Анталион. Месть

«Они нашли бы с Холлом общий язык» – с раздражением, расчесывая волосы, думаю я.

Разобрав вещи в рюкзаке, и найдя нижнее бельё, я одеваюсь. Топ, оказывается, неприятно давит на грудь, и я задумываюсь о том, чтобы снять его и вернуть на самое дно рюкзака и больше никогда о нём не вспоминать. Открыв шкаф, с неприятным удивлением замечаю отчищенный мундир, пару рубашек с высоким воротником, несколько брюк, водолазок и футболок.

«И зачем в таком месте весь ворох этой одежды?» – я верчу мундир на вешалке, осматривая его со всех сторон.

Значит здесь и сержанты из снабжения присутствуют, помимо техников, раз вся одежда в идеальном состоянии ждёт меня в шкафу.

«А Виктор отдал приказ, что мы едем налегке», – думаю я.

Вот только для чего весь этот фарс? Или для кого?

Все эти вещи означали одно – мы здесь надолго, и всё это было продумано задолго до этого дня.

Надев брюки, я тянусь к водолазке, вместо неудобной рубашки. В самом деле, пусть хоть премии лишают, хоть в звании понижают.

Помешкав, я всё же забираю из шкафа мундир.

Внизу было оживлённо, и в воздухе витал отчётливый запах кофе. Парни разговаривали за вытянутым, грубым столом, иногда смеясь. Кто-то ел, кто-то просто пил кофе. Было непривычно видеть их без игр в приставку.

Рауль крутился возле старой кофеварки, что-то бубня себе под нос. Засыпав свежие перемолотые кофейные зёрна, он нажимал кнопку, но ничего не происходило.

– Не работает? – спрашиваю я.

Рауль вздрагивает:

– Лив, доброе утро, – он вновь принимается жать на кнопку, то включая, то выключая кофеварку.

Спустя десяток нажатий, вода начинает нагреваться, и Рауль облегченно выдыхает.

Кухня, представляла собою ещё более жалкое зрелище, чем комната Армина. Здесь не было острова, с высокими стульями, и мраморными столешницами, как в академии. Было лишь несколько свободных тумб, покосившиеся шкафчики на стене, старая варочная панель и обшарпанный холодильник. В раковине виднелась гора посуды.

Встав возле тумбы с кофеваркой, стараясь не прижиматься к каким-либо поверхностям, я жду, когда всё будет готово.

– Лив, тут осталось где-то немного омлета и вот сэндвич ещё, – Рауль двигал тарелки, и сковороды, приоткрывая крышки, ища что-то определённое.

– Спасибо, – беря размякший бутерброд, говорю я.

Пока я пережевываю сэндвич, что уже потерял не только вид, но и вкус, Рауль вновь принимается двигать посуду, в поисках чистого бокала. Кофеварка начинает шипеть, наливая напиток в бокал, и по комнате разносится запах свежесваренного кофе.

– Вот, возьми, – протягивая мне дымящийся бокал, говорит он.

Я благодарю его, и, держа его одной рукой, облокачиваюсь на тумбу позади себя.

Убрав левую руку в карман брюк, я зажимаю мундир между бедром и рукой. У меня не было никого желания надевать его, и я взяла эту вещь с собой скорее для галочки.

Взглянув поверх голов парней, в узкие окна, вижу заросший клочок земли, за которым простирались тёмные, искривлённые ветви деревьев. Во внутреннем дворике, не было и намека на то, что парни тренируются.

«Чем же они занимаются здесь всеми днями?» – размышляю я, аккуратно отпивая горячий кофе.

«Неужели пьют, так же как и Мэд?»

– А где твоя рубашка? – прозвучал голос Ричи в тишине.

– К чёрту рубашки, – отвечаю я, и вновь отпиваю кофе небольшими глотками.

Гейб хохочет:

– У нас капитан сломался!

К нему присоединяется Антон, и в комнате нарушается повисшая тишина.

– Какая муха тебя укусила?

Голос Ричи пробивается, сквозь голоса разговорившихся парней. Кажется, он недоволен.

– Эту муху зовут Мэдисон, – в голосе Луки слышится прежнее тепло, – а я говорил, что её поведение заразно.

Парни хохочут, со всех сторон сразу же сыпятся шутки, что в следующий раз я покрашу волосы в такой же цвет и потребую набрать в отряд девушек, вместо них.

Взглянув на коммуникатор, вижу, что у меня достаточно времени до собрания, и решаю зайти к Армину. Настроения посмеяться с парнями у меня всё равно не было.

– Ты куда? Собрание начнётся только через час!

Ричи не оставил без внимания мой уход.

– Зайти кое-куда нужно, – бросаю я через плечо.

Снаружи солнечно, и на улице бурлила жизнь. Пёстрый поток людей вызывал рябь в глазах, по сравнению с академией нашего округа.

Не успевает пройти и пары минут, как меня нагоняет Ричи:

– Говорил же тебе, не разгуливай здесь одна, – догнав меня, он подстраивался под мой шаг.

– Почему же? Разве мы здесь не ради единой цели?

Я знала, что моя интонация звучит грубо, но теперь я не смогу увидеться с Армином и поговорить. Мои планы рушились в очередной раз.

– Так вы помирились? – мою шею сзади крепко сжала Мэд.

Она повисла на мне, вклинившись между мной и Ричи, и осматривала меня сверху вниз через моё плечо:

– Ну вот, – она надулась, – как скучно. Я думала, футболка на голое тело, станет твоим постоянным предметом гардероба.

Она расхохоталась, увидев лицо Ричи.

Убрав её руки с моей шеи, я отстраняюсь от неё – запах алкоголя будто въелся в неё. На лице явно отражались следы вчерашнего веселья.

– Как вчера остаток вечера прошёл? А, принцесса? – Мэдисон вновь повисла на мне. – Мне тут рассказали, что ты не одна вернулась. Да ещё и на рассвете.

Она перевела взгляд на Ричи. Мэд любила провокации. Любила говорить что-то, что могло бы задеть человека за живое, и наблюдать за тем, какая буря может разыграться.

– Ты можешь заткнуться? – Ричи протянул руку, но Мэд увернулась, и повисла теперь уже на моём левом плече.

– Чем вы здесь занимались все эти дни?

Повернувшись к Мэдисон, я задаю давно мучавший меня вопрос, чтобы разрядить обстановку и сменить тему.

– Вы здесь дольше, чем мы, так что вы делали?

– Мы бухали каждый вечер.

Простота и легкость, с которой Мэд произнесла эту фразу, вводит меня в ступор.

– За себя говори, – огрызнулся Ричи.

– Я за себя и говорю, – парировала спокойно Мэдисон, – ты был занят делами другого рода.

– Хотя точнее будет «другого пола».

Мэд широко скалилась, наблюдая за тем, как Ричи злится.

– Из других округов никто не тренировался? Не было никакой подготовки? – я вновь перевожу внимание Мэд на себя.

Мне хотелось узнать больше о том, что происходило в лагере, пока нас здесь не было. И совсем не было желания слушать сальные шуточки и намеки Мэдисон.

– Да какая подготовка? Ты глаза-то открой. Кому это нужно? Сделают нами всю грязную работу и отправят по домам.

Мэдисон разжала свои объятия.

– Ты не слишком ли рано на собрание идёшь? – процедил Ричи.

– С чего ты решил, что я направляюсь туда?

– Завязывай с алкоголем, – отстраненно, глядя перед собой, сказал Ричи.

– Так о какой подготовке шла речь на вчерашнем собрании, если никакой подготовки на самом деле нет? – словно не слушая их, продолжала я.

– Когда до тебя уже дойдёт, что всем плевать? – Мэд, со вздохом, закатила глаза. – Майоры врут подполковникам, а те, в свою очередь, врут своему хозяину, на которого они всё поставили. Заливают ему красивые сказочки, про то, как всё отлично, в надежде на ещё более богатую жизнь, когда тот, придёт к власти.

– Да замолчи ты уже! – не выдержал Ричи. – Если всё так, то зачем ты здесь? С самого начала ты втянула свой отряд в это, когда остальные отказались. Ты всех торопила и подстегивала, насмехаясь при этом над Натаном.

– А ты скоро получишь свои тренировки, раз так не терпится!

Огрызнулся уже на меня Ричи.

– Ладно, мне пора, – вздернув брови вверх, Мэд отвела взгляд, – держись от него подальше, принцесса.

Подмигнув мне, она направилась на противоположную сторону улицы, к зданию, возле которого маячили красные мундиры пятого округа. Бен издалека приветствовал капитана дельт, поднятой над головой бутылкой с бурой жидкостью. Мэд, приобняв девушку в мундире лейтенанта, заходит вместе с ней внутрь, за остальными, громко смеясь.

– Тебе лучше перестать с ней общаться, для собственного же блага, – провожая взглядом, отряд пятого округа, произнёс Ричи.

– И кого же мне из вас двоих послушать?

Ричи злится, но сдерживает себя от ответа.

– Так куда ты хотела зайти? – грубо спрашивает он.

– Уже не важно.

Ричи бросает на меня разъярённый взгляд.

Я с сожалением осматриваю госпиталь, в котором, на первый взгляд, было малолюдно, и продолжаю идти с Ричи к главному зданию.

«И чего он за мной увязался?» – думаю я, глядя на его сердитый профиль.

Ричи свёл брови на переносице, и сжимал челюсть, так, что на виске проступала вена.

– Мундир надень, – буркнул он, даже не смотря на меня.

Набросив на плечи мундир, я перевожу на него взгляд:

– Почему ты присутствуешь на всех собраниях?

Вопрос застаёт Ричи врасплох.

– Что?

– Ты единственный лейтенант в зале собраний. Почему?

Ричи выглядел растерянным, будто только узнал о собственном звании.

– Ну, я оказался здесь задолго до вашего приезда, – он словно на ходу придумывал свой ответ, – да и ваша машина сгорела, и вы пришли на несколько дней позже. Кто-то должен был здесь присутствовать.

– Так теперь я здесь, – его ответ вызывает у меня улыбку, – можешь вернуться назад.

Меня удивляет, что Ричи был за главного. Всё время, что наш отряд был в пути, Виктор не расставался с Францем.

– Лучше надень нормально мундир и застегни его, – бросает в ответ Ричи, – ты выделяешься.

– Так точно, – передразниваю его я.

«Видимо, роль Ричи в перевороте гораздо значимее, чем я предполагала» – думаю я, застёгивая все пуговицы.

Мы подходим к зданию раньше времени, но внутри уже кипела жизнь. Несмотря на то, что лейтенанты и капитаны жили отдельно от майоров и даже сержантов, здесь присутствовали чуть ли ни все офицеры. Собрания проводились в определённые часы, но жизнь в этом огромном доме бурлила весь день. Сновали сержанты, бегая по поручениям, стараясь не попадаться под ноги капитанам и не злить их своим присутствием.

– Пойдём на второй этаж.

Ричи тянется, чтобы взять меня за руку, но я завожу руки за спину:

– Я знаю, где лестница, – тихо говорю я.

Ричи хмурится, убирает руки в карманы, и ускоряет шаг, взбегая по ступеням.

Неужели он не понимает, насколько такое поведение провокационно на глазах у всех? Держать меня за руку, словно мы – пара! Он – мой подчиненный, пусть даже моё капитанство простая формальность.

Медленно поднимаясь за ним следом, я раздумываю о том, что и его постоянное присутствие возле меня, тоже смотрится слишком вызывающе. Утром нас видел отряд из пятнадцатого, и слухи распространились невероятно быстро, так, что Мэдисон была в курсе этого. Я лишь сейчас осознаю, как это выглядело со стороны: мы возвращались неизвестно откуда на рассвете, я была одета в его куртку, и он постоянно прижимал меня к себе.

«Вот чёрт!»

Если об этом знает отряд «Дельта», значит, и до Виктора дойдут эти слухи. А может быть, он уже узнал. Я замедляю шаг.

«Впрочем, какая разница, если у него роман, который он не скрывает, даже присутствуя в зале собраний».

– Ты идёшь? – зовёт меня с верхней площадки Ричи.

Я расстёгиваю верхние пуговицы мундира.

Идя вслед за Ричи по пустому коридору, я с разочарованием признавала, что испытывала ревность, несмотря на всё, что произошло. Мундир ужасно давит на меня, и я принимаюсь яростно расстёгивать пуговицы, чуть не выдёргивая их.

Ричи, как и подполковник, днём ранее, идёт на небольшую галерею. Распахнув дверь, он пропускает меня вперёд. Швырнув мундир, на стоящую возле входа скамью, я сажусь рядом, заняв оставшееся свободное место, и Ричи отходит к перилам. Оперевшись плечом на колонну, он отворачивается от меня.

– Вот ты где, – знакомый голос, заставляет всё внутри перевернуться, – мне сказали, что видели тебя на втором этаже.

Виктор прошёл вперёд, к перилам.

– Хорошо, что ты раньше пришёл. Нас подполковник позвал, нужно будет поговорить с ним перед собранием.

Ричи кивает, и разворачивается, чтобы уйти. Виктор, не заметивший меня до этого, увидев меня, меняется в лице, и опускает взгляд. Они оба уходят, а я лишь укрепляюсь в своём предположении, что моё назначение было сделано для отвода глаз.

Интересно, что такое они обсуждают с подполковником, что должно быть скрыто от остальных?

Откинувшись на спинку скамьи, я вытягиваю ноги, раздумывая, не уйти ли мне к Армину. Может и не заметят моего отсутствия? Вздохнув, я всё же остаюсь на прежнем месте: это моего присутствия можно не заметить, а вот отсутствие подполковник точно не упустит из виду. Глупо убегать, к тому же так можно навлечь неприятности не только на себя, но и на Армина.

Я ухожу с галереи, когда до собрания остаётся пара минут. На ходу застёгиваю все пуговицы мундира, до самого воротника. Возле входа в зал толпились лейтенанты, громко хохоча. Проталкиваясь межу ними, я наступала кому-то на ноги, и задевала плечом, совершенно не обращая на это внимания. Но никто не обронил и слова возмущения, видя мой мундир.

Зайдя внутрь помещения, вижу, что Мэдисон сидит на своём месте. Её глаза неестественно блестели, в тусклом свете люстры. А сама она была слишком шумной и громкой.

– Где ты пропадала? – она пытается меня обнять, но я поднимаю руку, останавливая её.

Мэд выпячивает губы.

– Какая-то ты слишком серьёзная, – она откинулась на спинку стула, – тебе нужно научиться расслабляться.

От неё разило алкоголем, на всё помещение, в котором и без того было нечем дышать. Впрочем, от капитана пятого округа несло алкоголем не меньше, чем от Мэд. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и, уронив голову на грудь, спал.

В помещении резко стихли разговоры, и, повернув голову, я понимаю, в чём дело. Сегодня за Алфордом тянулись полковники. По правую руку шёл полковник второго округа, с левой стороны, в тёмно-синем мундире, полковник третьего. За спиной Алфорда маячил полковник пятнадцатого, в ярко-жёлтом мундире, что сильно отличался внешне, от мундиров его подчиненных.

Следом зашли подполковники. Капитаны, сидевшие ближе всего, уступили им свои места, уйдя в конец зала. Скрывшись от тусклого света люстры, они стояли возле стены, не найдя свободных стульев.

«Если здесь полковник второго округа, значит, переворот будет совершен» – думаю я, отводя взгляд от пожилого мужчины в голубом мундире, с идеальной выправкой.

Полковнику второго округа, было приблизительно столько же лет, сколько и полковнику Парье. Но его здоровый цвет лица, и живой взгляд говорили о том, что полковник Крайтон следит за своим здоровьем.

– Им всё время недостаточно того, что у них есть, – бормочет Мэд, – нужно больше и больше…

Полковники вряд ли бы стали рисковать своими жизнями, если у них были хоть малейшие сомнения по поводу успеха переворота. А ещё это означало, что об этом знают абсолютно все в их округе, если в этом открыто участвуют полковники. Оттого у них так много спецотрядов в этом лагере. В нашем же случае мы пошли на многие меры предосторожности, чтобы о нашем предательстве никто не узнал.

В зал, под шум двигаемых стульев заходят капитаны и майоры пятнадцатого, второго и самые последние заходят Ричи и Виктор.

Сегодня Алфорд был краток: поприветствовав всех, он сразу же передаёт слово полковнику пятнадцатого округа – Майклу Макмейн.

Полковник сидел дальше всех от архитектора. Можно было списать это, на то, как распределены округа в цифровом значении, но судя по тому, как Алфорд избегал на него смотреть, это была лишь одна из причин.

Полковник Макмейн говорил с запинками, растягивая слова, и делая длинные паузы, чем злил Алфорда с его идеальной анталионской дикцией. Он поджимал губы, глядя прямо перед собой, каждый раз, когда слышал протяжное мычание полковника, или неправильное ударение.

Когда затянувшийся отчёт полковника, о разведке проводимой его военными, наконец, закончился, Алфорд с облегчением выдохнул и, с улыбкой, обратился к полковнику Крайтону.

Бойд Крайтон, обладал приятным голосом и отличными ораторскими способностями – в зале воцарилась тишина, когда он начал говорить.

Доклад полковника Крайтона, как и последующим за ним доклад полковника Херберса, стал для меня неприятным открытием. Все их отряды, а так же сержанты из сопровождения, официально были на учениях. Столица не направляла их в пятнадцатый округ для возврата власти свергнутому правительству. Им не нужно было притворяться мёртвыми, прятаться от дронов или уничтожать собственный броневик. Если они попались бы в пустыне анталионским дронам, то для столицы это была бы разведка, проводимая на территории противника. Такие округа как десятый, одиннадцатый, пятый, шестой, седьмой и наш – восьмой округ, а так же «зелёные» – имели самое малое количество отрядов в этом лагере, относительно других округов. И если бы мы действительно подавляли восстание, нас всех перестреляли. Это было бы только вопросом времени, насколько быстро это произошло.

Столица официально хотела забросить нас в самое пекло, в столь малом составе. Военные и повстанческие силы пятнадцатого округа, расправились с нами за несколько дней, ведь военные вооружили даже гражданских. Столица намеренно хотела избавиться от нас. Десятый и одиннадцатый славились своими забастовками, то для чего так поступать с моим округом? Причина, наверняка, была известна высшим чинам.

«Неужели причина в лагере беженцев?»

Я надолго погружаюсь в воспоминания, и размышления, что не замечаю, о чём говорят подполковники. Моё внимание привлекает мягкий и ровный голос Анта. Выслушав всех, Алфорд, озвучивает план захвата столицы.

Он вкрадчиво начинает с того, что столица является жемчужиной нашего государства. И с этих слов мне становится понятно, что это не революция ради справедливости или других благородных целей, про которые все говорили – это свержение власти, для того, чтобы отдать её кому-то другому.

Алфорд услужливо обратился к майорам, рассказывая, что для отрядов будут предоставлены броневики, и всё самое необходимое. А так же новые винтовки с импульсными патронами, которые будут работать, не требуя подключения к общей системе. Старые винтовки, что можно было переделать в огнестрельное оружие – сдать. Огнестрел в столице был категорически запрещен, под страхом расстрела.

Эта новость не была встречена хоть каким-то ропотом недовольства. Все согласно закивали, будто так и задумывалось. А мне в тот момент вспомнились анталионские дроны, для которых импульсные патроны ничего не значили. Нас отправляли добыть президентское место, вооружая игрушечным оружием, по сравнению с дронами, или даже нашими старыми винтовками. Это было похоже на массовое убийство, но никто из присутствующих в зале не возражал. Ант сразу же перешёл к тому, что военные Анталиона, и двадцать четвертого округа, уже готовы перейти на его сторону, и только ждут этого дня. Он уверенно вещал о том, что его ждут в столице, изящно поправляя пряди волос возле лица, почти их не касаясь. Алфорд был спокоен и уверен в себе. Даже чересчур спокоен.

Суть плана была в том, чтобы попасть в столицу через второй округ, используя железную дорогу, по которой в столицу шли товарные поезда, со всей страны. Наше перемещение по территории округа останется незамеченным, как и прибытие в столицу. Как раз для этого полковник Крайтон и находится здесь.

Они ещё долго обсуждают дату поставки техники и последних образцов оружия, дату предполагаемого переворота, и многое другое, от чего меня начинает клонить в сон.

Разговор Алфорда и полковников напоминал обмен пустыми любезностями. Их диалоги были наполнены уважительными упоминаниями друг друга, вежливыми обращениями, которыми они сыпали, усложняя понимание сути того, о чём вёлся разговор.

Когда это пустословное заседание заканчивается, Мэд оживает, и, как и многие, бросается к выходу. Я иду следом, подталкиваемая со всех сторон, спешащими капитанами и майорами. Ричи не отстаёт от меня, идя ко мне вплотную. На выходе из зала к нему подходит смуглая девушка, в тёмно-фиолетовом мундире лейтенанта двадцать первого округа.

Обернувшись, вижу, как она держит его за руку, что-то говоря ему на ухо. Она была одного с ним роста, и, идеально сидящий мундир, подчеркивал красивую фигуру. Ричи, окликнув меня, просит подождать его, но я делаю вид, что не слышала.

Выйдя из здания, я морщусь от яркого солнца. Здесь будто не бывало облаков, и единственным спасение от ярких солнечных лучей было наступление ночи.

– Томпсон, – вдалеке махала рукой Мэд, – давай с нами!

Я иду к ней и Бену, на ходу снимая ненавистный мундир, который теперь мне казался ещё ужаснее.

– Думала, ты мимо пройдёшь, – смеясь, говорит Мэд, когда я равняюсь с ними.

Я несу мундир, перекинув через плечо, отстранённо участвуя в их с Беном диалоге.

Мы проходим госпиталь, и я подумываю улизнуть от этой странной парочки, как вдруг Мэд виснет на моей шее.

– Да ты бы видел, как она уложила противника, больше себя в два раза! – потрясая меня за шею, говорила она.

– О чём ты? – освобождаясь от её цепкой хватки, спрашиваю я.

– Ну, помнишь, перед полосой препятствий на смотрах? Все этапы открытые, смотри, кто хочет.

Вспомнив тот день, я думаю, что мне просто повезло. Тот сержант, из-за собственной самоуверенности, не воспринимал меня за соперника и медлил, чем я и воспользовалась. Пока он насмешливо рассматривал меня, а после решил покривляться перед толпой, я использовала момент и повалила его.

– Как ты ответственно подошла к этому вопросу.

Я говорю с сарказмом, но Мэдисон, кажется, этого не замечает. Она лишь хмыкает:

– В тот день все были, даже эта тряпка Натан, – Мэд закатила глаза, при упоминании капитана гамм, – и Тайлер был. Ни одни сборы не пропустил, вот только никого брать не собирался.

– Лицемер он, как и эти полковнички, – шипит она.

Мы подошли к зданию, в котором жил отряд Бена.

– Сейчас третьих и четвёртых позову, – убегая, крикнул он.

Мэд заводит меня внутрь, где уже не было места. Повсюду были разноцветные мундиры всех округов, в глубине большой комнаты виднелись трое в белых мундирах шестнадцатого.

Проталкиваясь сквозь толпу, словно ледокол, Мэд тянула меня за руку в самый центр этой цветастой толпы. Обнявшись с несколькими девушками, она представляем им меня, и, не тратя время на то, чтобы назвать мне их имена, берёт бумажные стаканчики с уже разлитым в них алкоголем. Протянув один мне, она сразу же осушает свой.

Бурая жидкость в стаканчике пахла резко, вызывая не самые приятные воспоминания. Сделав глоток, я ожидаю чего-то более отвратительного, но алкоголь оказывается гораздо приятнее, чем сыворотка, для заживления костных тканей.

Допив остатки, через какое-то время я испытываю расползающееся по всему телу тепло и расслабленность, впервые за эти дни.

Мэд тянет меня с собой к дивану. Как только я сажусь возле неё, она сразу же протягивает мне наполненный стакан. Свой, она сразу же опустошает, а я не спешу следовать её примеру.

Вернувшийся Бен привел с собой целую толпу в цветах своего округа. Среди пришедших были не только лейтенанты спецотряда, но даже сержанты из снабжения, и капитан второго спецотряда. Следом, почти в таком же количестве, зашли «зелёные».

Пока Мэд болтала с Беном и несколькими девушками из его отряда, я вспоминала увиденную сцену, между Ричи и девушкой лейтенантом, из двадцать первого. Я не испытала ничего схожего с тем, что почувствовала, когда увидела Виктора с капитаном из второго округа. И всё же я продолжала думать об этом.

– О чём задумалась? – Бен поводил ладонью перед моим лицом, рассмешив рядом присутствующих.

– А у вас бельё тоже в цвет формы? – спрашиваю я, решив перевести всё внимание на него.

Подруги Мэд переглянулись, глупо хихикнув.