Воспоминания старого шамана. Молодое поколение

– Человеку не нужны крылья, чтобы летать, – ответил Милхай.

В это время к ним подошли Оюна с Катей. Дед поднялся, закинул свой мешок на плечо, и они продолжили дорогу. Через некоторое время показался спуск к реке. Он начинался полого, но, буквально, через несколько шагов, круто падал вниз. Милхай прошагал пологий участок и стал перебирать ногами. Коля же, торопился за дедом, и не смотрел себе под ноги.

– Давай, там, по аккуратнее…, – не успел договорить Милхай, как на него, сверху, кубарем скатился внук. – Милхай поймал его каким-то чудом, и сам еле удержался на ногах. Не окажись впереди, Коля так бы и «катился» до самого берега.

– Ну, ты и даешь! – подхватил его Милхай. Тот медленно приходил в себя: весь в пыли и грязи, с покарябанными лицом и руками. Он даже не успел понять, что произошло. Заболели плечо и колено. Но Коля стерпел и не заплакал, и даже не пожаловался деду. Он стал потирать свой лоб и, как кошка, зашипел.

– Дайка, сюда, посмотрю. – убрал Милхай Колину руку. – Где болит?

– Не, деда, нигде, – слукавил внук. Он привык переносить все травмы.

– Ну, тогда считай, повезло тебе! К речке спустимся, – обмоем твои раны! – улыбнулся дед.

Катя с Оюной только подходили к спуску, в то время как Милхай и Коля уже спустились.

– Под ноги смотрите, там, внимательно! – громко крикнул дед.

Впереди виднелся берег, где можно было отдохнуть, позагорать, и даже искупаться. Река была широкая в этом месте, с тёплыми спокойными заводями, а выше по течению шумели каменистые пороги. Милхай и Коля остановились возле старого кострища. С ним рядом лежало сухое опаленное бревно. Его вынесло на берег, во время весеннего паводка. Катя с Оюной подошли к Милхаю.

– Ну, все, привал, – передохнём немного, и перекусим, – скомандовал дед.

– А мы чего-то ждем? – поинтересовалась Оюна.

– Конечно! – ответил ей Милхай.

Корабли и капитаны

Вода в горах – природная стихияБерёт свое начало в ледниках.Слезой туманов, пыль с камней смывает,Несет ручьями холод ото льда.Она дождями омывает скалы,Энергию от них, свою, возьмёт,В падении, массой, сходит в водопадах,С сиянием солнца, жизни горцев бережёт.Рекой широкою она течет в долине,Истории от гор высоких пронесёт,Живую силу древних минераловВода внизу, земле передаёт.(Вода – стихия гор)

– Мой старый друг, Батор Церенович, минут через пятнадцать должен быть. Он то и поможет, перебраться на другой берег. Милхай глянул на свои наручные часы, доставшиеся от отца.

– Он точно будет? – засомневалась Оюна.

– Точнее не бывает. Мы с Батором на его лодке поплывём.

– А мы все войдем туда? – спросил Коля. Он видел лодки и понимал, что места в них не очень много.

– Ну да, – нас ведь четверо, – поддержала Оюна.

– Не четверо, а пятеро, – поправил Милхай. – «Капитан» тоже поплывет! Я думаю, за пару раз он доставит: – сперва Катю с мамой, а потом нас с тобой – уже вторым рейсом.

Оюна присела на бревно, подле Шамана. Ноги у нее гудели от усталости.

– Да вы обувку-то снимите, и походите босиком, – давал советы Милхай. – Ноги так быстрее отдохнут.

– Катя а ты сходи с Колей, пускай помоет лицо и руки.

Коля с Катей скинули обутки, и пошли бродить по теплой прозрачной отмели. Коля сполоснул свое лицо и обмыл руки до локтей. Они с Катей с интересом рассматривали камушки на берегу, разговаривали не громко и что-то обсуждали. Оюна не пошла к речке, а просто погуляла по траве.

«Как же приятно, после долгой дороги, вот так стопами почувствовать прохладу от земли».

Пока они бродили, Милхай вглядывался вдаль, выискивая своего товарища:

«Может быть, случилось чего, пора бы ему и появиться!» – одолевали разные мысли деда. – «Ответственный он, – раньше не опаздывал».

Наконец-то путники услышали гул вдалеке. Это был Батор Церенович. Он поднимался своем на «моторе» с противоположного берега. Там была его деревня, дом его и пасека. Батор как-то говорил Милхаю:

– По речке, здесь, недалеко «ходить», если надо – так я за минуту буду. А если по дороге ехать, тогда только в объезд. Вёрст десять, наверное, наберётся, и это только в одну сторону.

Всегда, когда он плыл на катере, то ощущал себя гораздо моложе. В мыслях возникали яркие образы и приятные воспоминания. Отблески воды слепили «капитана», а встречный влажный ветер обдувал его седую голову. Батор напевал в полный голос знакомый мотив далёкой песни. Но его песня терялась в громком звуке мотора. Волны разлетались в стороны, мотор рычал и разрезал темнеющую воду. Наконец-то Батор и Милхай заметили друг друга. Шаман поднялся и пошел ему на встречу. Через какие-то мгновения катер причаливал к берегу.

– Гаси его, поговорим хоть в тишине! – крикнул Милхай.

Батор «погасил» мотор и поприветствовал Милхая:

– Привет! Давно вы тут загораете?

– Да с полчаса, уже, как ждём! – невозмутимо ответил тот.

– Да нет же, не может этого быть! Как и уговаривались: – минута в минуту.

– Ладно, пошутил я, – смягчился Милхай.

– Оюна, Катя – идите поскорее! В лодку залезайте. Вы первым рейсом поплывете, а мы за вами с Колей. – Милхай помог им подняться на борт.

– Ты там давай, осторожненько плыви, чтобы все было безопасно, – предупредил Милхай.

– Да что ты! – Я свою ласточку знаю. У тебя в сарае опасней, чем в моей лодке! – проговорил пасечник, похлопывая ладошкой по ее теплому дюралевому борту.

– Главное, чтобы пассажиры не ходили, – он подмигнул Коле и резко дернул стартером.

Мотор тут же отозвался и громко забубнил.

Батор снял багор и уперся им в берег.

– А ну-ка, Милхай, подсоби мне!

Шаман снял обувь, подошел к «моторке» и с силой вытолкал ее на глубину. Батор развернулся, поддал газку, и на всех парах полетел, разрезая волнистую водную гладь.

– Деда, а как эта лодка называется? – спросил его громко внук. В его ушах все еще гудело, после сильного звука.

– «Казанка», – ответил громко Милхай. – Не новая, правда, но надежная. Давно Батор плавает на ней, с самой молодости. Она ему как отдушина, – нравится, понимаешь!

– А мотор сильный у нее, – уже спокойно спросил Коля

– Думаю, лошадок тридцать будет, не меньше!

– Ух ты, почти как в табуне! – удивился Коля.

– Ну да, техника хорошая. Только не устойчивая она, на быстрине, – улыбнулся Милхай. – Аккуратно нужно на такой плавать.

– А почему?

– Так старая уже. Вот если «були» на нее повешать, как на новых катерах, – тогда другое дело.

– Деда, а что это за «були»?

– Расширители такие, по бокам: они внутри пустые и похожи на маленькие крылья. С ними лодка устойчивее делается. Були корпус расширяют и не дают ей перевернуться.

В это время, пока внук болтал с Милхаем, «маленький корабль» с пассажирами преодолел всю реку и причалил к другому берегу. Оюна с Катей сошли на землю.

Батор Церенович, не стал заглушать мотора. Он вытолкал катер на глубину, ловко запрыгнул, развернулся и понесся обратно по волнам.

Серебристая дюралевая лодка рвалась вперед, ведомая уверенным и добродушным «капитаном». Она подскакивала на гребнях, и тут же падала, издавая характерные хлопающие звуки. Двигатель то громко завывал, выхватывая воздух своим гребным винтом, то гулко и натужно рокотал, углубляя его в воду.

Милхай и Коля волновались, в ожидании короткого речного путешествия.

Река была для деревенских особо почитаема. Она притягивала всех: и ребятню и взрослых, и молодых и старых. Кто-то приходил искупаться и позагорать, кто-то рыбу половить на удочку, а кто-то – просто отдохнуть от суеты повседневной, в палатке заночевать у костра.

Сегодняшний случай был особый. На лодке, да еще с мотором, не каждый день доводится поплавать. В ожидании, Коля погрузился в свои мечты. Он так увлекся ими, что не заметил, как «капитан» причалил к берегу. Волны с шумом разбегались во все стороны. Легкая носовая часть «заехала» на сушу, а тяжелая корма с мотором осталась на воде.

– Ну, мы чего… идем уже, или здесь остаемся? – улыбнулся Батор.

– Куда идем? – удивился мальчуган.

– Видишь ли, Коля, дядя Батор флотский человек, а на флоте говорят – корабль «ходит». – Милхай помог внуку забраться на лодку, сам оттолкнулся и тоже заскочил. Пассажиры расселись по местам, «капитан» развернул свой «корабль», и они поплыли, оставляя позади родной берег.

– Батор, ты так не гони, дай хоть моментом насладиться! – сказал Милхай.

– Да вы чего? На лодке что ли не катались? – удивился тот и сбавил обороты.

– Катались мы, только давно. На твоём-то «моторе» – не каждый день доводится! – ответил Милхай. – Событие, понимаешь, большое!

Речка возле Милхаева берега была спокойная, с тихой заводью. Чуть дальше, к середине, она становилась быстрая. Чтобы лодку удержать по курсу, приходилось двигаться под углом, – навстречу к течению.

– Дядя Батор, а почему вы сзади сидите – руль-то впереди? – спросил его Коля.

– Штурвал, – надо говорить, – поправил его Батор. – Он у меня так, для порядка, для интерьера стоит. Тросик давно заржавел с кулисами, надо заменить его, да все руки не доходят. Привык уже, здесь рулить, – он кинул взглядом на ручку управления.

– А можно мне попробовать? – не унимался Коля.

– Давай, почему бы и нет. – Батор подвинулся, позволяя ему поближе подсесть. – Только перелазь осторожно, не упади.

Коля полез через скамейку, но не удержался на волнах. Он начала падать и схватился за рулевую ручку. Лодка тут же среагировала: описала дугу и потеряла скорость. Коля повалился на Батора Цереновича.…

Чужая жизнь

Природа, нас, уроком учит:Кому-то легкий преподаст,Чтобы подняться смог, понять ошибки.Кому, – удар тяжелый, по его заслугам.Бывает тех, кто выполнил задачиИ назначение своё на этом свете,Природа отправляет раньше срокаНа небо – в путь последний и далёкий.Из памяти его стирает лица,Истории и связанные чувства.(Уроки жизни)

Мир неожиданно закружился и замелькал черно-белым калейдоскопом. Время резко ускорилось и понеслось быстрее. В мыслях Коли всплывали мелкие события. Мотор сбросил обороты. Лодка, с замедлением, развернулась и встала поперед реки. Её начало сносить.

Где-то снизу, послышался шум, потом сильный металлический срежет и тут же, жёстко, последовал удар о днище. Лёгкий катер натолкнулся под водой на каменную глыбу. От сильного удара он стал переворачиваться.

Седоки не удержались на своих местах и потеряли равновесие. Коля упал на дно. Он видел, как его дед и дядя Батор повалились в воду. Вслед за людьми посыпались рюкзаки и вещи.

Лодка медленно накрывала Колю.

Он никак, еще, не осознал происходящего, и словно отстраненно наблюдал за этой страшной картиной. Случайность повлияла на его судьбу.

Холод от речки проникал вовнутрь. Он останавливал кровь в сосудах, заполонял все уголки уже угасающего, но пока еще живого сознания. Вода затягивала Колю и медленно смыкалась над его головой. Пугающая неизвестность уносила в свою страшную темную пучину…

                                        ***

Вдруг вспышка ослепила Колю! Тяжелая круговерть замедлилась, и постепенно остановилась. Коля снова стал маленький. Вечность опять заботится о нем: где нужно, – она расчищает перед ним дорогу, а где-то бережно берёт и переносит в безопасное место.

Мысли одолевали Колю: – то ли это сон мучительный, который вот, вот уже закончится. – Толи это явь жестокая, в которой Коля, вместе со своим дедом, уходил из жизни.

«Но как же так всё получилось? Он ведь не для того родился!» Кадры мутные стали быстро проясняться: – Коля взрослел неожиданно. Теперь, он, словно на экране, увидел судьбы незнакомых для него людей.

Четыре взрослых человека, на плоте надувном, сплавлялись по реке. Они заранее готовились: маршруты проложили. Проводника позвали знающего. Поднялись из долины вверх, – к истокам горной речки. С собой несли палатку, катамаран резиновый и вёсла. В дороге останавливались: привалы делали, ночёвки, в реке ловили рыбу. Так, с переходами и остановками, они добрались до верховий, до многолетних ледников. Там, наверху, их проводник молился, и Духов местных призывал. Потом туристы «прогулялись», по тем местам и по растаявшему льду. Уже оттуда, сверху, они вернулись к самому истоку. Плот накачали, распоры крепкие срубили и увязали поплавки. Оделись в каски, амуницию, жилеты, и так поплыли вниз.

На весла «налегали», камни с валунами обходили. «Держались» русла правильного. На порогах, они заломы проскочили, в «чистом рукаве». Пока «шагали» по уклону – устали, вымотались сильно. Как на равнину вышли – расслабились и задремали. Не поняли что водопады впереди. Пытались маневрировать на плоте, однако не успели.… – Вот так и рухнули с отвесных скал.

Ощущения не из лучших,Когда земля уходит из-под ног.Страх сковывает тело, ужас,И жизнь, короткая, проносится в глазах.Душа, в комок, внутри сжимаясь,Из легких вырывает дикий крик.Вот, сдался человек, – бороться бросил,И злой судьбе отдался вмиг.Однако, в жизни, исключения бывают,Для тех, кто не теряет Дух.Цепляется из сил последних,Зубами рвет, – хватается за жизнь.С таким, беда случается нередко,Хотя и чудеса бывают с ним.Людей, таких, на их пути заветном,Природа бережет и оставляет жить!(Исключения из правил)

Маленькому Коле будущее приоткрылось, – но лиц людей он разглядеть не смог. История их жизней рядом проплыла. Оттуда, с гор – немых хранителей времен, – пришел на Землю древний предок. Явился в мыслях маленького Коли. Кочевник знания ему поведал и еле слышно прошептал:

«Дух Кочевой пребудет с нами».

То слово, «старший» Николай, когда-то слышал в жизни. Теперь же, это слово, засело в голове потомка – маленького Коли.

«Зачем, однажды, путник покидает кров, насиженное место оставляет и своих родных? Куда спешит, к чему стремится? Ради чего рискует так?»

                                        ***

Батор среагировал и вовремя подхватил Колю. Прервал ход его мыслей и череду видений. Он сильно крутанул ручку «газа».

Порция горючей смеси воспламенилась от свечей. Катер взревел всем своим «мощным табуном». Из-под его винта с большим напором полетели брызги. Лодка задрала свой нос и понеслась к другому берегу.

– Куда ты рулишь, Батор, ёшки… твои, моталки! Так ведь перевернуться можно! – выругался Милхай, едва удержавшись на скамейке. – Дорогу что ли потерял?

– Да я Коле хотел показать, – оправдывался пасечник.

– Деда, а какая дорога? – удивился внук, потирая ушибленную руку. – Река же здесь!

– Это у тебя дороги нет, а у нас с дядей Батором, – есть, – улыбнулся Милхай.

Коля потянулся за борт. Прохладная вода окатила его руку. Брызги полетели во все стороны. Он приложил холодное к ушибленному месту.

– Сильно стукнулся? – спросил Милхай.

– Не, не сильно, – ответил внук. Удар скамейки выбил Колины видения и не понятные воспоминания. Теперь он четче осознавал реальность.

Милхай, в это время, общался с Батором.

Так было здесь, на середине речки, а там, с другой стороны, их с нетерпеньем ждали Катя и Оюна.

Катер завывал на скорости, сопротивляясь сильному течению. Батор сбавил обороты, минуты не прошло, как лодка причаливала к берегу. Зашуршала трава под днищем, и заплескались волны.

– Ну, наконец-то, мы прибыли! – сказал пасечник. – Вы хоть скоро вернетесь, когда обратно вас ждать?

– Наверное, часа два с половиной пробудем, может три, – ответил Милхай. – К дальним скалам пойдем, – рисунки древние посмотреть.

– Два с половиной не пробудете, а вот три точно, и то, если не задерживаться. Я тогда и вернусь. Работы дома море, хоть что-то успею сделать, – сказал ему пасечник, отталкиваясь и залезая в лодку.

– Так ты за нами возвращайся! – крикнул Милхай Батору.

Оюна и Коля с Катей наблюдали в сторонке. Они видели, как катер неторопливо удалялся от берега. Он гулко бормотал мотором и распускал сизый дым.

– Ну, все, идём уже! – развернулся дед от реки и зашагал по тропинке. За ним, вдогонку, увязался внук. Оюна с Катей шли сзади.

Небесная охрана

Бесценен опыт человека,Что может он от жизни получить,Он тяжелей тяжелых испытаний,Дороже драгоценного кристалла.Его, по мыслям, не изучишь в книгах.Но в действии, в развитии, в труде,Ошибок и падений – боль получишь,Пройдя весь путь, ногами, по родной Земле.Иначе – мимо это знание!В копилку этой жизни не войдет.Как дом не устоит без крепкого фундамента,Без крепких стен – крыша упадет.От старцев мудрость своего народа,В другие поколения жизнь передает,В пути, в движении и с силой Рода,К нам понимание, только с сединой придёт(Опыт – знание народа)

Светило жаркое летнее солнце. Далеко, вверх по течению, – бурлили и пенились шумные пороги. Река проносилась мимо, переваливая свою прозрачную массу через камни и валуны. Милхай приезжал сюда, на своем мотоцикле, со Степаном, порыбачить с удочками и спиннинги по закидывать.

– Вон там, чуть дальше, Коля медведицу увидел с медвежатами, – напомнил Милхай.

– Где? – испугалась Оюна.

– Да врет он все! – колко подметила Катя.

– Вот и не вру! – надулся Коля. – Они там купались, когда мы на покосе были. Я показывал деду с папой.

– А куда они потом пошли? – поинтересовалась Оюна.

– Куда пошли, там больше нет, – прервал Милхай, не позволяя ей испугаться. – Все, давайте, не отставайте от меня!

Они прошли метров двадцать по берегу, потом свернули в лес. Тут, путники, словно ступили в другой мир, – сырой и сумрачный. Солнце никак не пробивалось сквозь плотные разлапистые заросли, оно лишь сверху касалось макушек вековых деревьев.

– Деда, а далеко еще идти? – спросила Катя. Она вся съежилась от холода, похлопывала себя руками, пытаясь согреться.

– Придется потерпеть малость, – успокоил Милхай. Он снял свою куртку и накинул ей на плечи. Так, Катя, из подростка превратилась в маленькую девочку, которая надела на себя большую, не по размеру, дедову одежду. Она закатала длинные рукава, и запахнула широкие полы.

– На, вот, подвяжись, – подал он холщевую веревочку. Катя стала согреваться.

– Давайте уже, – двигаться надо. – Милхай снова зашагал, внимательно поглядывая вперед.

Оюна с Катей поторапливались, пытаясь не отстать, чтобы не заблудиться. Они едва успевали за Шаманом. Тишина и полумрак наполняли лес, лишь изредка похрустывали под ногами упавшие ветки, да хлюпала влажная тропа.

Внезапно, что-то шевельнулось снизу. Нечто издало истошный крик, заухало и полетело вверх, – в сторону высоких макушек. Ходоки резко остановились.

Мальчуган опешил от неожиданности, он отшатнулся в сторону, не удержался на ногах и повалился.

Милхай ухватил внука за шиворот, и не дал тому упасть. Нервный холодок пробежался по спине у Коли.

– Дь… деда это ч… чего? – заикаясь, проговорил внук, ухватившись за его рукав.

– Так птица, – ты же чуть ее не задавил, – ответил Милхай, освобождаясь от цепких Колиных рук.

– Под ноги-то смотреть надо!

– Да тут ничего не видно, – отозвался Коля, уже немного успокоившись. Однако страх, его, все еще не прошел. Он стал теперь как маленький зверек: боялся всего и озирался по сторонам.

– Я предупреждал тебя: когда идешь по лесу, – смотри внимательно. А ты скачешь, как будто на поляне, – наставлял его Милхай.

– Деда, а долго нам еще? – опять заканючила внучка. – У меня ноги устали уже.

– Вон, там, видите просвет? Оттуда до скал рукой подать, – улыбнулся Милхай. – Потерпите немного. Или как…, может, вернемся назад?

– Катя потерпи, я тоже устал, но не хныкаю, – пытался подбодрить Коля. Он погладил сестру по голове.

– Да уйди ты! Сама знаю, без тебя.

– Ну-ка, быстро прекратите! – строго сказала Оюна. – Сейчас вот прутиком вас обоих накажу. Ругаться ещё удумали!

Дети затихли от маминого окрика и быстрее зашагали за дедом. Спустя некоторое время, Милхай с Колей вышли на поляну, а вслед за ними появились Оюна с Катей.

– Колюня, ну-ка глянь как разведчик: где нам лучше «приземлиться»! – дед затеял новое развлечение.

Внук откликнулся и побежал искать подходящее место. Он принял дедову игру. С поставленной задачей Коля справился: и двух минут не прошло, как он зазывал всех за собой.

– Вот, теперь я вижу, молодец! – похвалил его Милхай. – Поляна как на ладони и солнышко хорошо светит.

– Хвалю за службу, боец! – Он достал пирожок из заплечного мешка и подал Коле.

– А мне, я тоже хочу? – обиделась сестра.

– На, вот, и тебе. – Милхай передал другой пирожок Кате. – И маме вашей тоже есть, и мне. Он расстелил газету и разложил припасы.

– Вон там, за теми деревьями есть скалы, – к ним мы и идем! – указал Милхай. Все уже устали порядком, и никто ему не ответил. – Никто, кроме самого младшего, самого любознательного и говорливого.

– Деда, а чего мы сидим, давай пойдем, поскорее! – не терпелось мальчугану посмотреть на древние рисунки.

– Давайте еще посидим! – снова закапризничала Катя.

– Хорошо, пять минут, а потом выдвигаемся! – сказал Милхай. – Нужно до места дойти, осмотреться там, и назад вернуться. Не успеем вовремя – «корабль» уплывет без нас, ждать не станет никого!

Путники отдохнули немного, собрались с силами и пошагали дальше. Впереди, за плотными лесными зарослями, стали появляться просветы. Коля, на этот раз, шел первым. Наученный своим опытом, он больше не пугался звуков или случайных хлопков. Внук смотрел вперед, и ни на что не отвлекался.

Милхай шел позади. Теперь он приглядывал за всеми: за Колей, за его сестрой и за Оюной.

Опушка леса, освещенная полуденным солнцем, раскрывалась перед усталыми путниками. На кронах и на ветках больших деревьев, – везде сидели птицы. Их было так много, что казалось, будто лес, этот, вовсе не обычный, а огромное вместилище пернатых.

– Осторожно ступайте и по тише говорите, – предупредил Милхай.

– Чего ты деда сказал? – громко почти выкрикнул внук. Он не расслышал деда.

От Колиного крика лес ожил. Пришел в хаотичное движение, – зашевелился всем зелёным естеством. Большая стая воронов с шумом поднималась с веток и макушек, размахивая сотнями, тысячами крыльев. Оглушая криками лес, стая быстро разрасталась. Весь неровный горизонт, насколько хватало глаз, в мгновение потемнел. Напряжение усиливалось. Птицы покидали спешно свои места. Вороны летели на звук, в сторону людей. Появилось даже ощущение, что единый разум управляет птицами.

Страх и беспокойство охватили путников: «от такой армады никуда не убежишь, и нигде не скроешься!»

Они остановились и наблюдали.

Внезапно что-то произошло: птицы описали круг и поменяли свое направление, – они полетели обратно.

– Смотрите внимательно! – предупредил Милхай. – Они еще вернутся.

Стая, описав дугу, исчезла за макушками деревьев. Лес опустел и наконец-то стих. На горизонте снова засияло солнце. На короткое мгновение всё стало как и прежде. Однако спокойствие длилось недолго – стая возвращалась. Тысячи глаз, гонимые единым духом, выхватывали полную картину. Вороны всматривались в лица напуганных людей. Намерения, их, оставалось не понятными.

– На месте стойте – не шевелитесь, – окрикнул Милхай. – И убегать не вздумайте!

Оюна с ребятишками смотрели вверх, втянули головы в свои плечи в ожидании чего-то худшего.

Чуть позади, за их спинами, поднялся черный ворон. Страх был настолько велик, что птица показалась людям призраком. Ворон призывно прокричал, на понятном птичьем языке. Птицы увидали вожака. Они пролетели над головами у людей и лишь чудом избежали столкновения.

Ощущение не из самых лучших, когда летят навстречу вороны. Их крик заглушает любые звуки, а острые когти и клювы способны разорвать живую плоть. Но люди, несмотря на страхи, по-прежнему стояли и выполняли всё, что говорил Милхай. Он сам никуда не прятался. Смотрел птицам в их глаза, махал приподнятой рукой и что-то, все время повторял.

Со стороны могло показаться, что эта «живая туча» заполонила небо. Так свет не мог пробиться сквозь их «плотную завесу». Сотни воронов покинули свои места и устремились в едином направлении. А впереди от них, на большом расстоянии, летел вожак. Люди пребывали в шоке: опасность, вроде, миновала. Но пережитые моменты, паника и страх, ещё не отпускали их, – держали в нервном напряжении.

– Папа, давайте возвращаться! – в истерике расплакалась Оюна. Она не понимала сути, но своим естеством ощущала угрозу.