Легенда о менестреле. Тот, кто плетет Истории.

И Лири

Легенда о менестреле. Тот, кто плетет Истории.

Глава 1

Этот день оказался странным с самого утра. Во-первых, Мик проспал. Вечером он чем-то обидел умную колонку, и она его не разбудила. Опоздание было нешуточным, так что пришлось громко шмыгать носом, кашлять в телефон и с зажатым носом жаловаться начальнику на «умираю». Хорошо, сиди дома, выздоравливай, минус премия.

Потом Мик чуть не перевернул диван, наступив на острую скорлупу орехов, которые ел накануне. Как выяснилось, выбыл самый старый член его семьи: робот-пылесос. Он просто заехал на базу и сдох. С учетом минусовой премии – теперь уже окончательно.

Зловредная колонка отметила это событие извещением на сотовый и траурной эпитафией «Баба с возу – кобыле легче». До этого Мик даже не думал, что его пылесос Гриша женского пола, а его колонка – опасная злыдня. В наказание за бессердечие он хотел было отключить ее от сети, но мысль о том, что придется самому разбираться с двумя видеокамерами и своенравным чайником, его остановила. Но пылесос все равно было жалко. Он был с ним уже лет десять, и Мик привык к его кроткому жужжанию и ползанью у ног. Он даже подставлял ему пятку, чтобы почесать. Чертовы орехи!

Третий за день провал ожидал его на запланированном две недели назад свидании на другом конце города. Оттуда его, с портками в охапку, выставили за дверь после внезапного звонка хозяйке. А ведь он пришел туда не с пустыми руками!

Сидя на заднем сиденье такси, он радовался тому, что успел много выпить и на пафосе выкурить аж целых две сигары из пяти, что принес с собой. Почему сигары? Потому что эта странная девица намекнула, что находит курящих сигары мужчин «очень интересными». Он надеялся, что тот, из-за кого его выставили, найдет оставшиеся три в кармане своего пальто на вешалке. Хотел бы он посмотреть, как она докажет ему, что тайком сама их курит. И запивает ромом, впопыхах спрятанным за спинкой дивана.

Таксист тоже оказался малость неадекватным. Он отвез его на Краснознаменскую вместо Красноармейской и потребовал «побыстрее вываливаться». Только чудом пьяный и разморенный Мик успел заскочить обратно, когда не узнал огромного пса, подбежавшего пометить колесо. Незнакомое и сердитое лицо его хозяйки немного отрезвило Мика, и он успел заметить, что никогда не видел у себя во дворе ни этого пса, ни этой женщины, ни разбитой детской площадки напротив своего подъезда. Минут пять ушло на доказательство своей правоты невнимательному, но очень упрямому таксисту.

Мик с облегчением выдохнул, когда в конце концов оказался у знакомой разбитой двери с неработающим домофоном с уже ставшей родной неприличной надписью над ним. Дома!

– Рано радуешься, – сказал он себе, войдя в подъезд и увидев лежащего на ступеньках грязного лестничного пролета окровавленного мужика.

Дело, в принципе, обычное, но лично для него – крайне нежелательное. Мик прислушался: спит он или без сознания? По дыханию не понять – слишком тихое. Но Мику очень хотелось попасть домой. Он прокрутил в пьяной голове сбитый глазомер и сделал вывод: пройти, не потревожив, не получится. Мик оценил ширину плеч и размер ботинок незнакомца. Несложный расчёт показал, что тот на процентов тридцать крупнее него самого. Неосторожно пошевелится – и Мик ляжет рядом. Подобравшись к четвертому десятку жизни, он усвоил: единолично и без свидетелей спасать всякого рода невезунчиков, особенно если они крупнее тебя, дело неблагодарное. Если бы он тогда знал, чем закончится его доброе начинание, то не задумываясь, потратил бы последние деньги на койку в хостеле. Но Мик поступил иначе. Пьяной головой он решил, что хуже этот день уже стать не сможет и зарядился целью во что бы то ни стало попасть домой.

Сначала он окрикнул незнакомца. Однако его громкое «Эй-Эй» не произвело на него никакого эффекта. Даже на жильцов за дверями первого этажа не подействовало: никто так и не выглянул. Тогда он осторожно, как ему казалось, толкнул мужчину в плечо и… поймал хук слева. Хороший хук. Профессиональный.

Очнулся Мик в своей квартире. Привычная дырка в месте дефекта одной из пружин передала через задницу, что он на своем диване. К своему удивлению, Мик вспомнил все и сразу, хотя обычно на воспоминание событий после такого уходило какое-то время. А потому, придя в себя, остался лежать тихо и неподвижно. И прислушался к сопению в углу комнаты. По доносящимся шуршащим звукам и запаху понял: кто-то оказывает себе медицинскую помощь.

– Не прикидывайся, сосед. Вижу, что очнулся. – Не ведясь на призыв, Мик включил внутренний радар сканирования чужих намерений: голос незнакомца казался вполне дружелюбным. – Прости, что я так с тобой обошелся. Наверное, я принял тебя за… бандита.

Это тот самый мужик с лестницы? Он один? Мик хотел было ответить, что тоже был не в себе, когда выдвинулся ему помогать, но оказалось, что не может – рот не открывался. Вернее, не закрывался. Язык торчал где-то между зубами, пересох и онемел, а вся подушка была заляпана натекшей слюной. Пару раз ему уже сдвигали челюсть, поэтому он не слишком испугался. Но кто будет ее вправлять?

Притворяться и дальше не имело никакого смысла. Держась двумя руками за пытающуюся укатиться голову, Мик кое-как сел, подождал когда отступит тошнота и приоткрыл один глаз. Второй не открывался. Но и мутного взгляда одного глаза хватило, чтобы узнать того, кто хозяйничал в его баре и в аптечке. Судя по рубашке и ее размерам, это был тот самый мужик с подъездной лестницы. И выглядел он совсем не ахти. Его левая рука висела плетью вдоль тела, а правая была так обожжена, что Мик не стал задерживать на ней взгляд. Его и без того мутило. Не сводя глаз с гостя, Мик на всякий случай незаметно нащупал биту, спрятанную в потайном кармане диванной обивки. Гость или не заметил его воинственных приготовлений, или не подал вида.

– Да уж, неважно мы выглядим. Прости еще раз. Я сейчас помогу себе и тебе и уйду. Ты ведь знаешь, что я твой сосед сверху?

Мик молча покачал головой и тут же схватился за прострелившую болью челюсть. И сразу забрал назад свою жалость к незнакомцу. Кто бы его пожалел: трусливо сидит на собственном диване с высунутым языком и текущей изо рта слюной в момент, когда в его квартире хозяйничает здоровенный чужак. Хоть и сосед. Позорище! Даже если новоявленный сосед и выглядел безвредно и вполне дружелюбно, Мик чувствовал себя сильно проигравшим. Ему, конечно, и до этого перепадало, и не раз – давно уже не безусый юнец, но чтобы вот так, одним ударом… Еще раз оценив состояние и способность обожженного соседа к новому нападению, Мик решил самостоятельно вправить себе челюсть. Не вызывать же из-за этого спасательные службы. К тому же, медики уже дважды проделывали это с его челюстью. Пора бы ей запомнить дорогу домой!

Не все прошло гладко и красиво. Сосед помогал ему, как мог: отворачивался, кряхтел, тяжело вздыхал, громко цокал языком и даже несколько раз выругался, пока третья попытка не увенчалась успехом. В ухе у Мика громко щелкнуло, и его рот наконец захлопнулся. В этот раз он прикусил только самый кончик языка. Этого Мику хватило, чтобы выплеснулось все, что накопилось за этот ненормальный день. И не только за этот. Сморщившись и зажав от боли лицо в ладонях, он переждал, пока резкая боль постепенно затихнет, а потом высказал все, что думал: о мудаке в его квартире, о том мудаке на лестничной площадке, которому он попытался помочь, и который водится с такими же мудаками, как и он сам, если по ночам валяется на грязном полу подъезда. Еще минут десять Мик рылся по углам и распекал последнюю подружку, которая не оставила после себя ни одного чистого полотенца. Он громко проклинал и материл ту, что улетела с другим на какие-то моря, за то, что теперь ему нечем утереть ни слюни и сопли себе, ни кровь с тела одного мудака, который чуть не лишил его новых имплантов, за которые ему еще только предстоит расплатиться в одной из следующих жизней.

В целом, знакомство прошло довольно спокойно, так как сосед не спорил и не возражал.

Когда эмоции поулеглись, а после второй порции виски Мик перестал чувствовать свой многострадальный сустав и кончик носа, дошла очередь до знакомства с соседом. К этому времени он уже знал, что его зовут Натан.

– Нэт, если коротко, – скромно представил он свою персону, потягивая третью порцию односолодового виски.

Мик мысленно подсчитал, что отдал за него десятую часть квартальной премии, но, с другой стороны, и сосед оказался вполне приятным в общении человеком.

– Ну тогда и ты зови меня Мик. Это короче, чем Михаил, не так пафосно, как Микаэль и не столь ужасно, как Мих-Мих.

Мик разогнал мысли о черноволосой бестии из отдела новостей, давшей ему это прозвище в самое неподходящее время перед конкурсом на повышение, и переключил внимание на безвольно висящую руку нового знакомого.

– Не хочу нагнетать, но… может тебе в больничку, друг. Не поврежден ли нерв... Тьфу-тьфу.

Это было его первой мыслью, когда он разглядел обожженную чуть ли не до черноты кожу.

Но Нэт только отмахнулся второй, тоже обожженной, рукой.

– Ай! Ерунда. Она скоро придет в себя. Ее всего лишь тряхнуло током.

– Током? – В голове Мика красной лампочкой вспыхнули кадры мрачных фильмов времен «Заводного апельсина». – Тебя током пытали?

Мик чуть не шлепнул себя по губам: мало ли в какую историю можно влипнуть с такими расспросами, но что сказано…

– Почему сразу «пытали»?

В тоне соседа Мик уловил насмешливые нотки.

– Не-не. О чем это я? Просто, тряхнуло. Током. Понял, – наиграно согласился Мик, всем своим видом показывая, кто из них здесь хитрый дурак. – Так тряхнуло, что вон аж куда вытряхнуло, – Мик с присвистом кивнул в сторону двери. – А кровь откуда? Дай-ка угадаю… Из носа? Это наверно ты так упал спиной на горячую сковородку с яичницей! Так? – Мик отмахнулся, повторяя уничижающий жест своего начальника, когда тот хотел сказать им: «Кыш, насекомые!». – Девушке своей расскажи – может поверит.

При упоминании об ожоге на спине сосед поморщился и поерзал на месте. Мик заметил круглое красное пятно, когда Нэт хозяйничал в его баре спиной к дивану. Ожог был такой ровный, что невольно наводил на мысли о раскаленной сковороде.

Почуяв настроение Мика, сосед вскинул руки в примирительном жесте.

– Прости. Шутить я тоже не умею. Я, конечно, на сковородку не падал. А кровь? Кровь не моя.

– Так ты им все-таки задал жару.

– Пожалуй, жару задали все-таки мне.

Эти слова и открытая усмешка Нэта сразу растопили лёд непонимания. Мик тоже улыбнулся – не так уж много он встречал людей, умеющих подшутить над собой. Сосед и впрямь выглядел так, будто его пытались поджарить. Причем, в буквальном смысле. Кроме обожженной до локтя правой руки и круглого пятна на спине, Мик заметил ожоги на груди, животе и, судя по ошметкам брюк, они были и на бедрах. Хотя эти ожоги выглядели не настолько ужасно, как первые два.

Мик не очень хотел знать подробности произошедшего, меньше знаешь – крепче спишь. Поэтому не стал задавать лишних вопросов ни о том, с кем он чего не поделил, ни о том, что именно.

Он даже не спросил у соседа, чем он занимается. Уже ближе к утру, когда они выдули бутылку виски и еще одну – водки и съели всю закуску из холодильника, Мик выпроводил гостя домой, пожелав здоровья и спокойной жизни и так толком ничего не узнав о нем. Он подождал, пока дверь на площадке выше захлопнется, и тихо прикрыл свою: не хватало еще, чтобы соседи связали два этих звука!

Жизнь потекла своим чередом. Пару недель Мик не встречал своего нового знакомого и только, как и прежде, слышал его шаги у себя над головой. В первые дни он еще вспоминал его и его раны, раздумывал над тем, как там его рука, и как он с этим всем справляется. Но потом перестал беспокоиться и почти забыл ту историю. Пока однажды не проснулся от грохота над головой. Что-то тяжелое упало на пол в квартире над ним и рывком вырвало Мика из сна.

Мик едва успел осознать кто он и где находится, как в холле затрещали и заискрили выключатели. Его инстинктам потребовалась одна секунда, чтобы нырнуть под одеяло и сгруппироваться, прикрывая живот и голову. В тот же миг светильник взорвался, и на него полетели ошметки пластика, железа и брызги мелкого стекла. В момент наступившей тишины он осторожно высунул одно ухо и прислушался. Сверху слышались глухие звуки, люстра над его головой ходила ходуном, а потом предупреждающе затрещала. Не дожидаясь, когда она рванет, он метнулся к шкафу: деревянные дверцы надежнее одеяла. И правильно сделал! Его красавица-люстра из чешского стекла продержалась секунд пять. Сидя в темном шкафу, он обреченно слушал, с каким прекрасным звоном разлетелась его любимая люстра цвета «нежный изумруд». И отстраненно подумал, что должен отдать должное мастерам: разлетелась она с чудесным переливчатым звоном. Как и полагается вещи с заявленной стоимостью в четверть его годового дохода.

Сидя в шкафу и вздрагивая от каждого «бабах», Мик от всего сердца желал соседу-бандиту выжить. Чтобы весь подъезд, включая самого Мика, смог собственноручно содрать с него все до последних штанов. И шкуру, если того не хватит на компенсацию разрухи, которую он устроил.

Через пару минут все стихло. А через тридцать секунд ожили соседи и дали оценку происходящему отчаянной матерно-трубно-батарейной дробью. Но в коридор пока никто высунуться не решался.

Мик представил вполне приятное лицо соседа и решил, что должен первым узнать, что же там все-таки произошло. Горячая хард-новость – самое то, чтобы вернуть себе премию. А если повезет, еще и удвоить! Люди любят читать новости про беды молодых холостых красавчиков. Наверняка кто-то из дежурной команды криминального отдела уже мчится к их дому наперегонки с неторопливой полицией. Но сделать это надо было быстро и беззвучно: как только соседи услышат, что какой-то смельчак высунул нос на лестничную площадку, там сразу окажется весь подъезд.

Десять секунд ушло на то, чтобы решить, что при данных обстоятельствах уместнее: доставшееся по наследству от отца охотничье ружье, наверняка уже заржавевшее, или верная бита. Еще две, чтобы стукнуть себя по лбу и обругать: кто ходит на репортерское задание с ружьем?! Да еще и в соседнюю квартиру. Двадцать секунд понадобилось чтобы натянуть брюки, включить всегда готовую к работе портативную камеру и выскользнуть на лестничную площадку.

Мик не удивился, когда оказалось, что на лестничной клетке темно, как в захлопнувшемся погребе. Но после сидения в шкафу глаза уже почти привыкли к темноте. Блеклого кусочка неба в прорези широкой форточки хватило, чтобы оценить направление и разглядеть почти стершуюся цветную разметку по краю ступеней. Стоял такой едкий запах горелой проводки и плавленой пластмассы, что он буквально въедался в глаза и горло. Это должно было ненадолго задержать ротозеев.

Задерживая дыхание и экономно перешагивая через две ступени, Мик добрался до нужной двери и прислушался. Из квартиры не доносилось никаких подозрительных звуков. Это настораживало. Неужели на этот раз его все-таки убили? Тогда лучше уносить ноги. Ему вовсе не хотелось снова давать свидетельские показания. Хоть это и было частью его репортерской работы, но из всей команды именно у него это получалось хуже всех. В тех пяти случаях, когда ему пришлось это делать, его же чуть и не посадили.

«Все, я пошел отсюда», – заявил он себе и, осторожно развернувшись, сделал пару шагов. «Бум!» Мик замер. Ему даже не нужно было прислушиваться. Звук падающего тела узнает любой человек даже если никогда прежде его не слышал. Мик отошел в темноту за мусоропроводной шахтой и замер: кто-то выйдет? Но полминуты ожидания не принесли никаких результатов. Из квартиры больше не раздалось ни звука. Сосед мертв или жив? Вернулся к двери, еще раз прислушался и… неосторожно взялся за ручку. И чуть не взвыл на весь подъезд от боли: она была раскалена до четвертой степени нагрева утюга. От неожиданности он чуть не выронил камеру. Проглотив ругательства и помахав рукой в воздухе, он осторожно толкнул дверь ногой. Она легко поддалась и с тихим жалобным скрипом раскрылась.

Из кухонного окна в прихожую проникал уличный фонарный свет, поэтому он увидел его сразу. Сосед лежал ничком в шагах пяти от двери и слабо дымился. Мик весь превратился в слух – вроде, ничего подозрительного. Успели смыться? Он осторожно переступил порог и, стараясь больше не прикасаться к металлическим поверхностям, прикрыл дверь.

В квартире царил полный разгром. Никакой пистолет или бита на такое были бы не способны. Если здесь и произошли разборки, то велись они, по всей видимости, с помощью миномета и гранатомета. Стены, потолок, мебель – все вокруг почернело от копоти и дыма. Мик зажал нос от едкого дыма. Здесь он был намного сильнее, чем в коридоре. Мик был убежден: именно так должно пахнуть в аду.

Стараясь лишний раз не дышать, он осторожно приблизился к лежащему на полу человеку. Урок он усвоил. Поэтому Мик нашел под вешалкой длинный обувной рожок и несколько раз ткнул им в спину лежащего. Тот не шелохнулся. Мужчина лежал ничком, уткнувшись лицом в пол, но, судя по росту и волосам, это точно был его сосед Натан. Сердце Мика испуганно забилось. Отбросив рожок, он пощупал пульс на шее соседа – под пальцами тихо. Убили-таки…

– Блин… Влип!

Нужно было уходить. И быстро. Уже засунув ногу в дверную щель, он напоследок обернулся и обвел взглядом прихожую. Внезапно его взгляд остановился на собственном испуганном отражении в зеркале. Как зеркало могло уцелеть в этом месте?! Мик не сразу понял, что ему что-то мешает нормально рассмотреть в нем себя. И только через секунд пять его мозг различил цифры поверх отражения.

Они были написаны чем попало. Первые несколько нечетких цифр накарябаны маркером. Вероятно, тем, что валялся рядом полурасплавленный и кривой. Еще несколько – кровью, а последние три цифры – белёсой массой, похожей на крем. Количество цифр подходило под телефонный номер. Чей он? Для кого написан? Для работников ритуальной службы?

На всякий случай Мик снял номер на камеру. Прислушался. За дверью тихо. Приготовился выскользнуть… и остановился перед ней. В его репортерской голове не сходились факты. Звук падающего тела послышался всего минуту назад. Значит, номер писал сам Нэт? Но никаких предсмертных судорог Мик не заметил. Он быстро, на цыпочках, вернулся к телу и еще раз прощупал пульс. Под пальцами прокатилась едва заметная волна жизни. Жив!

Мик так обрадовался, что забыл о мерах безопасности и попытался перевернуть Нэта. Но легкий треск под руками напомнил, что обожженных лучше не трогать. От едкого ядовитого дыма, смешанного с запахом горелой плоти, у Мика закружилась голова, и к горлу подступила тошнота. Он запаниковал. Что делать?! Решать надо было быстро: соседи не спят – уж это точно. Мик поплотнее прикрыл дверь. Треск стоял знатный, значит, не сразу вычислят в какой именно квартире гремело. Поэтому лучше не привлекать лишнее внимание. Дрожащими руками, путаясь в цифрах, как в страшном сне, где цифры не читаются, он с трудом набрал 112. И насчитал четыре гудка, прежде чем нажал отбой. Цифры на зеркале…

– Ай! Да что же это?..

Он уже почти сделал всё как нормальный человек. Почти. Но Нэт ведь не просто так тратил последние силы и выводил на зеркале именно этот номер. Не «скорая», не «полиция», не «мама», в конце концов. Этот номер.

Время летело стрелой. Где-то на верхних этажах уже хлопнула дверь. Мик понимал, что в его ситуации должен делать нормальный гражданин, но… как он все это объяснит? И потом, Нэт же был его соседом! Соседом, с которым всего-то несколько дней назад он вправлял свою челюсть, перевязывал ему раны, с кем он, в конце концов, выдул литр дорогущего односолодового виски! Нельзя же просто взять и отмахнуться от последнего желания такого человека! Наконец Мик решился довериться решению Нэта и набрал номер с зеркала. Во рту давно пересохло, и он дрожал как перепуганный пес. Поэтому, когда на другом конце через два гудка раздалось бодрое «Алло!», он чуть не выронил телефон. Два гудка – слишком мало для того, чтобы успеть подготовиться!

– Алло. Добрый вечер. Вернее ночь. Хотя, если вы набрали этот номер, вряд ли он такой уж и добрый, – голос в трубке показался Мику слишком спокойным. Или усталым? Он растерялся. – Говорите, Йера вас слушает.

Голос стал более требовательным. Кем эта Йера приходится Нэту? Жена? Подружка? Бригадир?

– Э-э-э… – У Мика свело челюсти. – Я звоню насчет одного… человека. Это он оставил этот номер…

Женщина на другом конце демонстрировала отменную выдержку: не перебивала и не подгоняла. Но Мик все равно никак не мог вспомнить нужные слова. – Он… Кажется, ему плохо. Он оставил этот номер…

– Вы знаете его имя? – осторожно поинтересовался женский голос.

Мик обрадовался понятному вопросу, на который мог внятно ответить.

– Натан. Он так представился пару недель назад.

– А как зовут вас? Вы можете назвать свое имя? Это не обязательно, но будет гораздо удобнее общаться.

Просьба была ненавязчивой, да и Мик не видел причин скрывать свое имя.

– Меня зовут Мик.

– У вас проблемы, Мик?

– У меня? – Мик опешил. От глупого вопроса к нему вернулись его привычное состояние раздражения на человечество и саркастический нрав. – У меня масса проблем. И если это бесплатно, то позже могу о них вам рассказать. Но вот сейчас… Сейчас у моего соседа проблемы посерьезнее – он умирает. Он успел нацарапать кровью этот номер, но… не беспокойтесь, я лучше вызову скорую. И полицию. Потому что тут все взорвали… кажется.

Мик уже жалел, что связался с этим звонком.

– Спокойно! Не горячитесь. Назовите адрес и мы поможем.

Так-то лучше. Мик назвал адрес.

– Не запирайте дверь. Это на всякий непредвиденный случай. Мы прибудем через… – голос на пару секунд запнулся. – Прибудем через пару минут.

Некоторое время Мик стоял и слушал короткие гудки. Конечно. Прибудут они через пару минут. Мик вздохнул: о времени выполнения заявки все службы врут одинаково.

Он выполнил все указания и притих у двери, стараясь держаться подальше от еще не остывших ручек и косяков. Прислушавшись, с досадой отметил, что соседи начали оживать. С разных этажей начали доноситься громкие разговоры и ругательства в адрес бандитов, алкоголиков, понаехавших и тому подобной «швали». Самые смелые выходили к электрощитам. Судя по голосам, его сосед по этажу уже успел собрать консилиум по восстановлению электрификации подъезда. Мик начал нервничать: его спасателям незаметно не прорваться.

Внизу хлопнула входная дверь. У Мика в голове пролетела шальная мысль: не могли же они телепортироваться? Тогда почему не в квартиру?

– Ну и вонь! Что здесь произошло?

Мик расслышал недовольный мужской голос.

– Осторожно, Пит. Помоги мне. Я ничего не вижу, – громким ворчанием отозвался женский.

Мик чуть не прильнул глазом к раскаленному глазку. Это был тот самый женский голос из трубки! Он тут переживает, что им не пройти незаметно, а они весь подъезд известили о своем прибытии! Словно насмехаясь над его мыслями, громкий мужской голос загудел, обращаясь ко всему подъезду:

– Эй! Люди! Тут безопасно?

Мик аж ахнул!

– Ну, это смотря кто вы и зачем пришли, – ответил им бывший мент со второго этажа.

– Слава тебе! Есть живые люди. Пошли, Йера. Похоже, у них здесь замыкание проводки.

Шаги стали подниматься. Мик отскочил от двери и спрятался за углом комнаты. Он практически не слышал, как они вошли.

– Здравствуйте. Мы прибыли, – тихо сообщил приятный женский голос, когда шум голосов с площадки приглушился закрытой дверью. – Меня зовут Йера.

– Можешь выйти из укрытия. Мы никому не вредим.

Мик узнал второй голос: Пит, кажется.

– Он перед вами, – ответил Мик из своего укрытия. И подумал, как им теперь выбраться из чужой разгромленной квартиры?

Он видел, как женщина склонилась над телом и сразу принялась шарить у него за пазухой. Что-то найдя, на секунду замерла и выпрямилась.

– Мать твою… Пит, это горы. Но он на месте, – выдохнула она с облегчением.

– Это уже по запаху ясно, – проворчал мужчина. – Выходи. Мы не враги. Нужно кое-что уточнить. Но сначала прикрой все зеркала в квартире.

Испуганное сердце Мика пустилось вскачь. Зря он их вызвал. Ох, зря! Предложение «только уточнить» в устах криминальных элементов могло означать что угодно. Вплоть до сковороды на спине. И хорошо, что этот «он» за пазухой Нэта, все еще при нем – а то докажи, что ты не баран. И при чем здесь зеркала? Сосед уже покойник? Мик не раз слышал, да и сам наблюдал – бандиты очень суеверны.

Он с опаской вышел из-за угла и сразу оценил с кем имеет дело. Мужчина был значительно, даже очень значительно, крупнее Нэта. А вот женщина была почти игрушечной. Метра полтора в высоту и полметра в ширину. И она не обращала на них никакого внимания, суетясь над бессознательным Нэтом.