На изломе. Роман, повесть, рассказ

– Молодец, – похвалил Каширина Валерка.

– Хорошо бы через день по банке варенья съедать, – проронил Сергей.

– Сахарный диабет будет, – заметил Валерка. – Да и столько варенья откуда взять…

Женя сбегал в раздаточную и принёс наполненный до краёв горячий чайник. Лера выпросил в хлеборезке буханку свежего белого хлеба, а по пути успел получить разрешение у остававшегося за старшину роты сержанта из первого взвода, возвращаться им в казарму самостоятельно. Все, кто остался в роте и не пошёл в увольнение, под командой Гаврилюка, вышли из столовой. Володя проворчал:

– Теперь лишь бы дежурный по училищу не появился.

И словно напророчил. Валерка только успел спрятать под стол тарелку со сливочным маслом и банку с вареньем, как перед ними возник майор Субботин с красной повязкой на рукаве.

– Почему не ужинали с ротой? – строго спросил он.

Последовало секундное замешательство. Валера, изобразив плаксивую физиономию, жалобным голоском пропищал:

– Нам масло не досталось.

Дежурный сочувственно кивнул и отошёл. Через минуту, во время которой они следили за его действиями и решали, какие шаги предпринимать дальше и когда приступать к поеданию варенья, майор принёс им блюдечко с четырьмя кусочками сливочного масла.

– Ешьте, ребята.

– Спасибо, товарищ майор, – сказал, благодарно улыбаясь, Валера. От явного обмана у Жени и Сергея покраснели щёки. Но и они пробурчали:

– Спасибо.

Дежурный ушёл. В столовую залетел Гена Байрашев с первого взвода.

– Ребята, что рота уже ушла? Где первый взвод?

– Да если бы ты не пришел, мы бы не знали, где и ты был! – бросил ему Лера.

– Я в училищном спортзале задержался. Жрать хочется, мужики? – вымолвил Гена, с жадностью глядя, на их по курсантским меркам обильно сервированный стол. Гена был членом сборной училища по боксу и иногда тренировался в спортивном зале училища, а не в роте.

– На, – сказал Валера, протягивая Геннадию блюдечко с четырьмя кусочками масла, – а хлеб и сахар в хлеборезке попросишь.

– О, спасибо, – обрадовавшись щедрому подарку, ответил Гена. Он сбегал в хлеборезку и, присев за соседний стол, тут же принялся намазывать масло на толстый кусок хлеба.

– Ребята, – спросил он, жадно сглотнув слюну и кивая на банку, – а как у вас варенье называется?

– Варенье называется – не мылься, жопа слипнется, – уверенно ответил Валерка.

Гена тяжело вздохнул и надкусил большой ломоть хлеба.

После ужина Валера и Сергей потопали в казарму, а Женя с Володей через тыльные ворота ушли в город. Центральный вход в училище, помня заповедь, про кривую вокруг начальства, они обошли стороной. У тыльных ворот стоял часовой, но без боеприпасов. Своих он пропускал беспрепятственно. Женя однажды на первом курсе заступил на этот пост. Он увидел старшекурсников, которые шли к воротам, и грозно прокричал положенные по уставу слова:

– Стой, кто идёт! Стой, стрелять буду!

Он даже передёрнул затворную раму автомата. Один из них подошёл к нему.

– Первый раз, что ли, заступил?

– Да, – ответил Женя.

– Молодец, неси службу в том же духе, – сказал тот, и похлопал его по плечу. Курсанты спокойно проследовали через тыльные ворота на выход.

К слову, старшекурсники в училище относились к младшим без превосходства, скорее, как к младшим братьям. Всегда помогали и иногда даже выполняли за них тяжёлую работу, особенно когда принимали наряд или меняли в карауле. Сдать наряд старшему курсу всегда было легче, чем своим ровесникам.

– Классные девочки, тебе понравятся, – не умолкая говорил Каширин, пока они двигались к серому панельному пятиэтажному дому. – Работают на ткацкой фабрике инженерами. Стройные. Конфет у них полно. – Он облизнулся.

Возле дверей нужной квартиры он замолчал и, внутренне собравшись, надавил на кнопку звонка.

Перед ними появилась симпатичная, коротко подстриженная черноволосая девушка.

– Привет! – радостным голосом проговорил Володя.

– Здравствуйте! – из-за его спины сказал Женя.

Она улыбнулась им обоим.

– Привет, мальчики. Проходите.

– Это мой друг Евгений, – представил Каширин Женю.

– Светлана, – назвала свое имя девушка и повторила приглашение:

– Проходите. – Она указала на приоткрытую дверь в прихожей.

В просторной светлой комнате, возле заставленной посудой стенки, в кресле сидела полная женщина неопределённого возраста. На большом окне висели серо-голубые занавески. В комнате были два кресла и большой диван, на ножках стоял телевизор.

Когда они вошли, женщина привстала со своего места.

– Галя.

Володя бросил ей по-свойски:

– Привет.

Она в ответ улыбнулась и кивнула.

– Это, Женя, – сказал Володя, указывая на приятеля.

Галя в ответ снова кивнула, пристально вглядываясь в Евгения. Глаза у неё при этом погрустнели. Кажется, она сразу поняла, что с Женей у них вряд ли что-нибудь получится. Хотя он за последний год и стал выглядеть старше, но для неё представлялся слишком юным.

– Может быть, кофе? – спросила Светлана.

– Можно и кофе, – по-хозяйски распорядился Каширин.

Из комнаты девушки вышли вместе.

– Это Светина мама в кресле сидела? – ехидно спросил Женя у Каширина.

– Да нет, это, по-моему, её подруга, – пожал тот плечами.

– Девочки класс, тебе понравятся, – передразнил его Женя.

– Не разглядел я, темно было, когда знакомились, – оправдываясь, произнёс Володя.

– А мне что теперь делать?

– Тебе что – жениться, что ли, предлагают. Выручи – поддержи компанию, – попросил Каширин.

Появились хозяйки квартиры. Они внесли на подносе чашечки с кофе, вазу с печеньем и конфетами и заставили сладостями невысокий столик, покрытый белой салфеткой.

Каширин был весь вечер в ударе, он сыпал остротами, рассказывал забавные истории…

– А что же у вас товарищ такой серьёзный? – после очередной его шутки спросила Галя.

Женя допивал уже четвёртую чашку кофе и слегка поперхнулся, не находя, что сказать в ответ. За него, искажая слово «очень», ответил Володя:

– Он у нас очНень скромный.

– А мне нравятся скромные, – сказала Галя. – Женя понял её намёк, но промолчал.

Время увольнения незаметно подошло к концу. Приятели распрощались со своими новыми знакомыми. На широкой улице светились вереницы огней, словно на водной глади, отражаясь на тёмном асфальте. Медленно двигались последние автобусы, развозя припозднившихся пассажиров.

– Ну, что ты сидел, как в воду опущенный? – покосившись на Евгения, спросил Володя.

Он в ответ усмехнулся.

– Ты мне дочкину маму подогнал в подруги, а я должен быть весёлый.

– Они вместе работают, какая она ей мама?! – простодушно удивился Каширин.

– Понимаешь, не могу я ухаживать за девушкой, смешить и всё такое прочее в двух случаях: если она мне очень нравится или совсем не нравится.

– Тут, конечно, второй случай, – с иронией бросил Володя.

– Естественно.

– Ну, буду теперь один ходить.

– Возьми для компании Серёгу или Леру, – предложил Женя.

– Да Лера, как Галю увидит, заплачет, – усмехнулся Каширин.

– Ну и ходи тогда один.

– Ну и буду.

Перед самым отпуском начались соревнования по боксу. Ротный посоветовался с сержантами и стал набирать ребят в сборную роты. Попал в неё и Женя. Гена Байрышев провёл с ними две тренировки, отметив, что у Жени есть данные стать хорошим боксёром, но на этом подготовка и закончилась. В день соревнований он обрядился в чёрные спортивные трусы и белую майку. В зале было очень шумно, но что удивительно до ринга звуки не долетали. Боксёры откуда-то издалека слышали гул голосов зрителей, но слов было не разобрать, а лица не рассмотреть. Вся рота дружно за него болела, кричали на разные голоса.

Соревнования продолжались две недели. Проведя несколько боёв, Женя занял второе место. Последний бой он проиграл по очкам старшекурснику. Его соперник был крепко сбитый мускулистый паренёк. Когда он встречался с ним взглядом, ничего похожего на злость Женя не заметил. Не увидел он и стремления к превосходству. В их противоборстве присутствовало даже что-то артистичное, ведь отчасти они работали на публику. Уже потом, вспоминая поединок, он пришёл к выводу, что неправильно распределил силы. Бой был практически равный. Первый раунд прошёл за его преимуществом. Женя атаковал, проводя серию за серией, соперник пропустил пару хороших ударов. Ребята поддерживали до хрипоты. Второй раунд был скорее ничейный – он много энергии растратил в первом. А вот третий остался за противником. Хотя ударов он пропустил немного, но активность значительно снизилась, и это сказалось на общем впечатлении боя для судей. Противник оказался мудрее. Рефери на ринге, поднимая руку сопернику, прошептал Жене: «Мог бы сработать куда красивее».

Надо было действительно строить поединок по-иному и оставить за собой концовку. По ней, как правило, и присуждают победу. Гена Байрашев многозначительно произнес, поддерживая погрустневшего Женю:

– Опыта у тебя чуть-чуть не хватило. Бокс – это ведь не драка. Искусство. Много надо тренироваться и учиться.

Гена в своей весовой категории в финале вышел на ринг после Жени. Его соперником был мощный плечистый старшекурсник с тёмно-синим фингалом под левым глазом.

– Вася! Давай! Бей! – дружно и с воодушевлением кричали тому болельщики. Начался бой. Старшекурсник и Гена, словно в танце закружились по белому квадрату. Правда, на танцора походил Гена, его соперник двигался по рингу, размахивая руками, как мельница большими крылами.

– Гена! Гена! Отвечай! Бей! – кричали курсанты Жениной роты.

Но Вася с самого начала завладел инициативой и осыпал Гену градом частых ударов. Мощные кулаки, не переставая мелькали в воздухе. Первый раунд закончился полным преимуществом старшекурсника. Второй раунд начался в том же темпе. Удары сыпались на Гену, как из рога изобилия. Он едва успевал передвигаться по рингу и уклоняться, казалось, что Гена был полностью подавлен. Его болельщики грустно притихли. А соперники, всё более и более воодушевляясь, выкрикивали хором:

– Ва-ся! Ва-ся! Ва-ся!

Синий фингал на круглом лице, хорошо заметный на освещённом белом квадрате, возникал то в одном углу ринга, то в другом.

– Вася! Вася! – неистовствовали трибуны.

Неожиданно короткий боковой удар угодил Васе точно в подбородок. Тот, по инерции боднув руками воздух, как подкошенный рухнул на пол.

– Раз, два, три … – начал отсчитывать судья на ринге.

В зале наступила глубокая тишина. Соперник Гены с трудом поднялся и пошёл в свой угол. В руках у его секунданта показалось белое полотенце. Зал взорвался криками ликования.

II

Отпуск после окончания второго курса пролетел в одно мгновение. Мама с отчимом, которого Женя уже давно считал родным отцом, в нём души не чаяли. Они были простыми рабочими людьми и во всём старались угодить близкому для них человеку. Он даже не успел осмыслить время, отведённое для отдыха, как вновь оказался в училище.

Проходили дни, недели, месяцы. Подошло время для стажировки роты в войсках. Перед отъездом прошёл слух, что командир батальона полковник Ладышев уходит в запас. Комбата, как и начальника училища, Евгений видел только на общих построениях.

После ужина на площадке перед входом в казарму батальон построился в каре. К ним вышел высокого роста сухощавый полковник со слегка вытянутым книзу лицом и полностью седыми волосами. Он прошёл вдоль строя, пожимая каждому руку. Полковник протянул Жене твёрдую, сильную ладонь.

– Успехов. Не подведи меня, сынок.

Каждому из трёхсот курсантов он нашёл сказать что-то своё.

Когда роты пошли на вечернюю прогулку Женя видел, как седой полковник стоял в тени одного из могучих тополей и смотрел им вслед до тех пор, пока курсанты не обошли плац и не исчезли в тёмном желудке казармы.

Все разговоры в последнее время крутились вокруг предстоящей стажировки. Женя попытался хоть что-нибудь выведать у Тулина. Но тот и сам точно не знал, куда едет взвод. К этому времени у них уже был новый ротный. Плотный, невысокий старший лейтенант, не считался и не учитывал ничьих мнений, кроме мнения руководства. Он горел желанием показать себя и свою роту перед командованием только с лучшей стороны. Отличался он от прежнего командира беспокойным нравом и отсутствием какой-то офицерской внутренней содержательности. Может быть, даже породистости. Позже у них поменяется и начальник училища. На место старого доброго и в тоже время строгого генерала придёт, подобно ротному, круглолицый и неугомонный полковник Теонов. Как и новый ротный, он горел желанием дорасти до больших звёзд любыми средствами. Не будет у них ни в кости, ни тем более в крови той высокородной офицерской сущности и выправки, как у первых командиров Жени.

– Ротный говорил, поедем в маленький посёлок на берегу Тихого океана, – уже перед самым отъездом просветил Евгения замкомвзвода. Но про точное место стажировки никто из ребят ничего так и не узнал.

До конечной станции они добирались трое суток в обычном пассажирском поезде. Однообразно стучали колёса. Пассажиров было мало. За пыльными окнами пролетали редкие станции и полустанки. От нечего делать резались в карты. Серёга Гребенюк познакомился с девчонкой из соседнего купе. Всю дорогу он целовался с ней в тамбуре. Оттуда возвращался помятый и взлохмаченный. Обмениваясь между собой многозначительными взглядами, друзья тактично помалкивали.

Старшина и новый командир роты прошлись по вагонам. Увидев карты в руках курсантов, старшина сделал страшное лицо и за спиной ротного обхватил голову руками.

Но тот, усмехнувшись, бросил:

– Пусть играют – чем бы дитя ни тешилось, лишь бы водки не просило.

Первые три взвода вышли из состава раньше, а взвод Жени ехал дольше всех. На рассвете они увидели перед собою бесконечное тёмно-серое водное пространство. За спинами, теряясь в облаках, возвышались сопки. Дул пронизывавший холодный ветер. Женя бывал на Чёрном и Балтийском морях и видел их в минуты шторма. Но величественная природа близкого океана поразила его: свинцовая гладь и скалистые берега, скудная растительность – всё говорило о бренности человеческой жизни. Сам человек представлялся песчинкой перед грозной стихией, которая и без шторма была безбрежной и пугающей.

На железнодорожную станцию, а точнее к крошечному домику, где заканчивались рельсы, подъехал покрытый тентом ГАЗ-66. До штаба дивизии они ехали по серпантину на крутых сопках. Дорога была то ровная, то каменистая. За автомобилем поднимался высокий столб пыли, которая забиралась за воротники шинелей и противно скрипела на зубах. Когда пыль оседала, можно было увидеть горбившиеся холмы, терявшиеся в облаках. Дорога резко пошла вниз. ГАЗ-66 съехал в долину. Они остановились у одноэтажного здания из белого кирпича, обнесённого высоким бетонным забором. Курсантов взвода распределили по частям. Четверо друзей попали в один полк. Их поселили в приземистом и довольно мрачном строении. Выцветшая табличка над входом скупо гласила: «Офицерское общежитие».

Жителями поселка, куда ребят забросила судьба и, где стояла часть, были семьи офицеров и прапорщиков, а также ссыльные изо всех уголков страны. Поводы для высылки были самые разнообразные – от политических до криминальных.

На второй вечер знакомства с воинской частью они решили отметить начало стажировки. После непродолжительного застолья Женя и Сергей улеглись спать. А Лера и Каширин решили пойти изучать окрестности и местные достопримечательности. На прогулке они познакомились с уроженкой Ленинграда4, оказавшейся в этих места далеко не за примерное поведение. По дороге она попросила Валеру дать померить шинель и фуражку. Форма пришлось девушке как раз в пору, она умело заправила длинные волосы под головной убор. Валерка напялил на себя её пальто с пышным песцовым воротником. В сумерках они шли, ведя непринуждённую беседу.

Внезапно из-за угла вывернул патруль по гарнизону. Офицер с двумя подчинёнными уже проследовал мимо, но тут, чувство неисполненного долга толкнуло начальника патруля сделать замечание недисциплинированному курсанту:

– Товарищ курсант, вы, почему честь не отдаёте?

– Я честь только лёжа отдаю, – чётко ответила переодетая девушка.

В этот момент мимо них некстати проезжала машина из воинской части. Девушка так и осталась стоять на улице, а Валеру и Каширина повезли на гарнизонную гауптвахту. На ходу Каширин умудрился выпрыгнуть из кузова и сбежать, а Леру в женском пальто засадили за решётку. Но курсантов в посёлке было всего четверо, и об этом знали все, от мала до велика – появление нового лица в гарнизоне было событием первостепенной важности. Патруль направился к офицерскому общежитию. Каширин в это время уже разгуливал в плавках и тапочках на босу ногу по комнате, а точнее, по закутку с двумя солдатскими кроватями. Туда и заглянул начальник патруля.

– А вот и второй, – увидев Володю, сказал немолодой капитан.

В камеру беглеца вернули в таком виде, в каком застали. Валерке пришлось одолжить своему другу злосчастное пальто. Комендант гарнизона на следующий день уже обдумывал, в каком ракурсе их фотографировать. Было затруднение лишь в деталях – то ли делать общий снимок: Леру в дамском пальто, а Каширина в плавках, то ли по одному. Большого труда стоило ребятам замять инцидент. С ними состоялся непростой разговор. До отъезда приключений они уже не искали.

Стажировка прошла в общении с офицерами подразделений и солдатами, с которыми они проводили занятия. Провинциальная гарнизонная жизнь вдохновения и энтузиазма не прибавила, но и охоту к будущей профессии за такой короткий срок отбить не успела.

Через месяц они выехали обратно на станцию. По пути им встретилась танковая колонна. Боевые машины с грозным гулом следовали одна за другой. Долину застилали плотные клубы пыли. Нельзя было разглядеть даже пальцы на вытянутой руке. На многие и многие километры вздымались песчаные облака, скрывшие и небо, и землю. Как водитель сумел доставить их на станцию в кромешной мгле, с точки зрения здравого смысла не поддавалось объяснению. Но на поезд они успели.

Заняв место у окошка, Лера с многозначительным видом продекламировал строчки стихотворения из солдатской лирики:

Суровый взгляд, тяжёлый шаг.Слова и чувства огрубели.Бесценна жизнь, коль молодость в шинели,А юность перетянута ремнём.

Ребята вернулись в стены родного училища живыми и здоровыми. Через какое-то время они с улыбками вспоминали то время, когда им было совсем не до смеха.

– С похождениями пора завязывать, – как-то за ужином произнёс Серега.

Лера согласился:

– Всё, больше никаких приключений.

Наполненные учёбой и полевыми выходами дни летели, словно на крыльях. Однажды Володя Каширин попросил Евгения:

– Женя, а ты не поможешь мне в одном деле?

– В каком? – насторожившись, переспросил он.

– Мне надо со Светкой разбежаться.

– Да чем же я тебе помогу? – удивлённо пожал плечами Женя.

– Я всё продумал, – проникновенно заговорил Каширин. – После отбоя ты зайдёшь к ним. Светка там будет одна. Галя работает в ночь. Скажешь ей, что я с другой девчонкой познакомился и пропал. Вот тебя за мной и послали, но ты не знаешь, где она живёт, и поэтому на всякий случай зашёл проверить. Познакомишься поближе… Светка поведёт тебя телевизор смотреть, потом на кухню чай с вареньем пить, потом в свою комнату, альбом с фотками покажет, ну а потом… Ну, дальше ты сам сориентируешься…

– Так она же знает, что мы друзья.

– Ты пойми, Женя, я сам не могу сказать, что у меня другая, а тебе это сделать проще. Я уже ей рассказал, что мы с тобой разругались, и что тебя в другую роту переводят. Короче, скажешь ей, что я жениться собрался.

– Всё ты предусмотрел.

– Она ведь тебе нравилась?

Женя пожал плечами.

– Не знаю.

– Я же видел, какими глазами ты на неё смотрел, когда мы у них были. Ведь нравилась?

Холодов нахмурился.

– Ну, нравилась. Всё равно как-то нехорошо это – на чувствах играть.

– Ты что, мне не друг?

Женя в ответ тяжело вздохнул.

После отбоя, часов в двенадцать, когда все окончательно улеглись. Каширин растолкал его.

– Вставай, Женька, пора…

– Подлец же ты, Каширин, – открывая глаза, проворчал Женя. – Да и я не лучше.

– Женька, в последний раз выручи. Больше ни о чём просить не буду, – прошептал Каширин.

Женя вышел из казармы. Стараясь миновать освещённые участки, он прокрался к высокому бетонному забору. Секунда, и он уже был на другой стороне, с усмешкой подумав про себя: «Не зря поход в самовольную отлучку называют: „по тонкому льду“». На душе было жутковато и одновременно тянуло совершить рискованный шаг.

Вот и знакомый пятиэтажный дом. Он вбежал на четвёртый этаж и робко протянул руку к кнопке звонка. За дверью послышались шаги.

– Кто там?

– Света, это я, Женя, друг Володи. Мы его разыскиваем, – морщась от явной неправды, проронил он.

– Привет! – сказал он, как только она открыла дверь.

– Привет, – оглядывая Женю, удивлённо проговорила Света.

– Каширина у тебя нет? А то его вся рота ищет.

– Нет, его давно не было. А что случилось?

– Может, появится? Нельзя подождать?

– Проходи.

Женя прошёл в знакомую комнату с серо-голубыми шторами на окне. Опустился в кресло. Девушка присела в соседнее.

– Он с какой-то девчонкой познакомился… Последнее время у неё пропадал. А мы даже не знаем, где она живёт. Мы с ним в последнее время не общаемся, – выпалил Женя.

Было видно, что Светлане новость про девчонку не понравилась. Она машинально включила телевизор и внимательно посмотрела на него.

– Значит, он ко мне больше не придёт?

– Наверное, нет. Он, кажется, жениться собрался. Но я на всякий случай подожду? – От этого вранья у него на душе стало совсем не уютно.

Она пожала печами и холодным тоном произнесла:

– Подожди.

Минут пятнадцать они смотрели мелодии и ритмы зарубежной эстрады. С экрана телевизора лилась проникновенная лиричная музыка.

– Может, чаю попьём? – видимо, что-то решив для себя, предложила Света.

«Всё как Каширин расписал. Телевизор. Чай», – подумал Женя и ответил с готовностью:

– Давай попьём.

Они прошли на кухню. Она поставила чайник на газовую плиту. Он встретился с ней взглядом, и голова слегка закружилась от томной глубины её глаз.

– Варенье будешь? Вишнёвое? – спросила она.

– Конечно, – предчувствуя во рту вишнёвую сладость, ответил Женя.

Света поставила перед ним вазочку с вареньем и разлила чай по бокалам.

– А что у тебя с ним произошло, почему вы не общаетесь? – спросила она.

– Да так, разругались.

– Из-за чего?

Он махнул рукой.

– Теперь что об этом говорить, всё равно меня в другую роту переводят.

– Помиритесь, – сказала с улыбкой Света.

– Скорее всего, нет, – с глубокомысленным видом продолжал врать Женя. – У нас с ним принципиальные разногласия практически по всем вопросам. – От этой лжи ему снова стало страшно не по себе, но отступать было некуда. Одна ложь неизбежно влекла за собой другую.

Он пригубил чай и взял ложечкой варенье.

– Какое вкусное. Сама делала?

– Мама.

После чаепития она вскинула на него длинные тёмные ресницы и предложила:

– Хочешь, я тебе свои фотографии покажу?

– Покажи, – тихо произнёс Женя.

Она провела его в спальню, где стояла широкая кровать, покрытая голубым ажурным покрывалом. Они присели прямо на неё. Света раскрыла альбом и стала поочерёдно показывать фотокарточки.

– Вот тут я совсем маленькая, – сказала она, показывая на кудрявую девчушку на снимке. – А это мы уже в институте, в лаборатории. – Светлана кивнула на фото с молодыми людьми в белых халатах. – А это я на первом курсе. Это наш выпускной, – перебирала она снимки.

«Зачем я ввязался в чужую жизнь?» – внезапно подумал Женя. Ему вдруг опять стало стыдно и неловко. Захотелось встать и уйти, но неудобно было оборвать Светлану, и он, сделав над собой усилие, досмотрел фотографии до конца. Она закрыла альбом и бросила на него взгляд, полный манящей глубины. Женя встретил её взор и отвел глаза в сторону.

– Я пойду, Володька, наверное, уже не придёт.

Она вздохнула и, похоже, даже расстроенным голосом произнесла:

– Что же, иди.

Женя, не чувствуя под собою ног, сбежал по лестнице и распахнул дверь подъезда. На улице он с облегчением вобрал в себя полную грудь воздуха, радостный и счастливый, пока до конца не осознавая отчего. «Пусть Володька сам разбирается со своими подругами», – твёрдо решил он. Много позже, он, может быть, пожалеет об упущенной возможности близости с красивой девушкой. Но тогда в нём появилось чувство уважения к самому себе и ощущение необъяснимой словами внутренней чистоты.

Женя подошёл к бетонному забору и оглянулся по сторонам. Мимо него прошла неизвестно откуда взявшаяся в такой поздний час стройная девушка. Улыбаясь, он пробормотал: