Северный ветер. Том 2

Акха был ледяным, но я прижималась к нему изо всех сил, потому что нигде не чувствовала себя так хорошо, как в его объятиях. Прикрыв глаза, я прошептала ему на ухо:

– Я скучала, мьаривтас Севера.

Он вскользь, словно случайно, коснулся губами моей щеки и ответил:

– И я скучал, мархээарисс Кахаэра.

Улыбнувшись до боли в скулах, я спросила:

– О какой милости ты просишь?

Акха отстранился и осмотрел мой свежесшитый наряд. Высокие ботиночки без каблука звенели крупными цепями. Черные штаны с кожаными вставками на коленях и по бокам облегали ноги. Кожу широкого пояса разбавляли металлические пластины с выгравированным пламенем. Оно же мерцало красным узором на воротнике и манжетах свободно выпущенной черной рубашки. На плечах покоились расшитые красными камнями галуны. Свисавшие с них белые цепи соединялись на груди под ключицами брошью-снежинкой, почти точной копией украшения мьаривтаса.

Судя по восхищенному взгляду, мой вид мужчине нравился, но…

– Расскажи, каким должно быть платье, чтобы ты не предпочла ему штаны?

Я застыла на взмах ресниц, а после с хохотом упала в желанные объятия.

Глава 5

После разговора мы с Акха посетили птичник в одной из башен за́мка.

Через большие вытянутые окна в просторное помещение заливалась тьма, и нескольких светильников не хватало, чтобы рассеять ее. Стены от пола до высоченных потолков состояли из неглубоких ниш. В большинстве спали птицы, похожие на Сокхара. Но когда одна из них недовольно глянула на нас, я отметила главное отличие – черные глаза. Видимо, птица, которую Акха бережно нес в руках весь путь, поглаживал и нашептывал благодарности, была его личным гонцом.

Мьаривтас оставил Сокхара в нише, где тот вытянулся на брюшке, расправил все четыре крыла и зевнул. Я впервые в жизни увидела, как зевает птица!

Акха распушил «ушки» на голове гонца. Тот ущипнул хозяина за мизинец. Мое сердце сжалось от нежности.

– Милый…

– Кто? Сокхар?

Я посмотрела на изумленного Акха.

– Вы оба.

Мьаривтас спешно отвел взгляд, но я успела увидеть радость за буйством белых искр. Не дождавшись ответа, я взяла мужчину за руку и кивнула на выход.

– У тебя есть неотложные дела?

Он посмотрел на наши переплетенные пальцы с явным сожалением.

– Харадгар долго ждал меня. Я не могу игнорировать его потребности.

Я заставила себя улыбнуться.

– Тогда… не мог бы ты прежде проводить меня? И кстати! Объяснись!

Акха вскинул брови, когда я нахмурилась.

– Покои, украшения, одежда – почему все красное?

– Твоя ипостась… Пламя… Твой дар…

– Не единственный.

Акха прищурился, поглаживая тыльную сторону моей кисти большим пальцем. Он делал это неосознанно. И пусть его прикосновения были ледяными, по моей руке щекочущей волной прошлись ласковые мурашки.

– Ты права, не единственный, но…

Мужчина улыбнулся робко, как тот, чья мечта готова сбыться, но он боится довериться преждевременному счастью – будет слишком больно, если оно не сбудется.

– Ты помнишь нашу первую встречу?

Когда я чуть не прибила его мокрой одеждой? А потом стояла зареванная и перепуганная перед всадниками и ничего не понимала? Последнее, впрочем, не сильно изменилось.

Пальцы Акха лаской прошлись по моей щеке и повторили линию челюсти.

– Мне не дано слышать чужие дары, но, впервые взглянув на тебя, я… Пламя – стихия безжалостная и неукротимая в наивысшем проявлении. Это вызов. Борьба. Ты – пламя, Дана Торрес. Ты заявила об этом первым взглядом и подтверждала каждым следующим шагом.

Акха упер взгляд в снежинку, соединявшую цепочки на моей груди.

– Каюсь, я ни разу не выразил должным образом восхищение твоими силой и стойкостью. Мне сложно сделать это. Не потому, что я неискренен. Я не могу подобрать слова, ведь не способен осмыслить, через сколько испытаний тебе пришлось пройти, как много лишений и трудностей ты пережила, прежде чем оказалась в Харадгаре. Но ты не сдавалась…