
Полная версия:
Сплетённые ветвями
Сонный взгляд Итана неохотно перевёлся на неё. Уши лениво зашевелились, будто пытаясь услышать что-то важное. И так бы мужчина продолжал стоять дальше, если бы не заметил за её спиной подходящую угрозу. Он передал поводья своего скакуна конюху и прошёл вперёд.
— Мы не врём, принцесса, а недоговариваем, — вступился Фокс и зашагал плечом к плечу с Азалией. — Мы слышали, что Вы плохо к их дому относитесь — не хотели портить первое впечатление.
— А это правда, что Итан с Беатрис целовался?
Девушка перешла сразу к волнующему её вопросу и стала выискивать ответ в хитрых карих глазах. Фокс не смог сдержать своей ехидной улыбки, захихикал и бросил взгляд на Итана — тот замешкался, шумно выдохнул и снова сжал кулаки, как сжимал ещё утром.
— Не только целовался, — подначивал Фокс.
— Заткнись, — процедил Итан и, остановившись, загрохотал доспехом. Он обернулся и обратился к принцессе. — Между нами и сверчок не проскакивал. Это всё, о чём Вы хотели узнать?
Резкий ответ с тяжелым тоном заставил ненадолго притихнуть. Азалия приземлилась, остановилась и дала мужчине уйти немного вперёд. Остановился вместе с ней и Фокс. За широким доспехом и плечами тяжело было узнать того спокойного и вдумчивого шута.
О совместной прогулке до города не могло уже идти и речи. Голубые глаза встретились с хитрыми карими. Лучше всего оставить Итана в покое с этой темой, дать ему возможность выспаться и хорошенько отдохнуть.
Воздух пропитался сыростью. Облака, сопровождавшие их последнее время, потемнели — с них упали первые капли дождя. Но сырость и непогода совсем не были причиной для отказа похода в город. Облачившись в плотные мантии, группа направилась вперёд по каменной дороге.
Лука взял с собой мешок монет для закупа провизии, врачи пересчитали оставшиеся припасы. Парочка рыцарей взяли небольшую телегу, чтобы уложить в неё продукты и лекарства. С ними же пошли Фокс с Азалией — позже те отделились от группы, чтобы сопроводить старого священника.
Ему хотелось зайти в местную церковь, помолиться и поставить свечу на благоприятную погоду. Его балахон был подвязан верёвкой, выглядел слишком бедно и где-то даже стал рваться. На обновки средств не хватало — всё уходило в пожертвования Господу.
— Почему бы Вам не попросить у церкви новую одежду? — поинтересовалась Азалия. — Разве она не должна помогать нуждающимся?
Она поправила капюшон и смахнула с того капли. Ноги вели её следом за священником по каменным дорогам города. Люди вокруг прятались от дождя, укрывали свои палатки с едой и заинтересованно косились на гостей. Рыжая голова Фокса выглядела чужеродно в этой серости. Фиолетовая мантия принцессы же привлекала торговцев — цвет династии.
— Помогает, Ваше Высочество, — закивал священник и повернул за угол. Там по главной дороге можно было встретить высокий каменный собор с остроконечными крышами и Иисусом, изображённым на белоснежно фасаде. — Епископ благословил меня на путешествие с вами — о большем я не смею просить.
— Так купи тогда рясу, — легкомысленно бросил Фокс и бесстыдно просунул палец в дыру балахона. — Не священник рядом с принцессой, а нищий. Скажут: «С дороги подобрали», — и будут правы.
Мужчина одернул край балахона и ускорил шаг.
Размеры церкви поражали Фокса. Он запрокинул голову, чтобы разглядеть каждый выступающий рельеф и пик на той, но не смог. Прежде юноша ещё не видел настолько больших соборов. Стоило только переступить порог портала, как в нос тут же ударил церковный запах. Сладость, смешанная с воском, медовые отголоски вскружили голову Фокса и заставили его разум слегка помутнеть.
Юноша не был частым церковным посетителем. Во время обучения их редко водили молиться, а на службе он и вовсе старался занять себя чем угодно, лишь бы не ходить никуда. Рогир ругался, но не принуждал — он и сам соблюдал правила и молитвы только для вида.
И у Фокса была весомая причина избегать церковь.
Пошатнувшись, он едва устоял на ногах — меч на поясе вдруг стал тяжёлым. Азалия успела заметить помутнение, подалась навстречу и поймала под руку. В груди всё сжалось, дышать стало тяжелее. Воздуха не хватало. Священник обернулся, округлил свои глаза и сложил пальцы в жесте, приложил их ко лбу. Губы зашептали молитву.
Ворота портала отворились снова, впуская внутрь свежий воздух. Фокс не стал задерживаться внутри ни на минуту — вышел, прислонился к побелённой стене и сделал глубокий вдох. Голова загудела.
— Что с тобой? — обеспокоилась Азалия, наклонила голову и заглянула в лицо юноше. Она бесцеремонно ощупала кожу, сдвинула веко вниз, высматривая его цвет.
— Неважно, — оборвал её Фокс, убрал руку и отвернулся. — Голова с голодухи закружилась.
Не получилось улыбнуться и отшутиться, как он делал это обычно. Серьёзный взгляд принцессы больше заставил напрячься и засуетиться. Фокс почувствовал себя загнанным в ловушку — странно говорить о помутнении в церкви. О постоянных помутнениях. Но от Азалии ничего не скрыть. Пришлось признаться.
Душа лежала на разговор. И девушка нисколько его не осудила. Стоя на крыльце церкви, она внимательно слушала, кивала и задумчиво прикусывала губу.
— Вигмар тоже не любил церкви, — улыбнулась она так мягко, как никогда ещё не улыбалась Фоксу. — Как ни приходил на службу, так сразу насморк начинался.
— И Вы не считаете это странным? — вскинул брови юноша.
— С чего бы? — в ответ Азалия пожала плечами. — Мне тоже не нравится ходить в церковь — их благовония ужасно пахнут. Ими не только демонов изгнать можно, но и здорового человека.
Тон принцессы показался Фоксу неожиданно нежным. Лицо её совсем не поменялось — всё такое же строгое и надменное. Только его украсили два поднявшихся уголка губ. И от них у юноши голова пошла кругом.
Он любил женские улыбки. Любил слышать звонкий, мелодичный смех, от которого внутри всё приятно замирало. Но эта улыбка была особенной. Азалию нельзя было просто так развеселить, и каждая её морщинка для Фокса словно награда. Он навсегда запомнил их совместный танец под сказку из Линнеи, когда принцесса позволила себе расслабиться и сбросить маски.
Навсегда запомнит и их разговор у церкви — тут она снова была собой. Ни принцессой, ни дамой из высшего общества — Азалией. Просто Азалией с знахарскими замашками.
Священник не стал надолго задерживаться в церкви. Озираясь, он вышел на улицу и сразу набросил на голову капюшон. Взялся за крестик. Взгляд был намертво прикован к рыжему недоразумению. Фокс посмотрел на мужчину в ответ, затем оскалился и растопырил пальцы по сторонам, подняв руки вверх:
— Бу! Я злой демон с красными волосами! И пришёл затем, чтобы поглотить твою алчную душу!
— Господи, спаси и сохрани!
Звонкий девичий смех заставил священника растеряться. Он поправил свою новенькую рясу, нервно выдохнул и придал лицу праведное спокойствие. Чего ещё ожидать от бывшего шута? Ни манер, ни послушания — только озорство и глупости.
Глава 2. Корни
Огонь — единственное, на что хотелось смотреть вечность. Тьма давно опустилась на лагерь, она должна была принести с собой тишину. Но вокруг только поднимался гул. Новоиспечённые рыцари бурно обсуждали свои будущие подвиги, хвастались мускулами и обещали с особой жестокостью расправиться с каждым линнейцем на границе. Итан и Фредерик нервно переглядывались друг с другом в надежде, что их товарищи не решат перерубить им головы ночью.
Технически война уже была окончена. Каждый знал, что их сопровождает Лунный принц — сложно спрятать его белую светящуюся голову, — и тот был в хороших отношениях с Луи Сердорбольным. Только вот никого не смущало его присутствие. Даже когда прошёлся слух, что Итан — линнеец, все только сочувственно похлопали того по спине и попросили не втыкать им меч в спины. Действительно. От такого гостеприимства становилось жутко. Ещё вчерашние деревенские мальчишки и оруженосцы вели себя горделивее самой Азалии — вот так новость!
Шума прибавилось, когда к линнейцам подсела леди Беатрис. Её самодовольная ухмылка не предвещала ничего хорошего.
— Могу ли я вызвать Итана на личный разговор? — спросила она и подперла подбородок рукой.
— Нет, — кратко и уверенно ответил ей Фредерик. Хоть чему-то полезному он стал учиться в Кюрранте. — Кроне не положено до сплетения на свидания ходить.
— Кроне не положено, — передразнила его Беатрис, надув губы. — Так я не твоего любимого Элиаса вызываю, а Итана. До звезды мне на то, кем он на родине приходится.
— Кощунство! — возмутился юноша и едва не оглушил своего покровителя. — Предать бы тебя небесному суду за оскорбление святыни!
Они так и продолжили бухтеть и спорить друг с другом по обе стороны от самого Итана. Тот же взялся за голову и накрыл уши — не хотелось слышать их. Хотелось перестать понимать кюррантскую и линнейскую речь, оглохнуть навсегда и снять с себя все обязательства. Только пламя от костра поглаживало его своими тёплыми ладонями и успокаивало недовольное, тревожащееся сердце.
Нет. С каждым мгновением Итан понимал, что никаким образом не хочет возвращаться к короне. Одно дело — слушать прошения и давать советы, как его учил Луи. Другое — слушать нелепый спор лордов и пытаться разнять их. Хотя, он и не пытался. Жизнь от этого лучше не станет, но вот врагом остаться можно.
Совесть сдавила горло. А ведь сейчас мужчина мог бы не тратить время зря. Пошёл бы в церковь вместе с Азалией и Фоксом, сопроводил бы монаха, а на обратном пути отвлёкся на глупые шутки товарища. Бывшего шута Итан тоже не сильно любил, но из всех надоедливых лиц только его ощущалось приятно глупым и домашним. Он любил вляпываться в неприятности с самого своего первого дня у Бучеров, и это невероятно раздражало: то украдёт что-нибудь с кухни, то упадёт и вывихнет себе руку, то пошутит так, что гости начинают краснеть от стыда.
Истинный шут. Не то что Итан — спокойный, сильный. Рогир ставил его в пару с Фоксом, чтобы поддержать того и заодно проследить за гостями — это давалось лучше всего.
Мысль об этом снова омрачила мужчину. Королём быть не хочет, среди рыцарей не принимает себя, да и Беатрис раздражает своей настойчивостью. Для шута слишком тихий. Должность какого-нибудь лорда пришлась бы Итану по душе, да только никто не хочет его так принижать. Даже принцессе Азалии дали фамилию Форест и приставили рядом, как наставницу, лишь бы он себя возомнил Бьорном.
Только Итан уже давно не Бьорн. Становиться им снова не хотел. Небесный порядок сменил прошлую эпоху — хватит ковырять медвежью могилу и доставать из той червей.
«Чем сейчас заняты Лис и Смородина?» — задался немым вопросом мужчина, выдохнув. Отряд с провизией давно вернулся в лагерь, но вот о них и монахе ничего не было слышно. «Ушли в храм», — больше Лука ничего о них не сказал.
Смех зазвучал раньше, чем кто-либо успел заметить пропавших. Итан выпрямился, обернулся назад и всмотрелся в темноту. Два знакомых силута впереди и тень позади — монах. Ветви заскрипели на сердце и зацарапали грудь — насколько же довольным и весёлым выглядел Фокс. Даже во время выступления и флирта с девушками он не был таким! А Азалия впервые за долгое время не хмурилась, не дулась и совсем забыла, что когда-то скрывала своё лицо под веером. Прошлые их попытки заговорить проваливались, но тут…
Тут выглядели как давние приятели. И всё это без Итана, пока тот терпел двух назойливых мух, что никак не могли заткнуться и отстать.
Он встал с валежника и переступил тот. Фредерик пискнул что-то, собрался пойти следом, но тут же его осадили резким взмахом руки. Остановился. Послушался своего кронпринца и опустил голову. Итан спрятал довольную ухмылку. В прошлый раз ему удалось также надавить на Азалию в башне — тогда мужчина тоже был горд собой.
Ноги понесли вперёд, помогая шустро пересечь поле. Нужно было что-то сказать в качестве извинения — Итан был не прав, когда сорвался и огрызнулся на товарищей. Но слова застряли в горле. Латы на руках и ногах всё ещё делали его строгим и серьёзным — невероятно раздражало. Не было удобно и смотреть сверху вниз на товарищей, поэтому мужчина остановился в паре метрах от них, чтобы не сутулиться.
— Выглядишь ужасно, — прыснул бывший шут с улыбкой. Он заглянул за плечо товарища и заметил две особо яркие фигуры у костра. — А Беатрис не теряет время зря. Всё ещё пристаёт к тебе?
— Начинаю просить небо о женихе для неё, — отшутился в ответ Итан. — Не даст мне покоя до самого дома Бучеров.
— Мне всё ещё интересно, почему ты её отвергаешь, — поинтересовалась Азалия и сложила руки на груди, будто не получила грубый ответ некоторое время назад. Ничего не боялась, ни на чём не училась. И как ещё сделали наставницей?
Внимательный ясный взгляд заставил потеряться. Принцесса интересовалась не с целью поиздеваться — Итан прекрасно понимал это, но сама тема продолжала у него вызывать раздражение. Не Азалия.
Да, она была характерной, но ещё ни разу не указывала на его недостатки, не насмехалась над ними. Повела себя профессионально, когда Итана поранил медведь, ругалась на беспечных врачей и перевязала его так, что раны зажили уже в течение луны, оставив на коже лёгкий зуд и белёсые полосы. Принцесса ещё ни разу не подошла с навязыванием своей роли наставницы — единственная не докучала и не напоминала о статусе кронпринца. Будто его и не существовало. Будто ей было плевать на роль — интересовалась только слухами вокруг.
Он должен был отплатить ей за уважение. И отплатит своим открытым сердцем.
Действительно, в чём же было дело? Почему Итан так обходил стороной Беатрис и не предпринимал никаких попыток её укрощения? Она красивая, умная, наследница именитого дома — отличный вариант для принца Элиаса. Сам Рогир не против их общения, а баронесса подарила дочери свои пышные формы и элегантность.
Ему не нравилась сама Беатрис. Не хотел видеть рядом с собой именно эту девушку.
— Медведь и роза не могут быть вместе, — только это он и сказал. Азалия наклонила голову и нахмурилась. Для Фокса тоже не совсем был понятен образ. — Её шипы протыкают кожу, лепестки ужасно благоухают. Требует ухода, какой я не хочу ей давать.
— Ты не хочешь ей подчиняться — верно? — уточнила принцесса и получила кивок. — Она говорила, что когда ты был послушным, то нравился ей больше.
— Он любил её, вот и был послушным, — довольно протянул Фокс и улыбнулся. Ткнул товарища в бок и едва не получил за это оплеуху. Впервые на щеках Итана можно было заметить стыдливый румянец. — Да ладно тебе, кто же не устоит перед её «широким» шармом?
Рыжий приложил ладони к груди, изобразил большой бюст, игриво зашевелил бровями. И вот он снова едва не получил по голове. Если бы у Итана был с собой меч, тот бы точно отсёк голову слишком говорливому шуту.
— А ведь у неё действительно широкая душа, — поддержала Азалия, пряча Фокса за собой. Они стали за одно! — Будь я принцем, то тоже бы не устояла перед ней.
И ведь не поспоришь — Итан действительно повёлся на красивую фигуру леди. Только его тело выросло, стало юношеским, так сразу стало требовать к себе женского внимания. Очень удачно рядом росла и Беатрис, ходившая за ним хвостиком почти с самого появления в поместье Бучеров. Сначала стала ему подругой. Потом начала тоже просить внимание — изображала обмороки, засматривалась на выступлениях, поджидала в тёмных коридорах замка для разговора.
Поначалу Итану нравилось — он сам искал с ней встречи, учился принимать ухаживания.
А потом началась война на границах. Рогир и Робин покинули дом, оставив тот в управление баронессе. Итан — за старшего.
Юноша и без того был обеспокоен — воевали два его дома. На Беатрис же будто напали бесы — стала вести себя настойчивее, крала поцелуи при первой же возможности. А когда Фокс пошёл в одиночку развлекать приехавших гостей…
***
Итан лежал на кровати, накрывшись рубахой. Лёгкая болезнь свалила его с ног, и баронесса позволила отдохнуть один вечер. Она тоже приглашала в свой дом гостей, юношей, присматривалась к женихам и отчаянно пыталась сосватать свою дочь с влиятельным лордом.
Только та смотрела в сторону другого человека. Сбежала с ужина, прошла мимо казарм, рискуя своей репутацией, и совсем бесстрашно вошла в комнату слуг. Кто угодно мог её застать в неположенном месте, но Беатрис не страшилась — ей нравилось нарушать правила дома. Нравилось сбегать к шуту.
Дверь комнаты тихо скрипнула. Итан пусть и накрыл глаза колпаком, выглядел спящим, но таковым не был — жар мешал уснуть. Он слышал гостя, проигнорировал его, не посчитав важным посмотреть даже одним глазком — комната слуг общая, так и нечего отвлекаться каждый раз на шум. Первый стук. Второй. Похоже на каблук, но никто из слуг туфлей не носил.
Третий шаг стал беззвучным. Мужчина напрягся, но не стал открывать глаза. Напряг слух, услышал шорох ткани и нервно выдохнул, начав молиться всем известным ему богам. Только, когда щеку опалило чужое дыхание, тогда он снял с себя колпак и отшатнулся. Скулы Беатрис порозовели от довольной улыбки.
— И почему же не пришёл? — спросила она его, хитро наклонив голову. — Я ждала, а тебя нет. Что если бы меня выдали замуж?
— Жили бы счастливо, — сдержанно ответил Итан и прокашлялся. В горле встрял ком. — Миледи, вы не должны быть здесь.
— Захотела и пришла, — склонилась над ним Беатрис. Тонкие пальцы легли на мужскую скулу и стали поглаживать ту. — Это мой дом — хожу, где хочу.
Он точно помнил панику, которая охватила его. Помнил, как похолодело тело и застыло, когда девушка совсем без стыда забралась на кровать и села сверху. Прямо на него. Прямо на бёдра, прижав руками его плечи, чтобы точно не сбросил с себя.
Сердце пропустило удар и опустилось в самый низ.
— Такой милый, когда спишь.
Слишком близко. Беатрис едва не стукнулась с ним носом, наклонившись. Её горячее дыхание ощущалось на коже, вызывало знакомый трепет в груди и скручивало живот. Руки сами собой поднялись, чтобы в ответ обнять за талию.
Потом зависли.
Нечто, возникшее в голове, потребовало тут же остановиться. Итан коротко выдохнул, закрыл глаза и положил руки на плечи Беатрис. Легонько толкнул её назад, сел сам и выпрямился. Сложно сопротивляться девице, что с особой страстью ловила его, позволяла себя касаться и целовать.
Никого не было. Никто и не зайдёт сейчас в спальню — наверху пир, нужно обслуживать баронессу и гостей.
Только Итан не мог позволить себе воспользоваться случаем. Он уже давно перестал быть тем мальчишкой, что жевал губы от женского внимания, прислуживал и позволял водить себя за нос.
Рогир уехал из дома и наказал напоследок: «Итан, присмотри за домом. Присмотри за Беатрис». Мужчина не мог подорвать доверия барона. Не мог и не хотел пачкать честь его дочери. Последние несколько месяцев намеренно держал с ней дистанцию, брал на себя больше работы, помогал в быту и на охоте.
А тут она его подловила сама. Как обычно.
— Миледи, не смейте подставлять меня, — мягко попросил он и убрал руки с плеч. — Я — не тот, с кем вы можете сплести корни.
— А мне плевать, — махнула Беатрис и снова попыталась приблизиться. Мужчина выставил руку. — Итан, немедленно прекрати.
— Нет, — ответил он и нахмурился. — Я сдам вас леди, если вы не уйдёте сами.
— Ты совсем страх потерял? — пухлые губы поджались от недовольства. Девушка взяла шута за воротник и с силой потянула на себя. — Забыл, кому ты принадлежишь?
— А вас волнует только моя принадлежность? — задал он вопрос в ответ.
Затем рассмеялся — Беатрис не смогла ответить на вопрос. Её будто бы совсем не воловали ушедшие на войну отец с братом. Не так уж важно было помогать и матери выгодными связями и браком хотя бы с каким-нибудь землевладельцем ради провианта.
За окном была весна. Земля ещё не растаяла, звери спят — еды с каждым днём становилось всё меньше. Итану следовало хорошенько отдохнуть, выздороветь, чтобы и дальше помогать Бучерам, а их дочери были нужны только портки шута и то, что под ними.
Миледи очень сильно разозлилась, когда её руки отбили. Сопротивлялась и умоляла, когда Итан взял её за руку и повёл в главный зал, где проводился пир.
Привёл на ковёр к баронессе, извинился за своё поведение, встал на колено.
Затем сразу ушёл на охоту, хотя всё ещё чувствовал себя плохо.
***
— А мне такого ты не рассказывал, — комментировал Фокс. Его голос звучал тише обычного. — Мы все считали, что она просто с ужина сбежала.
Троица отошла подальше от лагеря, в лес. Там, где ни одна живая душа не могла их подслушать. Итан привычно прислонился к дереву и сложил руки на груди. Он не выглядел опечаленным или недовольным. Но после рассказа Азалии стало понятно его отношение к Беатрис. Да и не только к ней — ко всем остальным. После такого опыта и сама принцесса бы стала сторониться людей и случайной дружеской связи.
А тут до кучи его подтолкнули к короне и навешали новых обязанностей, будто прошлого было мало.
Правильно ли то, что Азалию сделали его наставницей после всего? Знают ли Рогир и король о приставаниях Беатрис? Или же они считают случай с ней простой любовной неудачей? Проблемой, которая решится сама собой в этом путешествии.
На их месте принцесса бы не стала отправлять вместе с экипажем и Беатрис. Получается очень странная похлёбка из отношений и всех возможных инцидентов. Девушке бы не хотелось становиться жертвой ревности бывшей возлюбленной Итана, но, кажется, избежать этого будет невозможно.
Азалия уже стала интересоваться Итаном, пусть и не в любовном плане.
— Поздно о таком спрашивать, — подала голос она после размышлений. Итан повернул к ней голову. — А кем ты себя видишь в будущем?
Вопрос застал его врасплох — взгляд поменялся, стал бегать по полю и пытался цепляться хоть за что-нибудь в темноте. Посмотрел на лагерь, рыцарей и следящую за ними Беатрис — тут же увёл в сторону. Луна на небе тоже не была привлекательной — от той сделал шаг в сторону и спрятался под тенью желтеющей кроны. Фокс тоже не мог ничего сказать — вдруг замолчал и тоже стал ожидать ответ.
Азалия терпеливо стояла на месте, укутавшись в мантию.
Когда Вигмар давно задал ей такой же вопрос, она без размышлений ответила: «Хочу быть как ты!». Так же она отвечала каждому, кто спрашивал её о планах на жизнь — хотела свободы и возможности путешествовать, как у дедушки. Только, когда Луи дал ей эту возможность, подарил фамилию Форест и отправил в путь, она сама растерялась.
По правде, Азалия сама не смогла бы ответить на свой вопрос. Одно дело — бесконечно думать и воображать себя всесильной, свободной. Другое — действительно получить такую возможность на руки. Вот она стояла с грамотой наставницы и дипломата перед кронпринцем, но душа её не совсем была удовлетворена. Не хватало чувства азарта и приключений, какие описывались в книгах.
Быть зазнайкой скучно. Не хотелось повторно изучать книги, взятые с собой, открывать «Антихристову философию» и заучивать каждый шаг Вигмара. Всё это вдруг встало комом в горле. И поэтому Азалия как никто другой понимала растерянность Итана.
— Я не хочу быть королём, — честно ответил он и отвёл взгляд. — Не хочу носить крону и мантию.
— Тогда не будь им, — легко ответила принцесса. Фокс прыснул от смеха, будто только что она рассказала самую смешную в мире шутку. — Ты — рыцарь Кюрранта. Луи Сердобольный приставил тебя ко мне, а не к Рогиру или Фредерику. И если я прикажу, ты останешься охранять меня, пока я не завершу свой путь.
Она пожала плечами и поправила край мантии. Увела взгляд в сторону и слабо улыбнулась.
— Мне больше нравилось, когда кронпринц жил в легендах и книгах. Настоящий он невероятно скучный и застенчивый.
Бред. Самый настоящий бред. Итан и сам улыбнулся, не смог сдержать смеха и потому прикрыл губы рукой. Ну как принцесса может говорить такие вещи ему, Элиасу Бьорну — кронпринцу Линнеи и единственному прямому наследнику трона? Который сейчас ещё и в рыцарском полку Рогира служит.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

