Во власти глубин

— Ты когда-нибудь встречала участника войны? — его голос был еле слышен.

— Нет, аристократы ведь не воюют, — чётко ответила я, исходя из реалий высшего общества.

— Верно… они сидят в своих дворцах, пока воюют низшие смертные и бессмертные, — его голос не был повышен, но у меня по коже прошли мурашки.

Его взгляд был направлен вдаль, но напряженные мускулы будто кричали, что передо мной хищник, готовый рвать и метать.

— Я сказала что-то не так? — я хотела понять его реакцию, ведь впервые видела у него такой суровый взгляд.

— Нет-нет! Всё нормально. Прости, отвлёкся, — он снова лучезарно улыбнулся и погладил меня по голове, словно ребёнка. Я не была ребёнком. Мне уже было пятнадцать. Но отчего-то отпрянуть не хотелось.

— Ну так что? Какой любовный роман мне привезти в следующий раз? — я закатила глаза, чем вызвала новый приступ его хохота.

***

Глубокой ночью я проходила мимо покоев матери и остановилась, услышав тихий шёпот — она говорила с главной фрейлиной Мерилин.

— Бугач явился снова?

Мои глаза расширились. Это был муж тёти Виктории. Дядя. Они говорили про него. Я навострила уши. Затем подошла поближе и заглянула в щель.

— Увы, Ваше Величество. Он не счёл нужным ни уведомить вас о визите, ни просить разрешения.

Голос фрейлины дрожал, она быстро тараторила.

— Да как он смеет? Для него законы матриархата не существуют? Отныне ему запрещено посещать всё королевство. Не только дворец.

Голос матери резал, словно сталь. Я сжала губы. После смерти тёти именно он стал моей главной поддержкой. Не хладнокровная мать и не фрейлины, замершие в страхе. Именно он учил тому, что жизнь продолжается. Человек, сам переживший утрату, поддерживал меня морально в то время, когда я нуждалась в этом от родной матери.

— Ваше Величество, вы не можете так поступить, — опешила Мерилин.

Дальше пошёл шёпот, который я не могла разобрать. С протяжным вздохом я зашагала к своим покоям. Должен быть способ разрешить ему визиты. Я не хотела лишаться наставника и дяди. С тяжёлыми мыслями я легла в кровать, но они не давали уснуть. «Надо найти способ помочь ему. Но захочет ли он сам? Может, я навязываюсь? Но будь это так, он бы не посещал меня так часто». С этим вздохом я погрузилась в сон.

***

Утро началось с яростных криков. Я проснулась и села на кровати, сонно зевнув.

— Да что происходит? — промямлила я, вставая.

Накинув первое попавшееся платье, я спустилась к тронному залу. Он был величественен: хрусталь и алмазы в интерьере напоминали сосульки льда. Не зря мы жили на острове Льда. Каждый житель имел особый дар — криокинез. Я не была исключением, но таланта матери или потенциала покойной тёти не имела.

В центре зала гордо стоял дядя Бугач. Напротив него — мать, сидящая на троне, украшенном расплавами серебра, платины и драгоценного алмаза. Она сжимала кулаки по сторонам. Казалось, воздух пропитан инеем от её силы. Холод резал лёгкие при каждом вдохе.

— Думаю, я предельно ясно выразилась: в посещении отказано. Покиньте дворец и королевство, пока мне не пришлось выгнать вас силой.

Её взгляд бил холодным, прожигающим насквозь. Однако он не отступал, отказываясь подчиняться. Демонстрация способностей матери его не пугала.

— А вы попробуйте. Вызовите всю свою охрану, если нужно. Но я сомневаюсь, что хоть кто-то из вас сможет сдвинуть меня ни на шаг. Да и к тому же, если соизволили отказать, имейте храбрость высказать мне в лицо причину!

Он не кричал. Ему это было не нужно. Каждый звук ощущался словно гром, заставляя трепетать — то ли от страха, то ли от волнения. Я прикусила губу. Впервые я видела, чтобы кто-то столь открыто выступал против матери. Она всегда была властной женщиной и привыкла к подчинению. Даже я, её единственная дочь, не имела права голоса.

— Вам столь интересна причина? Ну что ж, я её выскажу. Мне не нравится тот факт, что вы крутитесь вокруг моей дочери и портите её образование своей мужской лженаукой.

Её лицо искривилось в презрении. Я застыла. Она поступала с ним так жестоко только из-за того, что он обучал меня? Это было пиком моего терпения. Она могла высказывать что угодно мне, но не человеку, который, несмотря на собственную боль, поддерживал меня и мои мечты.