Что остаётся. Записки странника

Солнце висело над лесом — тяжёлое, красное, неторопливое. Старик не обманул. Облака, подожжённые снизу, разгорелись медью, потом золотом. Небо горело спокойно, по-хозяйски, как хорошо сложенная печь.

Странник сидел и смотрел.

Давно ему не приходилось вот так — просто провожать солнце. Обычно закат заставал его в дороге: с наполовину разобранной палаткой, с костром, с делами в руках. А сейчас спешить было некуда.

Даже нить внутри молчала.

Под ногами, у самого камня, он нашёл сухую ветку — толщиной в палец, с небольшим сучком, отходившим в сторону.

Повертел в руках.

Сучок изгибался туда, куда ветер обычно клонит пламя.

Нож лёг в ладонь сам собой.

Стружка посыпалась на траву.

Руки убирали лишнее без спешки: вот ручка, вот расширение — чашечка, где держится огонь. А выше — само пламя, тугое, отогнутое, застывшее на взмахе.

Факел.

Он повернул фигурку к последнему свету.

Деревянный огонь не гаснет. Его не задуть, он не прогорит, с него не опадёт пепел.

Вот и у Фёдора Семёныча всё так.

Самовар не остывает. Филин караулит спящую деревню. Дубовая женщина каждый вечер смотрит на закат.

В дерево можно вложить память — и она останется там дольше, чем в словах.

Солнце утонуло в лесу.

Облака погасли с краёв, как догорающий костёр: сначала медью, потом пеплом, потом тусклой розовостью. Над холмом зажглась первая звезда.

Странник ещё немного посидел на остывающем камне.

Тепло уходило из него медленно, нехотя. Так же, подумалось ему, оно уходит из всего, что вобрало его в себя: из печи, из свежего хлеба, из человеческого дома.

Даже когда того, кто грел, уже нет — тепло ещё держится.

И его можно успеть собрать.

Он убрал деревянный факел в нагрудный карман.

Луна осталась у старика.

А огонь… огонь он пока нёс с собой.

Внизу, в посеревшей деревне, зажглось одно окно.

Странник пошёл на этот свет.

Когда он вернулся, в доме уже горела лампа.

Фёдор Семёныч сидел у печи и поправлял угли. Увидев странника, он только кивнул на лавку у окна. Там лежал старый полушубок, сложенный вместо одеяла.