропорядочные для отпора им. Зло не дремлет и надо стараться чтобы в трудную минуту тебя было кому поддержать.