Замерзшие сердца

Да, именно так. Этомоя фраза, сказанная в момент расставания.

Я мотаю головой, отчаянно пытаясь вырвать ее когти из памяти. Отворачиваюсь к стойке и поднимаю два пальца, чтобы заказать себе выпить.

– Невежливо убегать посреди разговора. – Грейси, явно не желая отступать, хватает меня за предплечье.

Смотрю на нее настолько холодно, насколько получается.

– Невежливо влезать в чужие беседы, – огрызаюсь я, отдергивая ее пальцы.

– Скажи спасибо, что помогла. Тебе ведь нельзя отвлекаться.

– Твой брат в курсе, что ты здесь?

– Онбрат, а не отец. С чего он должен знать?

– Это захолустье кишит подонками. Или ты с закрытыми глазами ходишь?

– Я в состоянии о себе позаботиться, Тай. – Грейси берет меня под руку, как будто опровергая свои же слова.

Стараюсь не реагировать.

– Куда твои друзья подевались? Тебе что, доставать больше некого?

Грейси, игнорируя обидную реплику, в один присест допивает красный напиток – я даже не заметил, когда она успела его заказать. А потом грубо дергает меня за руку.

Без всякого желания отхожу от стойки. Вздыхаю, осознав, что она тащит меня в сторону переполненного танцпола, где температура выше раз в десять. Меня переполняет желание развернуться и бежать в противоположном направлении, поэтому, будучи говнюком, которого она так хорошо знает, я выдергиваю руку и поспешно удаляюсь.

Верчу головой в поисках выхода и, наконец-то заметив над двойными дверьми красную неоновую вывеску, без оглядки устремляюсь на волю.

Глава 3

Тайлер

Даже не знаю, сколько раз в своей жизни я зарекался бросить курить. Сигареты – одна из тех вредных привычек, которую все ненавидят, но избавляются от которой лишь единицы. И я в эти единицы, увы, не попал.

Свою первую сигарету я выкурил в шестнадцать. Удивительно, но до того дня я никогда не заострял внимание на отчиме, который годами, не стесняясь, дымил прямо в доме. Я всегда считал, что сигареты – это всего лишь часть имиджа, привычка, из-за которой в помещении начинает смердеть. И только когда Аллен предложил мне сделать затяжку, до меня вдруг дошло, что это такое.

Каждый вечер, как только мама переступала порог дома, отправляясь на очередную утомительную смену в захудалом ресторанчике в соседнем квартале, Аллен предлагал мне сигарету. В каком-то смысле совместные перекуры превратились в ритуал примирения, ибо только в это время суток в доме никто не ругался и не размахивал кулаками.

Жаль, что никто не удосужился рассказать мне об идиотском эффекте заложника, который вызывает эта зависимость. Наверное, я бы и не стал начинать. А может, и стал бы… Что ж, полагаю, этого мы никогда не узнаем.

Делаю очередную затяжку – горло раздирает знакомое жжение. По венам бежит алкоголь, уберегая кожу от жалящего морозного воздуха. Плечи расслабляются – по крайней мере на время. Как же я рад, что хмельное зелье в желудке не затуманило мне рассудок.

В такие моменты начинаю понимать, почему некоторые люди посылают трезвость к чертям и предпочитают находиться под градусом. Как и моя мама. На мгновение я даже сочувствую ей.

Спустя несколько минут принимаю решение вернуться. Бросаю сигарету на землю, тушу каблуком ботинка, делаю последний глоток свежего прохладного воздуха и захожу в клуб. Музыка стихла, хотя я уверен, что приглушенные ритмы – это лишь побочное действие алкоголя, влитого в глотку за последние несколько часов.

Направляясь к бару, снова вижу ее. Не заметить ее просто невозможно.

Золотистые локоны струятся по спине, подпрыгивая при каждом шаге, точно пружинки. Кожаные штаны обтягивают длинные подтянутые ножки, а облегающий черный топ даже не прикрывает… пирсинг в пупке?

Как же трудно оторваться от танца: каждое ее движение излучает уверенность, сочится сладостью, словно стекающий с деревянной ложки мед.

И тут передо мной разыгрывается картина: прямиком в ее сторону направляется невысокий худощавый парень, становится за ее спиной и кладет свои грязные ручонки на обнаженную талию. От этого зрелища у меня каменеют плечи, а руки невольно сжимаются в кулаки. Прямой наводкой иду к наглецу, отпихиваю его в сторону и, не дождавшись ни малейшей реакции, с раздраженным, почти собственническим рыком занимаю его место.

Раскаленные бедра пылают под пальцами, обжигают так сильно, что лучше бы их отпустить. Накал спадает, когда через несколько секунд спина Грейси расслабленно прижимается к моей груди. Она так уверенно и легко покачивается, что я заворожено начинаю двигаться в такт, чувствуя, как наши тела сливаются в сгусток запретной энергии и неоспоримого вожделения.

К Грейси я прикасаюсь далеко не впервые, ноэто ощущение для меня ново. Я трогаю ее прилюдно, меня ничто не сдерживает. И, черт подери, как же я возбуждаюсь! Вокруг столько людей и такая давка, что держать член вдали от ее задницы становится все труднее.

Мгновением позже – не в силах больше терпеть – я шумно всасываю воздух сквозь сомкнутые зубы. Любые попытки скрыть растущее возбуждение отныне теряют смысл: член уже упирается промо ей в поясницу. К моему удивлению – и к своему тоже, – Грейси разворачивается ко мне лицом.

По-прежнему находясь у меня в объятиях, она смотрит на меня большими глазами, чуть приоткрыв губы, и от этого взгляда хочется вцепиться в шею того подонка, который только что посмел к ней прикоснуться.

– Тай? – удивляется она, хватаясь за мои бицепсы.

Пальцы, покинув пристанище на ее пояснице, уже скользят по бедрам, по животу, пока не доходят до пупка. Поиграв с металлическим шариком, я со стоном улыбаюсь – и правда пирсинг.

Обрисовываю круг вокруг сережки. Чувствую, как по ее телу пробегает дрожь, которую никто, кроме меня, не замечает.

– Да, как видишь, – бормочу я.

Грейси делает осторожный шаг ближе, сокращая и без того маленькое расстояние. В этот момент я умоляю себя отступить – да только все бесполезно, потому что она прижимается, кладет ладонь мне на живот и начинает красться вверх по туловищу.

– Грей, мы не просто так разошлись, – выдавливаю я, чуть не поперхнувшись на ее имени.

Как бы мне ни хотелось скрыться, отвести куда-нибудь взгляд, глаза как будто приклеились.

И вот тогда, когда Грейси мило – и так невинно – улыбается, до меня вдруг доходит: сегодняшняя встреча ничем хорошим не закончится.

– А зачем разглашать? Пусть это будет нашей маленькой тайной. Как раньше.

– Это несерьезно. И глупо, – мямлю я в ответ.

– Мы друг другу ничем не обязаны – просто снимем напряжение.

Всем своим видом я пытаюсь показать, что не готов. При этом в мозгах назойливо вертится слово «да».

– Нет.

– Да.

Мои пьяные мысли и ее согласие звучат в унисон. Опасность грядущих действий вмиг улетучивается – единственное, о чем в данный момент получается думать, это о кайфе, который я испытываю, вновь прикасаясь к ее телу. Не останавливаясь, я скольжу ладонью по талии, крадусь в направлении головы, а добравшись – запускаю пальцы в волосы. В абсолютном блаженстве разглядываю ее рот, наблюдаю, как выглядывает язык, как он скользит по нижней губе, придавая ей влажный блеск.

– Да пошло все…

Когда слов больше не остается, я горячо прижимаюсь к ее губам. Грейси в ответ осыпает меня пылкими, страстными поцелуями. Ей нравится мой вкус, равно как и мне нравится сладость клубничного блеска, уже размазанного по нашим губам. Рука, которая покоилась у меня на груди, подбирается к волосам; другая – собственнически прячется в переднем кармане моих джинсов.

Прикусываю ее нижнюю губу – Грейси испускает едва слышный стон. И вот я уже проталкиваюсь сквозь приоткрытые губы, чтобы прикоснуться языком к ее языку.

С глазами, такими голубыми и полными вожделения, она отстраняется.

– Такси…

– Такси? – переспрашиваю, недоумевая.

Игнорируя вопрос, Грейси достает из сумочки телефон и смотрит на яркий экран.

– Машина приехала. Я заказывала.

– Ты уверена?

Она кивает в ответ и тянется, чтобы взять меня за руку. Сначала я отстраняюсь, но заметив возражение в ее глазах, переплетаю наши пальцы.

– Тогда поехали.

* * *

Едва мы успеваем переступить порог моей квартиры, как наши руки нетерпеливо пускаются в танец, разбрасывая по полу одежду.

Я ловко расстегиваю молнию на кожаных брюках Грейси и приспускаю их вниз. Влажными губами она прижимается к моей шее, порождая волну возбуждения, от которой хочется застонать. Вылезать из узких брюк – занятие непростое, но Грейси быстро справляется и одним резким толчком отправляет их в полет.

Я отступаю.

– Никогда больше их не надевай, – хриплю я, поднимая ее на руки, и с гулким грохотом прижимаю спиной к стене.

Снова нахожу ее губы. Целую так грубо, что боюсь оставить синяки на розовой коже. Ее ноги обвиваются вокруг моей талии; жадные, торопливые пальцы нащупывают пуговицу на джинсах. Штаны расстегиваются – она приспускает их ногами. Руки тем временем находят пристанище у меня в волосах.

Как только джинсы спадают до лодыжек, сквозь меня прорывается смех. Разум как будто мутнеет. Я опускаю руку, тру между ног, ласкаю большим пальцем намокшую ткань кружевного белья. Влага и тепло заводят все сильнее. Дыхание Грейси сбивается, и она тянется к поясу моих трусов.

Приспускаю боксеры, отодвигаю ее трусики в сторону.

– Не волнуйся, я предохраняюсь таблетками, – шепчет она.

Успев кивнуть, я ввожу в нее палец. А потом еще один.

Грейси упирается головой мне в плечо, впивается в кожу зубами.

– Ты вся мокрая.

Пальцам тесно внутри – это так возбуждает, что член, теперь уже став каменным, упирается ей прямо в живот. Грейси кивает, все еще уткнувшись лицом в шею, и отзвуки ее наслаждения вибрацией пропитывая всю комнату.

– Ты уверена? – Я сразу жалею о сказанном: если она не захочет, я буду полным идиотом, придурком, который снова попал в ее паутину.

Грейси отвечает безмолвно: опускает руку, обхватывает член маленькой ладонью и начинает легонько поглаживать, пытаясь остановить преждевременный фейерверк. Смотрит на пульсирующий член; глаза ее загадочны, широко распахнуты, наполнены желанием.

Я знаю, что должен отступить, сказать, чтобы она ушла, а потом удариться головой о стену за то, что снова попал в ее сети. Но не могу. Тело Грейси – это рай. И мне настолько хорошо, что я теряю голову. Я словно взлетаю, поднимаюсь по стене все выше и выше, как будто меня укусил радиоактивный паук, превратив в Человека-паука.

Выбросив из головы лишние мысли, я накрываю ее руку ладонью и начинаю помогать, легонько толкая член бедрами и прижимаясь к входу влажной головкой.

– Тайлер, пожалуйста, не дразни меня.

Черт, я и забыл, как она прекрасна, когда умоляет.

Со стоном удовольствия погружаюсь в нее.

–Твою ж мать, как хорошо…

Ее киска сжимает мой член – от калейдоскопа ощущений я до крови прикусываю губу. Снова отстраняюсь и, услышав раздосадованный возглас, несу Грейси на диван на подушки.

– На колени. Возьмись за спинку, – приказываю я, устраиваясь позади.

Ягодицы раскраснелись от ударов о стену, но я все равно хватаюсь руками, сжимаю и разжимаю их, вспоминая, как эту попку однажды окрасила сперма.

– Знаю, о чем ты думаешь, – хнычет она, упираясь мне в руки. – Я тоже помню.

Сдержав стон, я берусь за член. Грейси так сильно намокла, что я вхожу в нее без сопротивления и погружаюсь по самые яйца.

– Ты такая узкая, Грей, – хриплю я, подгоняя бедра и ударяясь о ее мягкое место.

– Да… Вот здесь… – Она дышит быстро, пытается насытиться воздухом, хотя всю работу выполняю исключительно я. Нет, я не против: она знает, что мне нравится доминировать.

Грейси опускает голову на диван, тянется назад, касаясь всех частей моего тела, до которых может достать. Царапает меня и хватает, неистовствуя в преддверии оргазма.

Я собираю в кулак ее волосы, рывком притягиваю к себе. Касаюсь губами уха, прижимаюсь бедрами к заднице.

– Здесь?

– Да, да, – хнычет Грейси.

Я знаю одно: как только член сожмется внутри во время оргазма, я сразу же кончу.

И вот спина Грейси выгибается, стенки влагалища начинают пульсировать. Она кричит мое имя – настолько громко, что оно эхом отскакивает от стен. Теряя силы, она пытается не упасть, поэтому, стоя вплотную к ней, я хватаю ее за талию и поддерживаю.

Войдя в нее в последний раз, я кончаю, со стоном наполняя ее до самых краев.

–Да… Да…

Грейси наблюдает, как я возвращаюсь с небес. Губы ее не сомкнуты, глаза спокойны.

Ее неожиданный смех вызывает у меня недоумение.

– Вышло даже лучше, чем я помню.

Глава 4

Тайлер

Первое, на что я обращаю внимание после пробуждения, – неестественный блеск влаги на коже. Такое увидишь нечасто, ведь какая бы холодрыга на улице ни стояла, я никогда не закрываю окна в спальне. Ябуквально не могу заснуть, пока не продрогну до костей – и неважно, вызван этот эффект лекарствами или происходит естественным образом.

А уж тем более странно, что я чувствую дуновение ветра сквозь открытую форточку. В комнате вроде бы прохладно, но я почему-то вспотел – да так сильно, что, если бы мне пришлось подняться с кровати, на простыне подо мной осталось бы огромное пятно в форме Тайлера.

Вдруг, совсем того не ожидая, ощущаю прикосновение – медленное витиеватое путешествие маленькой ладони по влажной груди.

Ошарашенный, открываю глаза навстречу обжигающим солнечным лучам. И пока я морщусь под завесой слез, привыкая к ослепительному свету, наконец замечаю белокурые локоны, беспорядочно рассыпанные по подушке. Дыхание девушки ритмично бьется мне в ухо, а рот находится всего в сантиметре от моей щеки.