Чернильный пульс

«Понятно», – сказал я, слегка склонив голову. – «Так значит, вы были там, с Гордоном Бенксом и его командой, и он может это подтвердить. Это очень важно для моего расследования». Я сделал паузу, давая ей возможность что-то добавить, но она молчала, лишь слегка сжимая губы. Её взгляд оставался прямым, но в нём появилась едва уловимая тень чего-то, что я пока не мог расшифровать. Была ли это усталость, раздражение или что-то более глубокое?

Я продолжил, стараясь говорить спокойно и нейтрально: «Мне нужно будет поговорить и с господином Бенксом, разумеется. Он сможет рассказать мне о том, что происходило в те два часа, с его точки зрения. Вы помните, что именно вы делали в это время, кроме совместных снимков?» Я снова посмотрел Клаудии в глаза, пытаясь уловить любую реакцию, любое изменение в её позе. Я чувствовал, что мы только начинаем распутывать этот клубок, и каждый её ответ, каждое её движение – это ниточка, ведущая дальше.

Клаудия отвела взгляд на мгновение, словно собираясь с мыслями, а затем снова посмотрела на меня. «Ну, мы общались, конечно. Гордон рассказывал о своих новых проектах, я делилась впечатлениями от его уже проделанной работы. Были и другие люди из его окружения, но я не всех запомнила по именам. В основном, это были модели, происходило обсуждение каких-то идей. Ничего особенного, если честно». Её голос звучал ровно, но я уловил в нём лёгкую нотку усталости, словно она уже устала от этих вопросов, от необходимости что-то объяснять мне вновь.

«Деловые разговоры, касающиеся новых идей», – повторил я, задумчиво. – «А о чём именно шла речь? Были ли эти разговоры связаны с вашей работой, с вашей новой книгой, или это были более общие темы?» Я старался не упустить ни одной детали, даже если они казались незначительными. В таких ситуациях, как правило, именно мелочи и оказывались ключевыми.

«В основном, о моих и его будущих проектах», – ответила она, снова взглянув мне в глаза. – «Гордон очень заинтересован в моей писательской деятельности, он всегда готов дать совет или поддержать. Мы обсуждали возможные темы для следующей книги, формат, даже обложку. Он очень проницательный человек, знает, как привлечь внимание читателя».

В её словах прозвучала искренняя симпатия к Гордону Бенксу, но я не мог отделаться от ощущения, что она что-то недоговаривает. Или, возможно, она сама не осознавала всей важности этих «деловых разговоров».

«Значит, вы также обсуждали вашу следующую книгу», – я кивнул. – «Это интересно. А Гордон Бенкс, как я понимаю, человек влиятельный в определённых кругах. Его мнение и поддержка могли бы быть очень ценными для вас Клаудия». Я намеренно подчеркнул его статус, чтобы посмотреть на её реакцию.

«Конечно», – согласилась она, но в её голосе не было, ни тени хвастовства. – «Он не просто мой друг, он ещё и очень мудрый советчик».

Я задал свой следующий вопрос, который меня интересовал: «О чём ваша следующая книга госпожа Вебер?»

Она почти, не задумываясь, ответила тут же: «Про убийство», и в её голосе не было ни тени волнения, ни намёка на интригу.

Я чуть ухмыльнулся: «Спасибо, что нашли время для беседы Клаудия», – сказал я, стараясь не акцентировать внимание на том, что, похоже, она была занята более интересными делами во время моего прихода. Я не мог не забыть, что за дверью её кабинета оставался кто-то, и это добавляло ситуации остроты и пикантности.

Она лишь кивнула и произнесла: «Отто вас проводит офицер Мориц и даст необходимые контакты для связи с Гордоном Бенксом». В этот же момент из тени коридора, словно призрак, появился менеджер. И я последовал за ним, до самого выхода из особняка. Сев в свой автомобиль, я почувствовал, как покидаю этот мир роскоши и тайн. Проехав мимо охраны, я остановился, чуть дальше не попадая в их поле зрения, чтобы увидеть, кто же покинет это место на спортивном автомобиле. Интрига не отпускала меня, и я был готов ждать хоть до самого вечера. Солнце было довольно высоко. Я припарковался так, чтобы видеть выезд на дорогу. Время тянулось мучительно медленно. В голове роились мысли. Убийство… Она пишет про убийство. Совпадение? Или она черпает вдохновение из реальной жизни? И кто же на самом деле этот Отто, с покрасневшей щекой и своей преданностью? И, наконец, кто тот голый мужчина, прячущийся за её дверью?

Я достал сигарету из пачки, прикурил и сделал глубокий вдох. Никотин немного успокоил мои нервы. В зеркале заднего вида я наблюдал за дорогой, готовый к появлению спортивного автомобиля. Мимо проезжали обычные машины, ничего примечательного. Вдруг сначала показался длинный капот, потом сверкнули фары. Это был он. Ярко-красный «Ferrari», словно вызов, вырвался на дорогу и помчался в сторону города. Не раздумывая, я завёл машину и последовал за ним. Держался на расстоянии, чтобы не вызвать подозрений. Спорткар летел по трассе, обгоняя другие автомобили. Водитель явно куда-то спешил. Я чувствовал, как адреналин бурлит в крови. В центре города он уже не мог быстро ехать, и мы чуть чаще стояли в пробках.

Вдруг телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Открыв мессенджер, я увидел информацию от Тодда. Этот шикарный автомобиль, который я преследовал, принадлежал Кейду Дугану, звезде баскетбола. Меня сразу удивлял выбор Клаудии, её тяга исключительно к спортсменам.

Снова погрузившись в интернет, я тщетно искал хоть какое-то подтверждение её связи с Дуганом, но вновь, ни единой совместной фотографии, ни намёка на роман. Отто либо гений конспирации, либо здесь что-то нечисто.

Пока я копался в информации в моменты перерыва, заметил, как интересующий меня спорткар двигался в сторону центра города. И вот спустя несколько улиц, Дуган припарковался возле фешенебельного ресторана, и стоило ему выйти из машины, как его тут же окружила толпа визжащих от восторга фанаток. Я достал сигарету, прикурил и, затянувшись, наблюдал за этой сценой, чувствуя, как внутри нарастает странное смешение зависти и какого-то болезненного любопытства.

Кейд Дуган, воплощение успеха и спортивной славы, окружённый обожанием. Вся эта картина была бы идеальной, если бы не одно «но». Кейд Дуган был женат и воспитывал троих детей от разных женщин. А вот Клаудия, похоже, подходила к выбору своих любовников совершенно спонтанно, без всяких правил или мне это только кажется.

Я бросил окурок в пепельницу, чувствуя, как дым обжигает лёгкие. В голове проносились обрывки разговоров, случайные фразы, которые раньше казались незначительными, а теперь обретали новый смысл. Отто, этот загадочный Отто, который, казалось, знал больше, чем говорил. Он был тем, кто подкинул мне эту информацию, кто намекнул на связь Клаудии и Дугана. Что он преследовал? И почему именно я оказался втянут в эту игру?

Я снова взглянул на ресторан. Свет из окон падал на мостовую, создавая причудливые тени. Дуган, видимо, вошел внутрь, оставив фанаток у входа. Толпа постепенно редела, но несколько самых настойчивых девушек продолжали ждать его на улице, надеясь на автограф или хотя бы взгляд своего кумира.

Я снова достал телефон. Проверил сообщения от Тодда. Ничего. Только рабочие вопросы, которые сейчас казались совершенно неважными. Все мои мысли были сосредоточены на мужчине, который сейчас находился в нескольких десятках метров от меня, окружённый аурой успеха. Я почувствовал лёгкое покалывание в пальцах. И желание закурить снова. Но решил потерпеть. Нужно было сохранять ясность ума. Заведя двигатель своего авто я отправился обратно в полицейский участок.

Глава 5. Снова тайны

Мой рабочий кабинет был всегда убежищем для меня, где я могла, наконец-то, обдумать всё, что произошло со мною с утра. Смерть Деклана, визит Кейда, и внезапное появление офицера Морица всё это требовало теперь глубокого осмысления. Я смотрела в окно, и в этой тишине пыталась собрать воедино пазл из этих событий. Каждый поворот судьбы казался нелепым, словно вырванным из плохого детектива, но реальность была куда более жёстокой. Деклан, такой живой и полный планов всего сутки назад, теперь был лишь воспоминанием, холодным и окончательным. А Кейд его появление было как ураган, принёсший с собой шлейф вопросов и, возможно, ещё большей опасности для меня. И Мориц, этот страж порядка, чьё появление с утра внесло хаос в мой дом.

Я улыбнулась, вспоминая выражение его лица, когда я запустила фамильный нож моего отца в его сторону, который был на подставке возле моего ложа. Это был не просто нож, а символ нашей семьи, который достался мне, после его смерти, и он летел, рассекая воздух, прямо в офицера Морица. В его глазах мелькнула смесь шока, недоумения и, возможно, даже испуга. Именно в этот момент я поняла, что перешла черту, и не было больше пути назад. Нож, сверкнув в тусклом свете комнаты, казалось, отражал мою собственную решимость и мою ярость. Этот бросок был не просто актом самообороны или мести, это было заявление. Заявление о том, что я не потерплю вторжения в мою личную жизнь. И я не готова мириться с любыми попытками вторгнуться в неё.

За окном медленно плыли облака, безразличные к моей внутренней буре. Я провела рукой по прохладному столу, ощущая лёгкую дрожь. Этот кабинет, теперь казался мне клеткой, где я была заперта со своими страхами и неясностью будущего. Мне нужно было понять, что происходит, прежде чем события окончательно вырвутся из-под моего контроля.

Я была всё также погружена в свои мысли, когда дверь кабинета распахнулась, и вошёл Отто, дойдя до моего рабочего стола, он произнёс: – «Клаудия, почему ты мне ничего не сказала про приезд Кейда?», его голос звучал удивленно. – «И, тем более, что приехал офицер Мориц… Всё это выглядит…» Он не успел договорить. Я резко перевела на него взгляд и сказала, как отрезала: «Отто, а не слишком ли ты на себя много берёшь? Ты всё-таки мой личный помощник по работе, а не моей личной жизни!»

Его брови слегка приподнялись, но он не отступил. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с лёгким разочарованием. Он сделал шаг вперёд, но остановился, словно почувствовав невидимую стену, которую я воздвигла между нами.

«Клаудия, я просто хочу понять», – начал он, его голос стал чуть тише, но всё ещё звучал настойчиво. – «Приезд Кейда – это одно. Но офицер Мориц… Это уже совсем другой уровень. Я беспокоюсь о твоей безопасности, о твоей репутации, в конце концов!»

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Безопасность? Репутация? Он говорил это так, будто я наивная девочка, не способная справиться с ситуацией.

«Отто, я ценю твою заботу, правда. Мы давно вместе работаем», – произнесла я, стараясь говорить спокойно, но с явной ноткой усталости. – «Но я сама разберусь. Я не нуждаюсь в твоём круглосуточном надзоре за каждым моим шагом вне работы. Кейд мой любовник, а офицер Мориц прибыл по своему собственному решению».

Я позволила себе лёгкую усмешку, наблюдая за его реакцией. Он явно не ожидал такого ответа. Его взгляд скользнул по моему лицу, пытаясь прочитать мои истинные намерения, но я держала свои карты при себе.

«Я не пытаюсь тебя контролировать, Клаудия», – сказал он, и в его голосе прозвучала нотка обиды. – «Я просто хочу быть в курсе всего, что касается тебя и нашей работы. Особенно когда речь идёт о таких… деликатных вопросах».

«Деликатных?» – повторила я, поднимая бровь. – «Отто, ты сам делаешь их деликатными своим любопытством». Я отвернулась, снова устремив взгляд в окно, за которым начинал сгущаться вечер. Я чувствовала его присутствие за спиной, его невысказанные вопросы, его попытки понять. Но сейчас я не была готова давать ему ответы. Отто был прав в одном – это действительно были деликатные вопросы. Но решать их предстояло мне самой. И я не собиралась делиться своими планами ни с кем, даже с самым преданным личным помощником как он.

«Лучше скажи, когда у нас будет встреча с поклонниками для автограф-сессии по моим старым книгам?», – спросила Клаудия.

«В день похорон Деклана, то есть через три дня. В торговом центре «Зодиак», в семь вечера. Перед презентацией твоей новой книги «Ангел на обочине», которая скоро выйдет, мы проведём встречу с поклонниками. Это поможет создать ажиотаж», – отчеканил я, пытаясь не показывать, насколько меня задело её замечание. Клаудия всегда умела находить нужные слова, чтобы заставить меня почувствовать себя виноватым или, по крайней мере, неуверенным. Её способность переключать внимание с собственных промахов на мои, казалось, была врождённой. И вот сейчас, когда мы стояли на пороге чего-то нового, чего-то, что могло бы изменить всё, её беззаботность казалась мне не просто раздражающей, а откровенно опасной.

Название её книги «Ангел на обочине» звучало так же меланхолично и обречённо, как и сама история, которую она так долго вынашивала. Я помнил, как она впервые начала говорить об этой книге, о героине, потерянной и одинокой, ищущей хоть какой-то свет в кромешной тьме. Тогда я видел в её глазах искру, страсть, которая могла бы зажечь многие сердца.

«Ты уверена, что готова к этому, даты совпадают?» – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. Ведь это большая ответственность и психологическая напряжённость.

Клаудия лишь махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. «Конечно, готова. Я же писатель, в конце концов. А ты, мой дорогой менеджер, должен позаботиться о том, чтобы всё прошло гладко. Ты же у нас мастер по организации всяких мероприятий. Профессионал».

В её словах прозвучала лёгкая ирония, но я знал, что за ней скрывается и доля правды. Я действительно был тем, кто держал все нити в своих руках, кто продумывал каждую мелочь, пока она витала в облаках своего творчества. И, честно говоря, иногда мне казалось, что я делаю больше для её карьеры, чем она сама.

«Я позабочусь обо всём», – ответил я, чувствуя, как внутри нарастает знакомое чувство контроля. «Но ты должна быть готова. Не только к вопросам о книгах, но и к вопросам о… о том, что происходит сейчас».

Она посмотрела на меня, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на страх, но оно тут, же исчезло, сменившись привычной маской безразличия. «Что ты имеешь в виду?» – спросила она, и её голос стал чуть более напряжённым.

«Ты знаешь, что я имею в виду Клаудия», – ответил я, подходя ещё ближе к её рабочему столу. «Твоё поведение в последнее время… Оно не осталось незамеченным. И если мы хотим, чтобы эта презентация прошла успешно, чтобы книга действительно «подогрела интерес», как ты сказала, нам нужно быть на одной волне. А сейчас мы очень далеко друг от друга. И у меня складывается впечатление, что ты многое скрываешь от меня».

Она резко отвернулась, глядя в окно, где уже постепенно начинало темнеть. «Я просто сильно устала Отто», – прошептала она, и в её голосе послышалась нотка искренности, которую я так редко слышал. «Устала от всего, что происходит вокруг», – ответила она и замолчала.

«Клаудия, можно задать тебе более личный вопрос?» – спросил я.

«Спрашивай»,– произнесла она.

«Как долго вы с Кейдом встречаетесь? Ведь он женат», – поинтересовался я.

«Я не буду отвечать на этот вопрос, Отто. Ты свободен», – отрезала она и указала рукой на дверь.

«Как прикажешь, Клаудия», – ответил я, демонстративно поклонился перед уходом и вышел. Уходя прочь из её кабинета, я размышлял о том, как же всё-таки ловко она скрывает своих любовников от меня. Сколько их вообще? О скольких я знаю, а сколько остаются для меня ещё полной тайной?

Её отказ был не просто уклонением от ответа, а демонстрацией власти, тонким напоминанием о том, что мои вопросы, даже самые личные, для неё – лишь пыль на ветру. И эта пыль могла быть развеяна по её усмотрению. Я знал Клаудию достаточно долго, чтобы понимать, что за её безупречной внешностью и отточенными манерами скрывается целый мир, в котором я, Отто Хартманн, занимал лишь одну из многих ролей, которую она могла в любой момент переписать или вовсе вычеркнуть.

Мысль о Кейде, женатом мужчине, с которым она имела отношения, лишь подливала масла в огонь моих размышлений. Это было не просто любопытство, а скорее горькое осознание собственной наивности. Сколько раз я видел её с разными мужчинами, каждый раз находя для себя оправдание, списывая всё на её «особую натуру» или «необычные связи». Но теперь, когда она так откровенно отмахнулась от моего вопроса, стало ясно: я был лишь одним из тех, кто видел лишь фасад, а не истинное лицо Клаудии Вебер.

Сколько их было до Кейда? И сколько ещё будет после него? Эта мысль вызывала неприятный холодок. Я представлял себе её жизнь, бурлящую событиями, полными страсти и интриг, в то время как моя собственная, по сравнению с ней, казалась пресной и предсказуемой. И самое обидное было то, что она, казалось, наслаждалась этой игрой, этим контролем, этой возможностью держать меня в неведении. Моё знание о её любовниках было фрагментарным, обрывочным, как осколки разбитого зеркала, в которых я видел лишь искажённые отражения. А сколько таких осколков я даже не подозревал? Сколько историй, сколько встреч, сколько чувств, которые прошли мимо моего внимания, оставив лишь лёгкий след в её безупречной репутации. И я был лишь одним из тех, кто пытался собрать эти осколки, чтобы увидеть полную картину, но каждый раз терпел неудачу.

И эта неудача, это постоянное ощущение, что я чего-то не знаю, что меня держат на коротком поводке, раздражала больше всего. Я всегда считал себя проницательным, умеющим читать между строк, но Клаудия была книгой, написанной на языке, который я так и не смог выучить. И чем больше я пытался, тем дальше она от меня отдалялась, превращаясь в недостижимый мираж.

Я вспомнил один вечер, когда мы ужинали в ресторане. Клаудия флиртовала с официантом, делая комплименты его галстуку и манере обслуживания. Тогда я списал это на её общительность, на желание быть приятной. Но сейчас, в свете последних событий, это казалось мне тщательно спланированной игрой, способом проверить, насколько я внимателен, насколько я ревнив. И я, как дурак, провалил этот тест, не заметив подвоха.

А сколько таких «тестов» она мне устраивала? Сколько раз я был слеп, глух и нем, позволяя ей плести свои сети вокруг меня, не подозревая, что сам являюсь частью её сложной, запутанной игры?

Я остановился у дверей своего кабинета, и чувствовал себя обманутым, преданным, хотя, по сути, Клаудия ничего мне никогда не обещала. Она никогда не говорила о любви, о верности, о преданности. Она просто была собой, загадочной, притягательной и опасной. И я, зная это, всё равно попал в её сети, как муха в паутину. Может быть, в этом и заключалась её сила? В умении очаровывать, не давая ничего взамен? В способности держать мужчин в напряжении, заставляя их гадать, чего она хочет на самом деле?

Я вздохнул, чувствуя, как тяжесть разочарования давит на плечи. Мне нужно было что-то менять. Нельзя было и дальше позволять Клаудии играть со мной, как с марионеткой. Нужно было либо разорвать эту связь, либо научиться играть по её правилам. Но для этого мне нужно было понять, что это за правила, и готов ли я вообще в них играть. И, честно говоря, я не знал ответа.

Мы жили вместе в её старинном фамильном особняке, и мой кабинет находился в другой его части. Присев за рабочий стол, я решил немного отвлечься на социальные сети и заодно подготовиться к предстоящей встрече с поклонниками её творчества. Списался с её визажистом и стилистом, чтобы уточнить время их прибытия к нам в особняк. После этого ещё раз связался с главным редактором. Он подтвердил, что новая книга уже ушла в печать и это были очень приятные новости. Мысли о предстоящей встрече с поклонниками уже занимали всё моё внимание. Я представлял себе их восторженные лица, их вопросы, их желание прикоснуться к миру, который она создавала. Это всегда было для меня чем-то особенным видеть, как её творчество отзывается в сердцах других людей.

Я проверил, всё ли готово для фотосессии, которую мы планировали после встречи. Освещение, фон, даже мелкие детали всё должно было быть безупречным. Затем я вернулся вновь к социальным сетям, чтобы просмотреть последние отзывы на её предыдущие книги. Каждый комментарий, каждое слово критики или похвалы – всё это было частью её творческого пути, частью нашего общего дела. Я знал, как много сил и души Клаудия вложила в новую книгу, и её выход в тираж был для меня не просто деловой новостью, а личной победой. Я улыбнулся, вспомнив, как она сама волновалась, когда я отправлял её рукопись редактору. Теперь всё позади, и впереди только новый этап.

Я открыл папку с материалами для встречи. Просмотрел список вопросов, которые могли бы задать поклонники, и подготовил несколько ответов. Мне хотелось, чтобы эта встреча прошла не только информативно, но и душевно. Чтобы каждый, кто придёт, почувствовал себя частью нашей истории, частью мира Клаудии Вебер. Я знал, что она ценит эту связь с читателями, и я хотел сделать всё возможное, чтобы эта связь стала ещё крепче между ними.

Последний солнечный луч пробивался сквозь высокие окна кабинета, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Я почувствовал умиротворение. Несмотря на всю суету и подготовку, в этом кабинете, в этом особняке, всегда царила особая атмосфера творчества. Я знал, что впереди много работы, но сейчас, в этот момент, я чувствовал себя готовым ко всему.

В голове гудело. Один любовник Клаудии мертв. Второй женат. И она, чёрт возьми, под подозрением в убийстве. Да ещё и этот коп, прицепившийся к ней, как репейник.

Я сильно скучаю по тому времени, когда мы доверяли друг другу без сомнений. Сейчас мне кажется, что она что-то скрывает или преследует какие-то свои личные цели, и это не то, чего хочу я.

Глава 6. Встреча с поклонниками

Невероятная ирония судьбы. День, когда я ждала встречи со своими поклонниками, стал днём прощания с Декланом. Мы не были вместе в привычном понимании, как пара. Наши встречи были лишь для удовлетворения физической потребности. Но жизнь, как говориться продолжается, и мне пришлось собраться с силами и начать готовиться к предстоящему вечеру.

Утро началось относительно спокойно, и я, позавтракав вместе с Отто, наслаждалась последними минутами перед предстоящей суетой. К 12 часам дня приехала моя визажист Клара. Она была настоящая волшебница, каждый штрих её кисти, казались шагами к чему-то важному. Я смотрела на своё отражение в зеркале, и мне нравилось то, что я видела. Затем появился мой стилист Мартин, платье, которое он выбрал, было не просто тканью, а воплощением моей уверенности, а макияж и причёска лишь подчёркивали эту внутреннюю силу.

Отто, наблюдавший за процессом со стороны, кивнул мне, когда закончили и произнёс: «Ты великолепна Клаудия», его слова прозвучали как самая важная оценка. Я почувствовала, как напряжение последних дней начало отступать, уступая место спокойной решимости. Теперь я была готова не просто представить свои книги, но и показать себя ту, кто вложил в них столько труда и сил.

Дорога в торговый центр для меня пролетела незаметно. Впереди ждала встреча с моими читателями в книжном магазине «Буква». Отто, как всегда, оставался в тени, но его присутствие ощущалось во всём, он был тем самым серым кардиналом, который дирижировал всем процессом, словно опытный режиссёр. Вопросы сыпались градом: кто-то ностальгировал по старым сериям моих книг, выходивших ещё на заре моего творческого пути, кто-то жаждал раскрыть все тайны и узнать мои впечатления от работы над новой книгой. Я же, стараясь никого не разочаровать, мастерски лавировала в ответах, находя золотую середину.

Мой менеджер следил за всем, его присутствие ощущалось в безупречной работе звука, в том, как быстро решались любые мелкие накладки, в том, как он ненавязчиво направлял поток вопросов, если они вдруг начинали иссякать, или становились слишком однообразными. Это было похоже на тонкий танец, где каждый шаг был выверен, и я, как исполнительница, чувствовала эту поддержку, позволяющую мне полностью отдаться общению с читателями. Я старалась передать им свою искреннюю радость от встречи, от возможности разделить с ними свою страсть к книгам.

Я видела в зале в основном женские лица, но тут мой взгляд зацепился за офицера Морица. Он стоял чуть поодаль, с книгой в руках, и казалось, впитывал каждое мгновение, проведённое с ней. Это было не то чтобы сбивающим с толку, скорее наоборот я ощутила невероятную собранность и полную готовность к действию. Его присутствие, стало своеобразным вызовом, и проверкой меня на прочность. Я всегда старалась выкладываться на полную, но в этот вечер, зная, что за мной наблюдает человек, привыкший к дисциплине и порядку, я чувствовала особую ответственность. Каждое движение, каждое слово – всё должно было быть безупречным. Интересно, что же он такое читает? Наверняка что-то серьёзное, может, трактат по тактике или историю великих сражений. Вряд ли любовный роман, хотя… кто знает, что скрывается за маской строгого офицера? Я поймала себя на мысли, что мне любопытно узнать его мнение о том произведении, которое он сейчас держит в своих руках. Как человека, привыкшего анализировать и оценивать. Эта мысль придала мне ещё больше уверенности. Я улыбнулась залу, и, кажется, мой взгляд на мгновение задержался на нём. Он слегка кивнул, почти незаметно, но я это увидела. И этого было достаточно.