Останемся друзьями

Глядя на экран сквозь пелену слез и держа телефон трясущимися руками, я продолжила читать переписки. Я не гордилась собой, но и вины не чувствовала. Возможно, следовало бы устыдиться – в конце концов, то были его личные сообщения, – но у меня не оставалось сил на такие переживания.

Далее последовал размытый монтаж переписок с прочими друзьями – некоторые похабнее других, – а также сообщений самим женщинам. Всякий раз Тео начинал с одного и того же комментария о том, как ему понравилась их встреча, затем добавлял остроту, основанную на их предыдущем разговоре (индивидуальный подход, как мило), и заканчивал приглашением в кафе, в бар или на пробежку в зависимости от интересов девушки. Так взвешенно, так расчетливо, что я похолодела. Один диалог довольно быстро перешел в довольно развратную стадию, включающую фотографии с обеих сторон. Я поспешила ее закрыть, тем не менее успела увидеть слишком многое.

К пяти утра я была в полном раздрае.

И позвонила Майе. Ответив на звонок, она услышала хрипы, вырывающиеся из моего горла.

– Так, – начала она. – Ты задыхаешься?

– Нет, – удалось выдавить мне.

– Ранена?

– Нет.

– Вызвать «Скорую»?

– Нет.

– Полицию?

– Нет.

– У тебя нервный срыв из-за недавнего расставания?

– Да.

– Что ж, слушаю. Можешь говорить, когда будешь готова.

Да благословит Господь эту святую женщину!

Едва восстановив нечто напоминающее нормальное дыхание, я рассказала ей о своей находке. Она молча слушала и наконец ответила:

– Ясно. Что ж, он настоящий подонок.

Майя никогда не употребляла столь грубых слов.

– Знаю, ты сейчас подавлена и вполне по делу: увиденное одновременно мерзко и душераздирающе. Думаю, совершенно ясно, что тебе лучше без этого социопатического урода. Кроме того, как бы между прочим, у него явно не все в порядке. Он творит дичь, потому что не в силах справиться с эмоциями. Ты оклемаешься. А он – нет.

И как ей всегда удается так метко подбирать нужные слова?

– А еще у него дурацкая прическа. Банальная.

– Справедливо, – отозвалась я.

– И у него все родственники расисты.

Темнокожая Майя уже давно страдала от нападок крайне консервативной семьи Тео, и не она одна.

– Поразительно, что он рядовой мудак, – заметила я, – а не расист, гомофоб и женоненавистник.

– Пожалуй, – согласилась подруга. – Его мамаша всегда цеплялась за него мертвой хваткой. Радуйся, что избавилась от нее.

– О, даже не напоминай о его гребаной матери, Майя.

Мы посмеялись, но смех казался чужеродным. В груди глухо ныло.

– У меня не получилось, – выдавила я наконец.

– Что?

– Не сложились отношения.

– Не говори глупости, – отрезала Майя. – Отношения не могут не сложиться. Ты же после американских горок не говоришь, что не получилось покататься только потому, что поездка закончилась. Все заканчивается. Это вовсе не значит, что не стоило начинать.

– Не уверена, что стоило, Майя. Что мне дали эти отношения?

– То, в чем ты нуждалась. А потом в один прекрасный день тебе понадобилось нечто другое.

– Я даже не знаю, когда тот день наступил.

– Полагаю, довольно давно, милая, – печально произнесла Майя.

– Мы вообще когда-нибудь были счастливы? Я не драматизирую, я правда не помню.

– Вы были счастливы, – заверила меня Майя. – Да вы были на чертовом седьмом небе! Я своими собственными глазами видела. И то, что сейчас все паршиво, вовсе не отменяет всего хорошего в прошлом. Оно было. Боль – просто неизбежная часть жизни.

– Иногда мне кажется, что у меня ее больше положенного.

– Да, тебе не сказать что очень везет, но проблемы есть у всех. Наверняка и меня в будущем ждет куча дерьма. Даже если мы с Дарреном не разведемся, один из нас заболеет и умрет. Это просто вопрос времени.

– Сегодня твои утешающие речи не очень-то утешают.

Майя рассмеялась.

– Я к тому веду, что единственный способ не чувствовать боли – никогда никого не любить.

– Звучит заманчиво.

В шесть утра Майе пришлось вставать и идти готовить завтрак для малышки, и я рассыпалась в извинениях за то, что осложнила ее день. Разумеется, она заверила меня, что ничего страшного нет, тем не менее, повесив трубку, я заказала ей букет цветов в качестве извинения. Затем пошла в магазин за коробками, поскольку поняла, что настало время собрать вещи Тео.

Я позвонила по видеосвязи маме, и мы общались часов восемь. Она занималась своими делами – убирала, разговаривала по телефону и готовила ужин, – в то время как я сортировала наши коллекции пластинок и дивиди, запихивала вещи Тео в пакеты, складывала книги в коробки и выставляла все рамки с нашими фотографиями у стены. Я прошерстила нашу «Коробку памяти» – оставшийся от пятилетних отношений мусор, который я собирала с самого начала. В ней лежали сотни фотографий, почтовых открыток и использованных билетов, но худшая часть – поздравительные открытки, подписанные его почерком, с заверениями в вечной любви и верности, а также с глупыми шутками, понятными только нам одним. Мама советовала это все разорвать, но у меня рука не поднялась. Тогда мне стало себя жаль… Нечестно! Почему я одна все это разгребаю? А ему можно просто съехать и начать жизнь с чистого листа? Ему не придется разбирать все эти вещи, как мне сейчас, или даже на них смотреть! Я все больше погружалась в пучину скорби, когда в моем восхитительно темном сознании родилась блестящая мысль.

Я достала ящик, набитый его документами – банковскими выписками, налоговыми отчетами, письмами, касающимися акций, там даже было его свидетельство о рождении, – и высыпала все в огромную коробку. Сверху этих бумажек, которые однажды ему обязательно понадобятся, я скинула содержимое нашей «Коробки памяти» и кучу забавных мягких игрушек, которые мы привозили из зоопарков со всего мира. Для верности я добавила туда его коллекцию имперских штурмовиков из «Звездных войн». Затем подняла ящик, хорошенько его потрясла, поставила обратно на пол и запечатала. Вот так, подумала я, если он захочет достать нечто важное для себя, ему придется сперва разгрести нечто важное для меня. Получившееся я назвала «Коробкой рока». Майя предложила еще обсыпать всю одежду Тео блестками, но я сочла это излишним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эллен Рипли – героиня фильмов «Чужой». (Здесь и далее – примечания переводчика.)

2

Бригита – в ирландской мифологии богиня мужества, выбора цели и направления в жизни.

3

Шордич – район в лондонском Ист-Энде со множеством баров и ночных клубов.

4

Стоун – 6, 3 кг.

5

Мейфэр – район в центре Лондона, в Сити.

6

Сильвия Плат (1932–1963) – талантливая американская писательница и поэтесса, основательница жанра «исповедальной поэзии». Она страдала от депрессии и покончила с собой, засунув голову в духовку с включенным газом.

7

Эффект «зловещей долины» – явление, описанное японским робототехником Масахиро Мори, когда степень сходства робота с человеком резко начинает вызывать у людей негативные эмоции.