Пирамиды из стеклянных кубиков

Маккензи больше не спорил и чётко выполнял все указания, однако Кроун твёрдо решил избавиться от него при первой же возможности.

***

Кроун внезапно просыпается и смотрит на часы – пять утра. Над ним стоит Элли.

– Что случилось? – по её встревоженному лицу он понимает, что произошло что-то серьёзное.

– Звонил дежурный санитар. У Мэри Шульц, кажется, начались роды. Собирайся быстрее!

– Проклятье! Я предполагал, у нас как минимум месяц в запасе!

Он быстро одевается и, подбегая к выходу, видит Элли. Она стоит у дверей уже в шляпе и плаще.

– Я думаю тебе может понадобиться помощь медсестры родильного отделения.

Быстрым шагом они идут к главному корпусу клиники.

***

Элли действовала умело, отдавая распоряжения медсестрам и санитарам. Кроун восхищенно наблюдал за её чёткими движениями. Он уже забыл каким сильным характером обладала эта маленькая женщина, живущая в его тени. Крик ребенка оповестил о начале новой жизни, и все вздохнули с облегчением.

– Ну же, Мэри, смотрите, у вас сын. – Кроун внимательно наблюдает за выражением лица своей пациентки.

Взгляд Мэри казалось проясняется, и черты обретают какую-то необыкновенную мягкость, нежная улыбка появляется на лице. «Она, как солнце, освещала все вокруг» – в голове Кроуна прозвучали слова Шульца.

Элли подходит ближе, протягивая малыша. Мэри поднимает глаза, её губы двигаются беззвучно. Кроун наклоняется, пытаясь разобрать слова.

– У меня никогда не было детей. – Она произносит чуть слышным шёпотом. Затем громче. – У меня никогда не было детей.

Внезапно её голос превращается в дикий визг, смешавшийся с плачем ребенка и криками испуганных медсестёр.

– У меня никогда не было детей! Уберите это!

Её лицо искажает страшная гримаса, в крике звучат боль и отчаяние полного безумия. Она пытается вскочить. Руки санитаров крепко вдавливают измученное тело в больничную койку. Женщина начинает извиваться в страшных судорогах, её глаза закатываются, она ещё раз дёргается, вложив все силы в последний рывок и, вдруг, обмякнув, падает на кровать. Её сердце больше не бьётся. Мэри Шульц мертва.

Наступает тишина. Все с ужасом смотрят на Кроуна. Зловещее молчание нарушает ровный голос Элли.

– Я могу пока помочь с малышом. – Она стоит, покачивая сверток, с притихшим на её руках младенцем.

– Да, я был бы тебе очень признателен, – спокойный взгляд жены возвращает Кроуну самообладание. – Позвоните Шульцу. Скажите, что его супруга скончалась. Пусть подъедет сегодня и никаких подробностей! Я сам расскажу ему о ребёнке.

***

Кроун сосредоточенно листал карту Мэри. Не смотря на случившиеся, нужно двигаться дальше. Его мало беспокоил разговор с Шульцем. Это ему придётся дать ответ, как смогла забеременеть его безумная жена, отпущенная из психиатрической клиники под его ответственность! А вот мысли о попечительском совете внушали опасения. Пока что им ничего неизвестно, но долго держать их в неведении тоже нельзя – не хватало ещё, чтобы его заподозрили в сокрытии информации. Необходимо тщательно всё продумать, поговорить с Шульцем, а после связаться с советом.

По сути, его эксперименты здесь абсолютно ни при чём – во всём виноват муж! Беременность усугубила её тяжелое психическое расстройство, а преждевременные роды вызвали остановку сердца. Пожалуй, он будет придерживаться такой тактики.

Наступил вечер, но Шульц так и не приехал.

Следующее утро началось спокойно и только тревожные голоса, замолкающие при появлении Кроуна выдавали волнение персонала.

Днём раздался телефонный звонок. Звонил мистер Харкинс, председатель попечительского совет. Они с Кроуном хорошо знали друг друга, именно Харкинс когда-то рекомендовал его на эту должность. Сейчас в голосе председателя чувствовалось напряжение:

– Что у тебя там произошло, Кроун? И почему я узнаю об этом не от тебя, а от твоих подчиненённых?!

– Понятно… Ну конечно же Маккензи! Ничего особенного не случилось – штатная ситуация. Скончалась одна из пациенток, Мэри Шульц. Я подготовлю для совета полный отчет. Сейчас жду её мужа.

– Можешь не ждать! Он повесился вчера, оставив записку, в которой обвинил клинику в её смерти. Как тебе такой поворот?!

– На счёт этого можете не переживать, Шульц подписал все документы соглашаясь на участие супруги в экспериментальном лечении и снимая с нас любую ответственность за возможные последствия.

– Это хорошо, но все твои опыты нужно приостановить, временно, пока всё не утихнет. К отчету добавь все материалы и записи, касающиеся миссис Шульц. Мы сами подумаем, как лучше представить это для полиции.

– Но мы не можем останавливаться сейчас, мистер Харкинс, вы то должны меня понять!

– Я понимаю, но это не только мне решать, ты знаешь. Скандалы не идут на пользу бизнесу, а для совета клиника – прежде всего бизнес. Короче, сделай как я сказал, а там посмотрим.

***

Кроун в сотый раз проверял документы по Мэри Шульц. Всё выглядело вполне приемлемо. Конечно параметры электрошока и препаратов были близки к критическим и даже к опасным, но умерла она не во время сеанса.

Ничего у вас не выйдет! Ни одна врачебная комиссия не сможет связать моё лечение с этим происшествием. Это была естественная смерть во время родов, а мой эксперимент здесь ни при чём. И точка!

Но каков Маккензи! И как же я сразу не раскусил его!

Днём он позвонил Элли. Ничего не скрывая, он рассказал и о Шульце, и о неприятной беседе с Харкинсом, и о Маккензи. Эту ночь ребёнок Мэри провел у них дома, но теперь, со смерью Шульца, уже нечего было ждать, и он дал жене указания по передаче младенца старшей сестре административного отделения.

Вечером Кроун медленно шёл к дому, по дороге обдумывая разговор с Элли.

Домы было необычно тихо.

– Элли?

– Тише, дорогой. Ты разбудишь Роберта.

– Роберта? Я разве не сказал тебе отдать ребенка?!

– Говори потише, Дональд. Я поговорила с мистером Харкинсом…

– Ты поговорила?! Но зачем? Я не понимаю, о чём ты вообще с ним могла говорить?

– Мы решили, что Роберт пока останется здесь.

– Вы решили?! Тебе не кажется, что нужно было спросить меня прежде чем звонить моему начальству?!

– Дорогой, не понимаю зачем мне спрашивать разрешение для разговора со старым другом. Ты наверное забыл, но это я познакомила тебя с Харкинсом. Я позабочусь о Роберте и поверь, так будет лучше.

– Лучше для кого?

– Лучше для всех. Пожалуйста садись за стол, ужин уже готов.

***

Случилось то, чего Кроун и опасался. Проект закрыли… «Временно приостановили». «Наберись терпения, нужно просто переждать», – сказал в итоге Харкинс, но Кроун понимал, что ожидание может затянуться на годы. «Слишком рискованно», «с призрачными результатами», «не соответствуют установленным этическим нормам» – такие характеристики не предвещали ничего хорошего, как и это их «временно».

Проклятые невежды! И почему деньги всегда находятся в руках таких трусливых ничтожеств?! Видимо придётся начинать всё сначала – искать, убеждать, доказывать…

– Доктор Кроун, к вам посетитель, – голос Хелен прерывает гнетущие мысли.

– Кто и по какому вопросу? Если опять газетчики – я занят и никого не принимаю!

– Он не назвал своего имени, сказал только, что у него есть предложение, которое может вас заинтересовать.

– Хорошо, пусть заходит.

Уверенным шагом в кабинет входит крупный мужчина и не дожидаясь приглашения садится напротив Кроуна. Он молча обводит взглядом кабинет и достаёт сигарету.

– Может быть потрудитесь объяснить, что вам нужно, мистер непонятно кто, я очень занят сейчас!

– Я не отниму у вас много времени, доктор, я представляю одну крупную организацию. Скажем так, мы хорошо знакомы с вашей работой. Мы некоторое время наблюдали за вами и вашими экспериментами. Нам известно и что случилось с одной из ваших пациенток, и что ваши эксперименты приостановили, как опасные и неэтичные, и что сейчас, в это самое время, комиссия решает целесообразно ли оставлять вас на должности главного врача.

Кроун вскакивает, яростно сжимая кулаки.

– Убирайтесь! Немедленно!

– Ну-ну, не нужно так психовать, господин психиатр, – посетитель усмехнулся, сбрасывая пепел прямо на ковёр. – Мы абсолютно не согласны с таким вердиктом. Это был просто несчастный случай, небольшой недочёт, скажем. Ум и смелость такое редкое сочетание в наше время, а вы обладаете и тем и другим. Мы хотим, чтобы вы продолжили работу… Под нашим руководством. Что думаете?