Объект «Любимая»

Он вышел и закрыл за собой дверь.

А я устало опустилась на колени. Душившие слёзы вырвались наружу, и я зарыдала. Всё было зря.

Следующие две недели мы не виделись.

Я спускалась на кухню, только когда Алекс уходил. Не хотела с ним пересекаться.

А ещё пришлось готовиться к сессии и ездить на занятия. Новый вуз и новая группа – не примирили меня с юридическим. Я не блондинка в законе, право совсем не моя история. Зато так как Корсакову было плевать, где я и что со мной происходит, то почти каждый день я ходила в музей изобразительных искусств. Иногда прогуливая лекции.

– Я часто вижу вас здесь.

– А? – Я вытащила наушник и обернулась к симпатичному парню, присевшему рядом на лавочку.

– Вы сидите или у Айвазовского, или у Боголюбова.

– Люблю море, – улыбнулась я. – Как можно было так гениально передать его беспокойство и одновременную статичность?

– «Ночь над Босфором» – это всё же не «Девятый вал».

– Но я всё равно слышу плеск воды.

– Меня зовут Марк, я куратор выставки.

Он выглядел лет на двадцать семь, может, чуть старше. Белокурые волосы, чуть выгоревшие на концах, были зачёсаны набок и слегка вились у висков. Зеленоватые глаза смотрели внимательно, с тем мягким, ненавязчивым любопытством, какое бывает у людей, привыкших подолгу разглядывать картины. Высокий, но худощавый. Длинные пальцы, острые ключицы, выступающие под расстёгнутым воротом рубашки – весь он был какой-то акварельный, будто сам сошёл с одного из полотен, которые курировал.

– Агата, любитель живописи.

– Ты учишься у нас в институте?

– И да и нет. Учусь, но на юридическом.

– Но душа лежит к живописи? – прозорливо уточнил он.

– Да, а ты художник или музейный работник?

– Всё вместе. Художник, преподаватель и музейщик, но не старушка-смотрительница, – засмеялся парень, – а подбираю полотна.