Полная версия:
Сообщница Злодея
Ханна Николь Мерер
Сообщница Злодея
Hannah Nicole Maehrer
Accomplice To The Villain
Copyright © 2025 by Hannah Nicole Maehrer
All rights reserved, including the right to reproduce, distribute, or transmit in any form or by any means.
Translation copyright © 2026
This edition is published by arrangement with Alliance Rights Agency c/o Entangled Publishing, LLC
Cover illustration and design by Elizabeth Turner Stokes
Interior map art by Elizabeth Turner Stokes
Перевод с английского языка Иты Куралесиной
Иллюстрация на переплете MARKASS
© Куралесина И., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *Моим бабушкам и дедушкам – Джорджанн, покойному Ричарду, Розали и Джеймсу – за то, что так щедро дарили мне свою любовь к историям.
Я вас всех безмерно люблю.
И всем вам: вот так я представляю себе, каково быть сообщницей фэнтези-злодея без особых моральных ориентиров.
«Сообщница Злодея» – юмористическое ромэнтези, в котором с балкона выкидывают отрубленные конечности потехи ради, а офисные пикси отравляют зелье бодрости. Вдобавок в этой истории содержатся элементы, которые подойдут не всем читателям. Здесь встретятся: кровь, смерть, сражения, серьёзные раны, сильная боль, пытки, проблемы в семье, грубая речь, сексуальные сцены, насилие над детьми и жестокое обращение с животными. Если вы чувствительны к этим темам, будьте осторожны.
Пролог
Давным-давно…
Первый месяц работы Эви Сэйдж у Злодея был довольно нетривиальным, хотя и не катастрофическим. То бодрящее зелье разольётся, то стажёр отравится. Правда, случались время от времени всякие… странности. Вот, например, её вызвали на работу на два часа раньше ради совещания, хотя она почти не сомневалась, что тут хватило бы короткого сообщения с вороном.
«Неужели больше не на что пожаловаться, Эви? Например, на кисть руки, которую ты нашла в мусорке на той неделе!»
Хотя, по крайней мере, это дало ей возможность предложить боссу «руку помощи». Чистый ужас на его лице так насмешил, что ей чуть не стало плохо.
Слегка смущало только, что босса больше задели невинные шуточки Эви, чем чья-то конечность, которую он пихнул в корзину для бумаг – а Бекки свирепела, когда они смешивали другой мусор с бумагой на переработку, – но Эви не стала спорить.
Вздыхая и протирая глаза спросонья, она подождала, пока невидимый барьер вокруг Маньяк-мэнора рассеется под пальцами. Она полюбовалась восходящим солнцем, которое уже бросало первые лучи на пока ещё тёмное небо. Как будто кто-то пролил оранжевую и розовую краску на тёмно-серую ткань – красиво, если что-нибудь вообще может считаться красивым до восьми утра.
Марв, Бесславный гвардеец на посту у ворот, дружелюбно помахал, и Эви широко улыбнулась ему и поцеловала в щёку, отчего он зарделся.
– Доброе утро, миз Сэйдж! Ранёхонько вы сегодня!
Его от природы буйные волосы прятались под красным кожаным шлемом, а Эви свои заплела в косу набок, и несколько выбившихся прядок порхали у лица на утреннем ветерке.
Эви отошла, большая деревянная дверь отворилась со знакомым скрипом, и прохлада вестибюля коснулась щёк и принесла с собой запах жжёного дерева и плесневелых стен.
– Спешу как на пожар… и, зная босса, возможно, в буквальном смысле.
Марв фыркнул от смеха, а каблучки Сэйдж зацокали по каменному полу. Вестибюль и освещался, и согревался факелами. С другого края пустой просторной залы донёсся тихий стон – из единственного тёмного угла.
Нахмурившись, Эви помахала рукой.
– Эй? Что бы за жуткий звук вы там ни пытались издать, не могли бы вы выбраться на свет, а то вас не видно? А я покричу как полагается.
– Сэйдж? Ты слишком рано. – Тёмный силуэт шевельнулся в укрывающей его тени.
У Эви мурашки побежали по спине от хрипотцы в его голосе.
Она фыркнула, вздёрнула бровь, откинув толстую косу на спину, и сложила руки на груди.
– Тут я с вами соглашусь. Мне бы лежать в кроватке, обнимая дорогого друга.
Он, кажется, поперхнулся.
– Друга? – В голосе босса прорезалась странная предостерегающая нотка, от которой Эви слегка поёжилась.
– Да. – Она скрестила руки на груди. – Его зовут мистер Маффинс.
– Мистер Маффинс? – Тень чуть приблизилась к свету, голос был хриплый и озадаченный. – Ты спишь с мужчиной по фамилии Маффинс? Пустырь, что за имя такое?
Эви прикусила губу, чтобы не улыбнуться этой вспышке ярости.
– Нормальное имя для плюшевого мишки, которого мне подарили в шесть лет.
Повисла долгая пауза, нарушенная одним звуком:
– А…
Эви прыснула и подошла поближе, он тоже наконец-то вышел на свет факелов, в расцветающую под лучами утреннего солнца комнату. Эви остановилась в паре шагов, вытаращившись на него, и выпалила, не успев подумать:
– Ого, ну и видок у вас!
Покрытая паутиной логическая часть мозга вздохнула и отошла в сторонку, чтобы не созерцать дальнейшее.
Обычно аккуратная щетина босса превратилась чуть ли не в бороду, рубашка выбилась из штанов, волосы растрепались, а выглаженные некогда штаны совершенно измялись.
– Не нужно комплиментов, Сэйдж. Не умею их принимать.
Эви забеспокоилась. Даже эта колкость показалась ей странной, будто насторожённой. Откашлявшись, она подошла поближе, окинула взглядом босса целиком. Синева под глазами, сжатые пальцы, сцепленные зубы, набухшая на лбу жилка.
Эви нахмурилась, цокнула языком.
– Неужели стажёры опять пожелали доброго утра? Я же говорила им, что любезно здороваться строго запрещено.
Босс на миг прикрыл глаза, сжал губы, словно ещё немного – и получится уничтожить ту эмоцию, которая прорывалась на них.
– Мне, конечно, нравится винить других в своих ошибках, но боюсь, за мой внешний вид остаётся винить только себя. – Его тёмные глаза обежали её мягкое оранжевое платье, и он сжал кулаки, очевидным образом осуждая выбор цвета. – И тебя, надо полагать. За то, что осмелилась узреть меня в таком виде.
За его спиной внезапно хлопнула, закрывшись, дверь, и Эви подскочила, схватившись за колотящееся сердце.
– Да меня-то за что винить? Это же вы меня вызвали в такую рань.
Он нахмурился ещё сильнее, если это вообще возможно, и стал только красивее…
«Если ЭТО вообще возможно».
Эви, взвинченной и сонной, надоело ждать, пока до босса дойдёт.
– Вы прислали ворона…
Босс непонимающе уставился на неё, и она затараторила, торопясь избавиться от старых мыслей, чтобы освободить место для новых.
– Он нарисовался у меня за окном в четыре утра, перепугал до смерти. У него была записка, что рано утром нужно встретиться и обсудить что-то срочное…
Босс хмыкнул, не разжимая губ. Этот звук прогнал из организма Эви всю сонливость – как бодрящее зелье, только лучше, теплее.
– Не помню – ни как писал, ни как отправлял… Терпение у меня сегодня на нуле, и память, видимо, тоже. Наверное, написал, ещё не проснувшись. Не обращай на ворона внимания.
Со двора донёсся звон – видимо, утренняя тренировка Бесславной Гвардии с оружием. Это показалось Эви уместным: она бы тоже сейчас схватила что-нибудь острое и воткнула боссу в ногу.
– Не обращать внимания? А на то, что ваша проклятая птица отняла у меня два с половиной года жизни, тоже не обращать внимания?
– До жути точная цифра, – сказал босс, опуская ладони на свою узкую талию.
– Мне тоже было жутко, – парировала Эви и ухмыльнулась, встретив его сердитый взгляд.
– Магия требует точного контроля, и, видимо, время от времени во сне, когда я расслабляюсь, дар просыпается, и отдыхать дальше становится затруднительно.
В груди у Эви зашевелилось нечто, что она назвала бы сочувствием, и её злость рассеялась, как тени на солнечном свету.
– Сочувствую. Могу я чем-нибудь помочь?
У босса отвисла челюсть.
– С чем, с моей магией смерти? С магией, от которой все разбегаются с воплями?
Эви невинно захлопала глазами:
– Вот помогу – а потом могу и побегать, и поорать, если вам от этого полегчает.
Ступор на его лице чуть не обратился смехом, ещё бы чуть-чуть…
Но, разумеется, всё пошло прахом – так уж у Эви на роду было написано.
Внезапно согнувшись, Злодей со вздохом уткнулся в колени.
– Да чтоб… Ладони горят, и рука… – Он схватился за бицепс.
Эви нежно коснулась его ладони, но этот человек едва ли привык к нежности. Разумеется, он отреагировал грубо и испуганно. Отскочил, будто Эви прижгла его огнём.
– Сэйдж, ты в своём уме? Я сейчас опасен!
– Знаю, – мягко ответила она. – Вы же ещё не пили зелье.
– Не смешно, – прохрипел он.
Эви склонилась ближе, чтобы заглянуть ему в лицо.
– Жалко, но ничего страшного. У вас тоже юмор плоский, как доска, но я же ничего, не плачу.
Смягчившись, босс поднял озадаченный взгляд, потом покачал головой, но уже беззлобно:
– Сэйдж, откуда ты тут взялась на мою голову?
Она сложила руки на груди:
– Ногами пришла.
– Это был риторический вопрос, – ответил босс, но его будто отпустило, судя по голосу.
– На такие вопросы забавнее всего отвечать.
Босс вздохнул; он сдался, Эви сразу это поняла.
– Почему, Сэйдж?
Упираясь рукой в колено, Эви наклонилась ниже.
– Потому что это вас бесит.
Сорвавшийся с его губ тяжёлый вздох мог бы практически сойти за смех, дай Эви волю воображению. Босс выпрямился во весь рост, поглаживая костяшки, и последние следы напряжения изгладились, вернув лицу обычное невозмутимое выражение.
Ни Эви, ни кто другой не видели саму магию Злодея – и вряд ли это случится в будущем, – но она чувствовала, как нечто очень тёмное движется по комнате, уже меньше, чем несколько секунд назад, и всё равно этого следовало бояться. Вот только почему-то она чувствовала, что ей приятно и почти… уютно?
Она не сдвинулась с места.
– Уже лучше, сэр?
Босс медленно обернулся к ней, нахмурив брови.
– Да. Лучше. А как ты…
Эви пожала плечами, взгляд её метнулся к блестящей испарине у него на лбу.
– Мне кажется, что сложнее сосредоточиться на боли, когда отвлекаешься, а я превосходно умею быть отвлекающим фактором.
Она вынула из кармана жёлтый носовой платочек, отважно шагнула вперёд и принялась утирать боссу лоб, другой рукой для равновесия опираясь ему на плечо. Этот человек был выше всяких разумных границ.
Эви сделала себе пометку переобуться в туфли на каблуках повыше.
Чтобы выговаривать ему с большей эффективностью. Только ради этого.
Его рука покрылась гусиной кожей – видимо, царящий в комнате холод наконец пробился сквозь адреналин.
– С-спасибо, Сэйдж. – Он прижал яркий платочек к костяшкам, жёлтый цвет контрастировал с полностью чёрным облачением босса. – Я скоро верну. Чистый, конечно.
Эви с мягкой улыбкой покачала головой:
– Оставьте себе. Вам всё равно не помешает яркое пятно в гардеробе.
Босс кивнул, обдумывая её слова и будто проводя внутреннюю лексическую инвентаризацию.
– Хорошо.
С другого края комнаты тихо квакнули, и взгляд Эви обратился туда, где поблёскивала корона Кингсли и его золотые глаза. За то краткое время, которое она провела в офисе Злодея, она привязалась к причудам этого лягушонка, а его очаровательные таблички стали милым дополнением к тому, что оказалось более чем грязной работой.
Буквально.
– Доброе утро, Кингсли. Какой ты сегодня красавчик!
В ответ на это заявление последовал ещё один квак, и босс раздражённо закатил глаза. Очевидно, слишком много любезностей.
– Он явно замыслил какую-то пакость. Что ты здесь забыл, Кингсли? Снова пытаешься улизнуть?
– Может, просто пришёл проведать вас, – предположила Эви, увядая к концу предложения под сердитым взглядом Злодея. Она аккуратно отступила ближе к лестнице и к Кингсли, который мстительно царапал что-то на своей табличке.
– Да непохоже, – бросил босс, обходя её и делая два широких шага вверх по скрипящей лестнице. Что, если задуматься, было странно: откуда скрип? Лестница-то каменная.
– Что это? – спросила она, оглядываясь по сторонам. И зря. Смотреть следовало наверх.
– Сэйдж!
Не успела она и вздохнуть, как её оттащили в сторону, как куклу, и она испуганно вскрикнула, когда за спиной сильно грохнуло. Она закашлялась в поднявшейся пыли, а сверху, сквозь дыру в крыше, вдруг ударил луч света.
– Ты цела? – спросил босс, и его низкий голос вернул её из адреналинового шторма, от которого мысли метались по кругу. Его тёмные глаза оглядывали её, крупные руки держали за плечи. Эви мысленно вернулась в момент их первой встречи в лесу. Она-то думала, что с течением времени его прикосновение перестанет так потрясать её… Ничего подобного.
Она смогла лишь кивнуть, а Злодей отдёрнул руки и бросился к обвалившемуся куску крыши, который едва не похоронил Эви под собой.
– Позвать кого-нибудь починить крышу, сэр? – осторожно спросила она, удивляясь ровному тону, хотя сердце едва не выпрыгивало из груди.
– Тебя чуть не раздавило, а ты беспокоишься о крыше? – Злодей несколько сердито воззрился на неё.
Эви пожала плечами:
– Всё ещё не самый опасный день моей карьеры, хотите – верьте, хотите – нет.
Что-то мрачное промелькнуло на его лице, мрачнее обычного. Он уставился на дыру в крыше, глубоко дыша, чтобы успокоиться.
– Ты ещё новенькая, Сэйдж. Не переживай. Всё ещё впереди.
Она рассмеялась, и Злодей поморщился, будто съел кислую виноградину.
– Ну, эм… так что там с крышей?
– Замок старый. Наверное, само от времени обвалилось. Какие-нибудь болты проржавели. Поручу кому-нибудь осмотреть дыру и залатать. Такого больше не повторится.
– Хм… Жалко. Смертельная угроза неплохо бодрит по утрам.
– Давай остановимся на бодрящем зелье, Сэйдж. Если точнее, я говорю про себя. Ещё точнее – жду его на своём столе через двадцать минут. Только не споткнись тут.
Злодей поддал ногой кусок крыши, будто та смертельно его оскорбила, и Эви восприняла это как разрешение уйти. Она ловко запрыгала среди обломков, слегка закашлявшись от поднятой в воздух пыли. Ей под ногу что-то попалось, со звоном полетело по полу. Эви наклонилась, собираясь подобрать, но чуть не упала на второй такой штуке. В руке блестел металл. Болты. Вовсе не ржавые. И вообще-то совершенно нетронутые.
– Говорил же, осторожнее.
Эви остановилась, обернулась к боссу, и он показался ей старше, чем был на самом деле. На его плечах будто лежала ноша, которой он не мог поделиться ни с кем.
Эви широко улыбнулась и постаралась не обижаться, когда босс поморщился.
– Я невнимательная.
– Когда-нибудь это доведёт тебя до беды, мне кажется.
Эви наморщила нос, развернулась, махнув подолом платья, и бросилась к лестнице, чтобы добыть и себе, и боссу по чашке зелья из котла. Кингсли скакал рядом, ловко держа в перепончатой лапке табличку, на которой было написано то самое слово, над которым он работал до этого.
«ОПАСНОСТЬ».
Эви слегка улыбнулась:
– Ты припоздал с предупреждением, Кингсли.
Осторожно поправив ему корону, Эви пошла по лестнице. Дерзко окликнула босса, бросив ему болты, которые тот без труда поймал и озадаченно уставился на них.
– А мне кажется, когда-нибудь моя невнимательность доведёт до беды вас!
И чуть не застыла, услышав снизу некий звук. Будто Злодей что-то прошептал.
Что-то такое, что ужасно походило на…
«Уже довела».
Глава 1. Кингсли
С потолка свисали отрубленные головы… и одна из них принадлежала Тристану Маверину.
Александр Уильям Кингсли проснулся с колотящимся в скользкой зелёной груди сердечком. Наступив на подушки в своей позолоченной кроватке, он выглянул со своего насеста на спящего в кровати мужчину и слегка выдохнул, лишь когда увидел, что грудь Тристана Маверина размеренно поднимается и опускается, и услышал, что лучший друг слегка похрапывает.
Просто жуткий кошмар. Вот и всё.
Александр не стал останавливаться на этом и уж тем более не попытался бы передать свой сон по одному слову за раз. Наступило утро, птички счастливо пели снаружи, и он проснулся…
Снова в теле лягушки.
Это был совершенно другой кошмар – ну, или, по крайней мере, раньше он так думал. За десять лет траура по жизни человеком Александр нашёл в своём текущем положении несколько плюсов.
1. Никаких утомительных ожиданий от окружающих, что ты неизменно будешь галантным кавалером (потому что кто в своём уме будет ждать этого от лягушки?).
2. Не нужно заполнять тишину пустой болтовнёй. Обнаружилось, что в большинстве случаев вполне достаточно одного слова.
3. Он был достаточно маленьким, чтобы шастать по замку куда захочется и присматривать за друзьями (и невозможно переоценить, насколько его друзья нуждались в присмотре).
4. Люди часто забывали, что он некогда был человеком, и выбалтывали при нём всякие секреты, признания и даже чувства. Каждый день – свеженькое шоу!
5. И последнее, но определённо самое приятное – можно было наблюдать, как его лучший друг, Злодей, человек, который, по мнению Александра, никогда бы никому не открыл своё холодное чёрствое сердце, искренне, глубоко и безудержно влюбился в Эви Сэйдж.
Из коридора донёсся визг, и Тристан резко подскочил, как Александр незадолго до этого.
– Какого пустыря? Кто орёт? – пробурчал Злодей, ещё не проснувшись, и обернулся к Александру. – Кто-то из Сэйджей, да?
Прошло две недели с момента нападения Славной Гвардии на замок, похищения беременной гивры, возвращения мамы Эви, Нуры, из убежища среди звёзд. Целых две недели, как Эви и Тристан не разговаривали – отчасти из-за сокрушительного влияния Эви на дар Тристана, а отчасти, по мнению Александра, потому что эти двое, скорее, лбами столкнутся, чем признают свои чувства.
Их тихое избегание друг друга Александр даже начал называть всеобщей пыткой.
Тристан заворчал, откинул одеяло и натянул рубашку, которая висела на стуле у нового письменного стола. Каким-то образом это идеально совпало с моментом, когда Лисса Сэйдж с хохотом вломилась в дверь и резко остановилась, заметив угрюмую мину Тристана.
– Эви сказала, что, если будете ходить с таким лицом, оно так и останется, лорд Тристан, – заявила Лисса, помахав Александру.
Тот помахал в ответ перепончатой лапкой. Лисса Сэйдж была просто прелесть, как и все дети, которых ещё не коснулись ужасы взрослой жизни.
И нехватка здравого смысла.
– Вот и хорошо. Мне так больше нравится, – буркнул Тристан, заправляя рубашку в свободные штаны, а Лисса побежала открывать тёмные занавески на окнах.
Внутрь хлынул утренний свет, а Лисса озадаченно взглянула на Тристана:
– Так больше нравится? Почему?
– Мне нравится выглядеть злым и свирепым, – ответил Тристан, суя ноги в поношенные сапоги.
Лисса поджала губки, а потом пробормотала:
– Но у вас же не так получается. Выглядит, скорее, будто вам хочется в туалет.
Александр внутренне заржал и бешено застучал мелком по табличке – поначалу, когда Тристан только подал ему эту мысль и расставил во всех комнатах корзинки с маленькими табличками и мелками для Александра, это давалось нелегко. В первые несколько раз почерк выглядел чудовищно, но он тренировался десять лет, и теперь все с лёгкостью читали написанное.
Он гордо поднял табличку.
«АГА».
– Я все твои таблички сейчас повыкидываю на хрен! – рявкнул Тристан. Угроза была пустая, Тристан грозился этим кучу раз много лет подряд, но Александр знал, что его друг никогда этого не сделает.
– Лисса! – зазвенел в коридоре другой голосок. – На кухне тебя ждёт завтрак!
Александр узнал: Эви Сэйдж, ученица Злодея, недавно получившая повышение.
А если бы он и не узнал хозяйку голоса сразу, хватило бы одного взгляда на то, как застыл Тристан при первом звуке, будто ещё одно слово – и он развалится пополам.
– А вы не присоединитесь к завтраку, лорд Тристан? – Лисса взглянула на него, а потом широко и невинно улыбнулась Александру.
Тристан вытаращился на дверь, будто пытаясь силой воли удержать Эви подальше от неё. Но Александр слишком хорошо изучил внутреннюю борьбу своего друга и понял, что Тристан в то же время мечтает, чтобы Эви вошла в комнату. Это, по мнению Александра, за последние две недели превратилось в обряд мазохизма.
Следовало признать, что Злодей постоянно посматривал на девушку, так что это была не новость. Начиналось всё с любопытства, будто изучаешь лабораторный экземпляр, потом нехотя перешло к загадочным взорам, а дальше – на текущую стадию, к взглядам, полным муки, отчаяния и гнева. Но последние две недели довели его добровольные мучения до нового предела. Злодей прятался за углом, торчал в дверях и прижимался ухом к любой стене, за которой оказывалась Эви.
Всё это мало чем отличалось от того, что происходило раньше…
«Если не считать нытья».
– Позавтракаю в кабинете. – Тристан замер на полушаге к двери. – А твоя сестра… зайдёт за тобой?
Лисса невинно покачала головой.
– Нет. Она уходила по делам, только вернулась.
Тристан не изменился в лице, но в глазах появилась тревога, и он уставился на девочку, хоть и опустился, вспомнив о манерах, на одно колено, чтобы сравняться с ней в росте.
– По каким делам, маленькая злодейка? Что ты имеешь в виду?
Лисса пожала плечами и махнула в сторону двери, за которой звучал голос Эви.
– Не знаю. Просто сказала, что сходит куда-то с Кили и что мне с ними нельзя.
Александр не удивился, заметив, как Тристан стиснул зубы и как потемнели от тревоги его глаза. Замок был рассекречен, листовки «Разыскивается» с изображением Эви и подписью «Преступница» висели по всему Реннедону, и за неё обещали щедрую награду. Единственной защитой от Славной Гвардии оставались колючие заросли, посаженные садовником с чёрного рынка, и пока что они показали себя достойной защитой от солдат короля, но за стенами замка… там было по-настоящему опасно. Очень.
С другой стороны, присутствие Кили – начальницы гвардии Злодея – указывало на то, что Эви не грозила серьёзная опасность. Эта женщина получила свою должность по очень весомым и очень жестоким причинам.
Умом Александр понимал: причин для беспокойства нет. Он подозревал, что Тристан тоже это понимает, и хотя Александр был лягушкой, а не телепатом, но когда десять лет целыми днями наблюдаешь, становишься своего рода мастером-наблюдателем. Но это было неважно.
Не требовалось никакого мастерства, чтобы посмотреть на Тристана Маверина и убедиться, что чувство, кипящее в нём, – чистейшая ярость.
Но Лиссе, которая с тревогой взирала на него большими карими глазами, Тристан не продемонстрировал ни капли этого чувства.
– Раз Эви занята, может, устроим сегодня чаепитие, лорд Тристан?
Того, кажется, порадовала смена темы: он кивнул, и уголки его губ слегка поползли вверх.
– Полагаю, мою вечернюю стрельбу по мишеням можно перенести.
Лисса взвизгнула и бросилась к двери – оставалось надеяться, что она не знает о стажёрах, выступающих в роли мишеней.
Александр и Тристан проводили Лиссу Сэйдж взглядами, и над опустевшей, лишившейся радости комнатой повисла мрачная атмосфера. Тристан со вздохом подошёл к шкафу и достал оттуда вещь, которая, как знал Александр, была для него крайне важна.
В руках Тристан держал шарф, который Эви оставила ему в их первую встречу. Александр с мучительным состраданием глядел на то, как Тристан поднёс шарф к лицу и закрыл глаза.
Даже для лягушки это было слишком грустное зрелище.
Александр Кингсли перевёл взгляд на пол, пока его друг оплакивал свою судьбу, которую вполне мог бы изменить.
Если бы ему только хватило человечности.
Глава 2. Злодей
Тристан Артур Маверин относился к пыткам со всей серьёзностью, но последние две недели стали открытием даже для него.
Попытки держаться подальше от Сэйдж напоминали хоррор-постановку, которую он видел в театре пару лет назад: очень плохо, очень кроваво и заставляет задуматься, а в здравом ли он уме. Дверь была приоткрыта, и доносящийся из-за неё рабочий шум вызывал у Тристана ломоту в висках. Но даже так он не мог заставить себя закрыть её.
Потому что, когда там, в дальнем углу офиса, оказывалась Сэйдж, Тристан слышал, хоть и напрягая слух, как она напевает.
Нельзя было закрывать дверь… и лишаться этого.
Даже если этот звук ранил не меньше, чем исцелял.
