Самое честное

— Анжелика Самойлова… — произношу немного робко, прочищаю горло и добавляю: — Перевелась из БФУ имени Канта, Калининград.

— Добро пожаловать. — Он в гостеприимном жесте раскидывает руки. — Вливайтесь.

Присаживаясь, я встречаюсь глазами с отличницей. Наши улыбки совпадают, и я даже немного позволяю себе расслабиться.

Странно, но определённо приятно.

После пары поток студентов молниеносно растекается по коридору. Я неторопливо собираю тетради, когда рядом возникает та же рыжеволосая девушка — волосы теперь аккуратно заколоты, а на лице приветливая улыбка.

— Ну наконец-то, — усмехается она. — Я уж думала, тут больше никто, кроме меня, учебники не читает.

Удивительно, как блеснув знаниями в первый день, когда категорически делать этого не собиралась, можно ненароком влиться в меньшинство.

— Я Лика.

— Ася. — Она пожимает мне руку. — Очень приятно. Ты круто парировала, кстати. Препод обычно так просто не отпускает.

— Спасибо. — Пожимаю плечами. — Немного повезло с темой.

Ася прищуривается.

— Немного странно, конечно, что ты перевелась в середине семестра. Обычно так не делают.

— Даже не спрашивай. — Коротко усмехаюсь, намекая, что за этим стоит целая история.

К Асе подходит высокий парень. Приятные черты лица, мелированные волосы и уверенная улыбка человека, который явно привык быть душой компании.

— Переплюнет тебя? — Он саркастично подталкивает бедром Асю. — Познакомишь?

— А сам стесняешься? — Ася закатывает глаза.

— Рома. — Он подмигивает. — Добро пожаловать на наш сумасшедший психфак.

Не успеваю ответить.

— Мы, кстати, в пятницу выбираемся в бар, — добавляет он с улыбкой. — У нас традиция такая. Хочешь с нами? Никакой тягомотины, только танцы, пиво и парочка душераздирающих историй на лестнице у туалета.

— Даже не знаю… — смеюсь я.

— Подумай. — Рома снова подмигивает и, оборачиваясь, добавляет: — Кстати, классная юбка.

Это что, подкат?

— Привыкай, — театрально утешает меня по плечу Ася. — Это он ещё скромничает.

Только этого мне ещё не хватало…

Пары пролетают одна за другой: преподаватели строже, материалы интереснее, а на перерывах я зависаю с Асей и её компанией.

Медленно, но верно я перестаю чувствовать себя чужой.

К вечеру, уставшая, но с тихим чувством удовлетворения, я возвращаюсь домой на такси.

Кажется, всё не так уж плохо, — шепчет прежняя, уверенная в себе Лика.

Спешу, улыбаясь во все тридцать два и предвкушая ужин. Я жутко голодная, как вдруг взгляд невольно цепляется за Maserati Levante: матовый кузов, тёмные стёкла…

Конечно, из меня ещё тот автоэксперт, но эти диски точно стоят как половина маминого авто. Тачка слишком эффектная, чтобы пройти и не облизнуться.

И я облизываюсь, пока не вижу, кто из неё выходит.

Естественно — Артём.

Белая рубашка навыпуск, слегка закатана в рукавах, чёрные брюки — строгий и аккуратный до занудства. Дорогой ремень, часы…

Да, он хорош — отрицать глупо. Но мудак от этого не перестаёт быть мудаком.

Я уже собираюсь пройти мимо, но обещание фееричного шоу заставляет меня на минутку задержаться в тени. Пассажирская дверь распахивается, и из идеального авто выходит не менее идеальная брюнетка.

Это уже перебор.

Высокая, с идеально уложенными в голливудские волны волосами, выцветшими на концах. Она в тонком белом жакете манерно опирается о капот пятой точкой, и пока мой… кто он мне?.. приближается, она театрально поправляет рукав.

Эта девушка явно привыкла ждать. Как минимум потому, что она брюнетка, а не вчерашняя белокурая Крис.

Пока его ладони находят привычное местечко на её плоской талии, я окончательно убеждаюсь: спальня Артёма — общественное пространство.

Мне стоит пройти в дом. Знаю. Но вместо безразличной проходки через весь двор, где я точно пересекусь с ними, я выбираю украдкой пялиться. Ощущения, словно я смотрю Animal Planet, где породистый самец обхаживает самую сильную самку в стае.

Артём прижимает брюнетку. А если треснет капот? Ладонь спускается ниже. Он что-то тихо бросает ей в губы, чего я точно не хотела бы слышать, и облизывает её.

Фу. В этом я тоже не экспертный деятель, но это точно не поцелуй. Я морщусь, но продолжаю смотреть.

Лобзания спускаются по её шее, она поддаётся, сильнее запрокидывая голову и прикрывая нарощенные ресницы. Не знаю почему, но мне хочется, чтоб они были таковыми.

Целуют её, а тахикардия почему-то начинается у меня.

Надо бы проверить гормоны.

Сморщив нос, я с любопытством наблюдаю до тех пор, пока нахальные карие глаза не врезаются в меня с ровно таким же интересом.

Он что, меня видит?

Ну как тебе? — подобный бред безмолвно транслирует его взгляд. Словно я зритель, а он ждёт оваций с первого ряда. Только вот вместо оваций мне хочется провалиться под тротуарную плитку.

Чёрт, чёрт, чёрт… он ведь не сразу меня заметил?!

— Я не смотрела. Я не смотрела, — бормочу себе под нос и устремляюсь к дому.

Ускоряю шаг, но не успеваю: он ждёт меня на крыльце с до омерзения довольной ухмылкой.

— Прошу, сестрёнка. — Он распахивает дверь, жестом приглашая пройти первой. — Если бы мне было интересно, я бы даже спросил, как прошёл твой день.

Шикарная формулировка, мудак!

— Знаешь… — Я поднимаю руку и выразительно постукиваю пальцем по его виску. — У нас в мозгу есть такие специальные нейроны, которые отвечают за эмпатию. Так вот. Если бы они у тебя были, я бы с удовольствием ответила: «День прошёл замечательно». Жаль, нейронов нет.

Уже собираюсь сбежать, шагнув на первую ступень, как слышу:

— Правда? — Его голос звучит серьёзно, и я невольно оборачиваюсь, застывая на месте. — А утром мне показалось, что мы почти нащупали эмпатию. За минуту до того, как ты струсила и сбежала.

Какой же ты…

— Не понимаю, о чём ты. — Щурюсь. Боже, Лика… как это фальшиво звучит.

Зачем я тебе? Очередная галочка в списке?

Поднимаюсь на пару ступенек и всё же возвращаюсь.

Ну нафиг.

— Удивительно, Артём, как ты вообще успеваешь что-то нащупывать при таком плотном графике. — Киваю на девушку у машины. — Имена их не путаешь?

— Я стараюсь их не упоминать. — Он усмехается. — Ну знаешь… «малыш», «детка»… им приятно, и я не ошибусь.

Ещё бы. С твоим табелем посещаемости кого тут упомнишь.

— Ты вот, например, Мелкая.

— Я не мелкая! Понял? — вспыхиваю и почему-то решаю накинуть год. — Мне девятнадцать вообще-то… почти.

— Почти — это восемнадцать или шестнадцать?

Я закатываю глаза, фыркаю — и уношу себя вверх по лестнице, пока не выпалила лишнего, о чём потом точно пожалею.

Эти диалоги ни к чему хорошему не приводят.

Артём

Целый грёбаный день я не могу выбросить из головы это утро.

Как она смотрела на меня, прикусывая губы. Как волосы рассыпались по столу и как я, какого-то хрена, убрал прядь волос ей за ухо.

Чёрт!

А теперь — «Не понимаю, о чём ты?...», «Как ты успеваешь нащупывать?...»

Мышь, может, у меня и нет нейронов, но ты точно не умеешь врать.

Молча поднимаемся, слегка обгоняя друг друга. Я сворачиваю в ванную, она — в свою спальню.

И чёрт меня дёрнул:

— Принесёшь полотенце, сестрёнка? — вбрасываю, не успевая подумать.

Сегодня ты меня вывела.

Она могла просто захлопнуть дверь. Вместо этого замирает в проёме. Не смотрит. Но пальцы постукивают по обналичке, задерживая.

Ты реально ответишь?

— А знаешь, что… — Голубые, слегка напуганные глазища наконец врезаются в меня. — Ладно.

Пиздишь.

— Правда? — Я ждал чего угодно, но точно не так быстро.

В ответ она легкомысленно пожимает плечами.

— Почему нет? Только если ты сам хочешь, — робко выдаёт Мышь с такой сладкой улыбкой, что у меня не просто бровь взлетает — у меня, мать его, челюсть отваливается.

Это розыгрыш?

— Быстро загляну в комнату. — Кивает на свою дверь, а пальцы ложатся на ручку.

Да что угодно, Мышь.

— Только… Давай я сразу отдам тебе кое-что важное, — добивает она, медленно запуская руку в карман. — Вдруг у тебя нет… а нам пригодится.

Да ладно?!

Серьёзно?

Блядь, если ты сейчас достанешь то, о чём я думаю… Клянусь, ты будешь стонать от восторга. Я отменю все свои планы. Нам точно одного не хватит.

Мышь задумчиво роется, а я ловлю себя на том, что уже готов сам сунуть руку в этот чёртов карман, лишь бы ускориться.

И наконец она достаёт — средний палец.

Она снова показывает мне фак!

Сучка!

Какая же ты сучка. Я почти повёлся. Уже представил всё до мельчайших подробностей… А теперь стою, улыбаюсь, как малолетний придурок.

Всё, что могу, — расплываться в улыбке от этой гремучей смеси злости и дикого желания: прижать тебя к стене, отшлёпать за дерзость и жёстко трахнуть. Прямо здесь, в коридоре.

Окей, Мышь, ты поднимаешь ставки. Сама напросилась.

Я размашисто направляюсь к ней.

— Интересно, блядь. Покажешь побли...

Вслед за визгом дверь захлопывается прямо перед моим носом. Даже не удосужилась дослушать!

Мелкая. Дерзкая. Трусиха.

Как же ты меня бесишь!

Минуту гипнотизирую дверь, осознавая, насколько смешно сейчас выгляжу.

Не знаю, чего ты добиваешься, Мышь. Но факт: надрачивать на тебя в душе уже входит в привычку.

6. Третий ящик справа

Лика

Счёт — 2:2

Как избегать человека, с которым вынужден делить крышу?

На двухстах квадратных метрах задача кажется простой. Легче лёгкого… если только вы не делите один этаж и одну ванную.

Последние четыре дня операция «скажем нет тестостерону» проходит довольно успешно. Но болезненно: встаю раньше, пропускаю завтрак, кофе в термостакан — и вперёд навстречу дисциплинам по психологии.

На лекции говорили, что тишина помогает: даёт пространство, чтобы услышать себя. Не думала, что настолько буквально.

А ещё — это, пожалуй, самое обидное — куда-то пропал «Эль-класико». После него все остальные капсулы кажутся безвкусными.

Ни завтрака, ни вкусного кофе.

Вечером я возвращаюсь позже, зависаю с Асей или оккупирую библиотеку, душ — только ночью, дверь на замок. Мало ли, сны имеют привычку сбываться.

Резюмирую: за эти четыре дня я поверила в себя, но ужасно соскучилась по маминым завтракам и нормальному восьмичасовому сну.

Я устала прятаться.

Поэтому сейчас 7:02, и я стою посреди кухни, наевшись до отвала маминого омлета с томатами, и роюсь в закромах — ищу свои исчезнувшие капсулы.

Может, истёк срок годности и их выкинули?

А ещё через десять минут сюда войдёт тот, от кого я так глупо сбегала. Хотя, если честно, бегу я, скорее, от самой себя.

— Привет, — обрывает исповедальные мысли его сонный голос.

Чёрт.

Артём садится за остров, трёт лицо ладонями и зевает.

Такой… милый.

— Привет, — отвечаю и решаю, что не буду сбегать, язвить или строить из себя кого-то. Просто хочу быть собой.

— Как дела? — вдруг спрашивает он первым.

Что?! Это ты сейчас мне?

Я даже оборачиваюсь убедиться, не стоит ли кто-то за мной, к кому он обращается. Нет.

— Хорошо. А у тебя? — Это обычно говорят нормальные люди?

Артём обходит остров, распахивает холодильник и рассеянно осматривает полки. Невозмутимый и какой-то… чужой.

— Тоже неплохо. Есть хочу.

Достаёт сыр, салями и ржаные хлебные тосты.

— Там омлет, — указываю на плиту. — Мамин фирменный. Мой любимый.

Блин, Лика!

Любимый кто? Давай поаккуратнее с формулировками.

— Люблю с томатами. Омлет. Люблю омлет с томатами.

Господи, просто заткнись.

Он понял!

— Никак не привыкну, что у нас теперь завтраки, — улыбается Артём, запихивая продукты обратно и шагает к плите.

— Мило, — не удерживаюсь я, провожая его взглядом со сковородой, шагающим босыми ступнями в направлении острова.

На минуточку, тут сижу я.

— Мило и вкусно, — безобидно заключает он.

Естественно, я нервничаю. С чего он вдруг такой… нормальный?

Какой-то перебор.

Где сальные шуточки? Изводящие взгляды. Властный тон. Даже как-то обидно, словно теперь у него в голове нет этих мыслей, из-за которых я впустую не спала по ночам.

А может их никогда и не было?

— Что за запах? — он вдруг морщится, переставая жевать.

Чёрт.

Духи те же. Волосы чистые. Я вообще-то только из душа.

Он притягивает к себе мою кружку.

Фух.

— Отвратительный. Мне самой не нравится. Просто куда-то делись мои капсулы. Кто их вообще…

— Третий ящик справа.

— Чего? — не понимая, хмурюсь.

— Открой.

Слушаюсь. Поднимаюсь и открываю, а там — мой «Эль-класико».

Полная пачка. Блин!

— Ты их спрятал?

Он кивает.

— От меня?!

— А почему нет? — бросает с такой уверенностью, будто это уже и есть железное оправдание.

Правда, пытаюсь удержаться, но смех подпирает горло.

Взрослый образованный мужик, как шестилетний ребёнок, перепрятал игрушку, чтобы не делиться.

Я хохочу, прикрывая ладонью рот.

И он улыбается тоже.

— Ты же говорила, что не отнимешь дом, — продолжает меня смешить. — Но про капсулы не было ни слова. Я перестраховался.

— Тебе что, шесть?

— В душе — да. — Он даже откладывает вилку. — Хотя к твоему внутреннему возрасту тоже есть вопросы.

Да уж. Тут сложно поспорить.

— А почему сознался? — интересуюсь после минутной истерики.

— А вдруг ты именно из-за этого пропала?

Ого. Под моими рёбрами что-то невесомо дёргается.

— Слушай, я… — начинаю.

— Лик, я завожу машину. Ты идёшь? — появляется мама. — О, привет, Артём.

— Да, иду.

Поднимаюсь, так и не решаясь закончить: может, мы попробуем заново. Быть нормальными.

Кажется, у нас и так получается.

— Фу. Какая же дрянь, — слышу в спину.

Сначала охреневаю от того, что это обо мне. А через секунду — от того, что он отхлебнул кофе из моего стакана.

7. Хреновый брат.

Артём

Счёт — 3:2

Мышь взрывает мне мозг. Если бы она послала меня на хер — я бы пошёл.

Если бы пришла и сказала, что хочет — я бы вошёл. С огромным удовольствием. Бесконечное количество раз. Пока сама не попросит остановиться. Но вместо этого она доводит, провоцирует… и исчезает на четыре дня.

Что за бред?

Пару раз я реально подумал, что она уехала. Пока не заметил: обувь меняется в прихожей, а в душе — мокрые следы, когда я туда ещё не заходил.

Очень по-взрослому, Мышь.

Если в её поведении есть хоть крупица логики (а её там нет), то я олень. А я точно знаю, что не олень.

Сижу один, пью её вонючий кофе и думаю, как всё было легко этим утром. Обычный разговор, будто мы и правда эти грёбаные брат и сестра.

Поправка: нет.

И я физически это слишком остро чувствую.

Если ей так спокойнее — окей, я подожду. Пока всё не уляжется или, скорее, не сорвётся к херам собачим.

А пока я напяливаю маску брата. Хренового брата. Потому что даже такую — тихую, забавную, без привычной дерзости — я всё равно хочу трахнуть.

Не знаю, с каких пор её спокойствие стало важнее моих интересов.

Лика

Пятница.

Я возвращаюсь домой, принимаю душ и наконец выдыхаю. Впереди выходные без лекций. Целых два дня! В планах: какао, плед и до полуночи Гарри Поттер.

Неделя, на удивление, вышла непривычно спокойной. Мы с Артём почти дружили, иногда шутили, иногда спорили. Но без привычных искр. И нет, это даже комфортно.

Комфортно, но до противного скучно.

Снизу доносятся голоса родителей. Я ступаю на цыпочках по холодному полу — мне нужно прошмыгнуть незаметно, потому что, судя по бутылке вина и разбросанным по полу подушкам, в их планы Гарри Поттер не входит.

— Тебя-то мы и ждём, — первой меня замечает мама и хитро улыбается.

Чёрт, ловушка.

— Нет-нет-нет. — Я машу руками, как если бы меня собирались жечь на костре. — У меня там фильм, какао и полное отсутствие социальной активности.

— Ну, одну партию, — подхватывает Влад и уже раскладывает карты «Манчика».

Уверенный, будто я уже согласилась.

Теперь ясно, откуда эта наглость у того, кого нельзя называть. Генетика.

Невербально бросаю маме: Серьёзно? Ты на чьей вообще стороне?

А потом решаю: почему нет?

— Ладно, сдаюсь, — и иду за какао.

И, клянусь, я слышу, как эта парочка за моей спиной отбивает «пять».

Итак. Монстры, оружие, двери.

Пытаюсь вспомнить правила, устраиваясь на подушке. Пол ледяной, зато вино у мамы греет её основательно — она всё время хихикает.

— Мам, читай правила. Ты же проиграешь, — дразню я эту слегка охмелевшую, но абсолютно счастливую женщину.

— А я ей подыграю, — подмигивает Влад.

Господи, вы такие сладкие… Фу.

— А я-то нет, — подмигиваю маме в стиле Влада.

Она смеётся.

— Ой, Артём, — вдруг отвлекается она и смотрит куда-то в пространство поверх дивана. — Сыграешь?

— О нет. Я такое не люблю, — отнекивается этот сноб. — И у меня, к счастью, планы.

Ну, конечно.

— Да ладно, пусть едет, — поддерживает его отец.

А я? А я, чёрт возьми, хочу, чтобы он остался. Очень.

— Тут думать нужно, а у него с интеллектом туго, — шепчу, приструнив громкость.

— Туго, значит? — тут же прилетает мне в спину. Звук приближается.

Упс.

— Раздавайте, — командует этот Волан-де-Морт.

Вальяжно раскидывается на диване: руки за спинку, взгляд серьёзный. Колени на ширине плеч, между которыми уместятся двое.

Боже. Забыли.

Ткань его джинсов ощутимо трётся о моё плечо. Он не просто нарушает — он буквально нагло втирается в моё личное пространство.

Я сверлю его взглядом: «Отодвинься», — а он игнорирует.

Конечно, сверху отлично видно мои карты. Наглец.

Ещё и печатает что-то в айфоне, перебирая длинными пальцами. Да что ты там строчишь? Замечаю на среднем пальце серебристое кольцо. Что-то выгравировано, но отсюда не разобрать.

Вчитываюсь, и вдруг встречаюсь с тёмными, как кофе глазами — он внезапно перевёл на меня взгляд.

— Тебя долго ждать? — вырывается самое адекватное, что приходит на ум. — Нам тут вечность сидеть?

— Ох, простите, мисс «я слишком занятая личность», — ухмыляется.

Погнали.

Карты летят по столу. Хлопки, смех, мамин возглас: «Да ну!» — и я тяну дверь, из которой вываливается зубастое чудовище.

— Ну что, готова к мучительной смерти? — его прищур бьёт точно в цель. — Тут без вариантов, Мелкая, сливайся.

— Только в твоих снах, — строю невинные глазки и швыряю поверх карту оружия. — Мечтайте, Артём Владиславович.

— Ты переоцениваешь свои возможности. — Он кивает на мои руки.

Секундное замешательство — и тут до меня доходит: он всё время смотрит через плечо, отслеживает каждое моё действие. Подкидывает монстров, раздувает их силу, а потом великодушно спасает. Только чтобы снова загнать в ловушку.

Я не играю — меня просто водят по доске.

— Ах ты!.. — дёргаюсь я, но не могу не расплыться в своей самой дурацкой улыбке. — Ты палишь мои карты?! Влад, скажи ему!

— А разве в правилах это запрещено? — усмехается Волан-де-Морт-старший и хитро поднимая бокал.

Мама вчитывается в правила, пожимая плечами. Она реально сейчас проверяет?

— Ты бы мне ими ещё перед носом покрутила, — защищается Артём, крутя пальцем в воздухе так, как дрессируют овчарку. — Отвернитесь, Анжелика. Не буду искушаться.

— «Не буду искуфаться», — шепеляво кривляюсь я, высунув язык, пока отползаю на подушке подальше.

…Иску-шаться — а мы точно про карты?

Внимание привлекает вспыхнувший экран прямо перед моим носом. Веселье обрывается на полуслове, пока глаза самовольно пробегают по тексту: «Ну тогда я приеду сама». Отправитель: Алиса, менед...

— А ты палишь мой телефон, — Артём рывком гасит айфон и прячет в карман.

Ясно. Опять эти гости, которым у нас всегда рады.

Ещё с десяток ходов, и мама наконец сдаётся. Поднимает руки, будто всё это время мы держали её в заложниках. Скорее, в заложниках здесь я.

— Всё, я запуталась, — и смахивает карты в кучку.

— Ну тогда и без меня. — Влад делает глоток и откидывается в кресле. — Но за вас мы болеем.

— За двоих? — У меня поднимается бровь. — Ну уж нет, тут будет только один победитель! Точнее победительница, — тяну, глядя на Волан-де-Морта, от чего уголки его губ поднимаются.

На столе остаётся дуэль.

Мы оба на девятом уровне. До десятого рукой подать. Моей рукой. Она уже тянется к колоде «Дверей».

Я вытягиваю монстра. И не абы какого — побеждаю его автоматически. Я уже мысленно забираю кубок, навешиваю на себя лавры, но не успеваю насладиться моментом.

— Не сегодня, Мелкая. — С хищным прищуром он шлёпает по столу усилением монстра.

— Серьёзно? — дёргаюсь я, но улыбка предательски становится шире. — Рано радуешься.

И, не раздумывая, швыряю карту на карту.

— Ну что, готов отсосать?

— Ну и страсти! Как грубо, — комментирует мама.

Влад уже закатывается в смехе. А Артём ухмыляется.

Медленно он склоняется ближе ко мне. В глазах цвета кофе пляшут чертята.

— Готов. Но куда интереснее посмотреть, как это делаешь ты.

Сглатываю, а он так же плавно откидывается на спинку, задумчиво перебирая карты в пальцах. Намеренно тянет время! Или это ожидание сжигает меня изнутри?

— Хотя… наверное, не удастся. — Он неожиданно скидывает карты в пас.

— Ты чего?! — Я моргаю. Пытаюсь подсмотреть, но он смахивает мою ладонь со сброшенных карт.

— Ты выиграла, Мелкая. Радуйся.

Жаль, Артём. Сегодня не твой день. Ты — лузер.

Не сдерживаясь, я вскакиваю на ноги и устраиваю импровизированный танец на подушках, распевая и тыча в него пальцем:

— Ты лузер, лузееер! — нараспев под общий смех и овации.

Не думала, что эта глупая победа способна так меня всколыхнуть. Ощущение, будто лавина рухнула на макушку, обрушив волну восторга. Восторга и чего-то ещё — сладкого на языке и приятно щемящего между рёбер.

Его взгляд подстёгивает: хочется прыгнуть выше, выкрикнуть громче, доказать — я сильнее, я могу тебя обыграть!

— Красиво танцуешь, — подбадривает Артём.

Он, кажется, немного расстроен.

Но разве мне есть до этого дело?

Смеюсь, подпрыгивая, и почти забываю о его существовании, когда он уже поднимается.

Ну, блин!..

— Ладно, мне пора.

И исчезает в проёме.

Родители уносят посуду, а я на четвереньках собираю настолку, всё ещё напевая себе под нос утешающее: Странный вечер с лузерооом.

Но, чёрт. Если откровенно, провести его так было куда приятнее, чем с Гарри Поттером.

Пою, улыбаюсь, пока не переворачиваю карты.

— Что?! — моргаю несколько раз и очень удачно натыкаюсь на него, зачем-то вернувшегося в гостиную. Уже в куртке и с немного растерянным выражением лица.

Молча сверлю, пока он шарит по обивке дивана и то и дело косится.

— Я чем-то опять провинился? — не выдерживает. Достаёт из щели ключи и демонстрирует мне. — Забыл.

— Объяснишься? — размахиваю его сброшенным пасом.

Там, блин, победа! Безоговорочная, стопроцентная победа. Которая могла бы разнести меня в щепки. Но он так щедро её уступил.

Зачем?!

— Оу, я затупил? — Он явно блефует.

— Серьёзно?!

— Угу, — кивает. Бездарная актёрская игра. — Выходит, у меня всё-таки есть шансы.

Шансы? Вздёргиваю бровь, совершенно не понимая о чём он.

Мой взгляд невольно реагирует на его мимику. Всё моё внимание сводится к едва заметному, но крайне прозрачному жесту — оттягивающему движению его языка по внутренней стороне щеки.

— Готовь щечку, Мышь.

Готовь. Нахрен. Щёчку…

Щёчку?!

Я что, хомяк? Таращусь ему вслед.

Просто не думай. Просто не думай.

Господи. Сознание без спроса рисует такие кадры, от которых щёки неистово заливаются свекольным жаром.

Чёрт. Я хомяк.

8. Моя территория

Лика

Счёт — 4:2

Зевая, открываю один глаз. Закрываю, открываю снова, а потолок никуда не делся. Только поменялся свет.

Чёрт. Я опять уснула?