Дитя

Гульшат Хумай

Дитя

Глава 1

— Рахим, я решила с тобой развестись.

Он резко обернулся. Только что он отрешённо стоял у окна, глядя на рассыпанные в темноте огни ночного города — смуглый, ладно сложенный мужчина в безупречном чёрном костюме. Теперь же он замер, растерянно всматриваясь в лицо жены, словно до его слуха долетел лишь бессмысленный шум. Зарема стояла напротив, прислонившись спиной к столу, и её каменное, пугающе серьёзное лицо не оставляло места для сомнений.

— Зарема, прости Повтори, что ты сказала? Я, наверное, ослышался.

— Нет, Рахим, ты всё правильно услышал. Я от тебя ухожу.

А ведь они только-только вернулись с благотворительного вечера. Всё было так привычно и тепло: они сидели за одним столом со старыми знакомыми, которых привыкли считать друзьями. Весь вечер тянулась лёгкая, приятная беседа. Приятели со смехом делились историями о проделках своих детей, беззлобно жаловались на семейную круговерть и даже подшучивали над ними с явной завистью: «Везёт же вам, детей нет — живите в своё удовольствие». И все вокруг улыбались.

Ни единая деталь не предвещала этой катастрофы. Рахим, как и во все их лучшие дни, был предупредителен и нежен. Он до безумия любил Зарему, они ведь прожили душа в душу целых десять лет. В доме царил достаток, он осыпал её подарками, исполнял малейший каприз, и каждую осень они улетали вдвоём к морю Даже теперь, когда страшные слова прозвучали дважды, его разум судорожно цеплялся за спасительную мысль, что всё это — лишь затянувшийся розыгрыш.

— Ладно тебе, Зарема, брось. Не первое апреля же.

Он так и не смог заставить себя сделать шаг. Рахим просто протянул к ней руки, пытаясь обнять за тонкую талию свою жену, которая в облегающем белом платье сейчас казалась ему ангелом, сошедшим с небес.

— Я не шучу, Рахим. Нам придётся расстаться.

Зарема мягко высвободилась из его объятий и села на край постели. «Неужели это правда? Неужели она не шутит?» Рахим опустился перед ней, бережно сжав в своих ладонях руки женщины, с которой они прожили десять лет в безмятежном, почти идеальном согласии. В каждом его движении читалось отчаянное, болезненное нежелание верить в происходящее. Как его безупречная жена, его главная гордость и опора, может вот так просто перечеркнуть их общую жизнь?

— Но что случилось, я не понимаю Почему так внезапно? Чем я обидел тебя? Я ведь жил только твоими желаниями, никогда ни в чём не перечил. Окружающие тихо посмеивались, звали подкаблучником А я ведь, как-никак, генеральный директор.

— Да, — тихо отозвалась она. — Моя жизнь со стороны кажется чужой несбыточной мечтой. Но ты не можешь дать мне то, без чего любая женщина остаётся пустой.

— Но что это? Только скажи, я сделаю невозможное!

— Нет, Рахим. Здесь ты бессилен, как бы ни старался. Подумай сам, загляни в наш дом Чего в нём не хватает?

Рахим осекся, уходя в себя. Кажется, до него наконец дошел скрытый, пугающий смысл её слов: лицо его мгновенно потемнело, и в глубине глаз пролегла тень глухой, мучительной боли.

— Но ты же сама ты ведь столько раз повторяла, что мы сможем стать счастливыми и без этого

— Я лгала. И тебе, и самой себе. Я глубоко несчастна, Рахим. Если бы виновата была я, я бы, наверное, как-то смирилась со своей долей

— Значит, теперь ты винишь меня?

— Нет, я не виню тебя. Ведь я знаю, что втайне ты и сам об этом грезишь. Но с тобой этого никогда не случится. А если я останусь, то этого не будет и у меня

«Не будет. У нас никогда не будет ребёнка».

Зарема понимала, что её уход станет для Рахима сокрушительным ударом, но решение было принято окончательно. Она и так терпела слишком долго, изо всех сил скрывая, каких мучений ей стоило оставаться верной этой любви. Ей уже тридцать пять. А она все еще лишена простого счастья быть матерью. Видя, как другие женщины баюкают своих детей, она едва не умирала от глухой, удушающей зависти. Вот и сегодня: Айгуль с Азаматом весь вечер с таким упоением хвастались своими малышами. Сердце Заремы выгорело дотла от скрытой боли, хотя внешне она продолжала безмятежно улыбаться. Разве она не имеет права? Разве у нее нет права стать матерью? Какая польза от этого роскошного, сытого благополучия, если ей не суждено прижать к груди своего младенца

Постепенно в её душе поселилась горькая обида на несправедливость судьбы. Рахим, без сомнения, был идеальным мужем. С самой первой встречи и за все десять лет брака он не сделал ничего, что могло бы ранить её или разочаровать. Эх, если бы только у них были дети Но врачи вынесли приговор: надежды нет и не будет.

В первые годы после свадьбы отсутствие беременности ее не пугало — наверное, сказывалась молодость. Но когда родственники и знакомые начали изводить их расспросами, пришлось пройти обследование. Причина оказалась в Рахиме: ленивые, нежизнеспособные сперматозоиды. Муж покорно лечился, и не один раз, проходя курс за курсом. Но Зарема так и не забеременела. От ЭКО она наотрез отказалась, мысль о приемном ребенке её тоже не привлекала — ей отчаянно хотелось выносить и родить самой, доверившись природе. Пять долгих лет они не оставляли попыток. Пять лет надеялись и ждали чуда. Обошли всех возможных врачей, обращались даже в зарубежные клиники. Но чуда не случилось.

Потом Зарема попыталась смириться, внушить себе, что они смогут стать счастливыми и вдвоем. Рахим, раздавленный чувством собственной вины, делал всё, сдувал с неё пылинки. Последние два года прошли именно так: тему детей они больше не поднимали. И пока Зарема втайне сгорала на медленном огне, она ни разу не показала мужу своих истинных чувств — ведь её Рахим так отчаянно пытался заслужить её прощение

Но материнский инстинкт, требовавший своего, так и не утих. В её мыслях, сначала робко, а затем всё настойчивее, стала мелькать пугающая, почти дикая идея — родить от другого мужчины. Поначалу это казалось безумием, но со временем навязчивый замысел полностью подчинил ее себе. Зарема была готова растить ребёнка в одиночку. Втайне от мужа она скопила на банковском счёте несколько миллионов, к тому же в родном городе оставалась однушка — наследство от бабушки. Делить совместное имущество с Рахимом она не собиралась. Было бы слишком стыдно, низко

— Зарема! Зарема!

Голос мужа выдернул её из оцепенения. Она опустила взгляд на Рахима, который всё ещё стоял перед ней на коленях.

— Прости меня, пожалуйста Знаю, тебе будет больно. Я ни на что не претендую, просто давай разойдемся мирно, без лишнего шума и драм.

Рахим слишком хорошо знал характер жены: если она что-то вбила себе в голову, переубедить её невозможно. Он тяжело вздохнул:

— Хорошо, родная. Я не враг тебе и силой удерживать не стану. Ты сама хозяйка своей судьбы. Спасибо за то, что все эти десять лет делала меня самым счастливым человеком на свете.

В этом был весь Рахим. Он совершенно не умел злиться или таить обиду. Оставалось лишь гадать, как с такой мягкостью он умудрился дорасти до генерального директора Или он был столь беззащитен и искренен только с ней одной? На работе его уважали все без исключения, от топ-менеджеров до уборщицы, ценя за редкую чуткость.

На мгновение Зарему обожгло сомнение: не пожалеет ли она об этом? Всё это походило на опасный танец на краю бездны. Что, если её безумный план провалится? Что, если она останется не просто без ребёнка, но ещё и в полном одиночестве? Ведь такие мужчины, как Рахим — один на миллион

***

— Вот ведь дура, а! Совсем крышу сорвало, девка?! Такого мужа, на вес золота, взять и бросить! Ладно бы обижал, руку прикладывал — а то ведь за десять лет слова дурного от него не услышала Ребёнок ей, видите ли, нужен

Узнав о разводе, мать устроила грандиозный скандал. В запале даже кричала, что знать ее больше не желает и такая дочь ей не нужна. Да и что она могла сказать — Рахим был её обожаемым зятем. Отец и вовсе замкнулся в угрюмом молчании, всем своим видом показывая глухое осуждение. Долго оставаться у родителей Зарема не смогла — уехала к себе. В ту самую однушку. Заранее, ещё по привычке богатой и изнеженной женщины, вызвала клининг, так что оставалось только обновить мебель. И найти человека, который подошел бы на роль потенциального отца. От первого встречного рожать она, конечно, не собиралась. Задача предстояла сложная, но для начала нужно было досконально обследовать собственное здоровье. Роды в тридцать пять лет — далеко не шутка.

Ради этой безумной мечты она перечеркнула всё, даже собственную карьеру. Её уход с поста главного редактора престижного уфимского издания поверг коллег в шок. Да и сама Зарема до сих пор не могла прийти в себя от того, как круто перевернулась её жизнь. Но дороги назад уже не было.

С Рахимом они, вопреки всему, связь не оборвали. Он звонил и писал едва ли не каждый день. Не умолял вернуться, не докучал расспросами, но и не высказывал ни единого упрека. Зарема не раз видела, как сильные, крепкие мужчины ломались и спивались, когда от них уходили жёны. Но Рахим, похоже, был вылеплен из другого теста. Он вёл себя так, словно в его мире вообще ничего не изменилось. И это пугало. Может, его хваленая любовь была фальшивкой? Или он, несмотря на официальный развод, до последнего верил, что она одумается и вернётся?

В голову лезли самые разные мысли. Рахим ведь никогда и ни к кому её не ревновал. Да и сама Зарема спокойно относилась к тому, что вокруг него всегда вились другие женщины. Была ли это абсолютная, святая вера друг в друга? Или их чувства с самого начала были слишком прохладными? Теперь Зарема тщетно искала ответы на эти вопросы. Но, с другой стороны, это странное, ровное поведение бывшего мужа парадоксальным образом освобождало её от удушающего чувства вины. Напротив, она искренне желала, чтобы Рахим поскорее встретил кого-то и снова устроил свою жизнь. Охотниц за богатыми мужчинами вокруг пруд пруди, многие из них и слышать не хотят о детях, а если ему попадется хорошая женщина с ребёнком — это было бы идеальным исходом.

А ей нужен был не просто случайный мужчина с хорошей генетикой, способный быстро сделать её счастливой матерью. Требовался безупречный интеллект, возраст строго до сорока и, самое главное — он должен быть абсолютно свободен. «М-да Ну и где же ты, Зарема, откопаешь этого идеального мужчину?» А если не найдет?

С этими мыслями она проводила дни напролет, запершись в четырех стенах. Между делом обновила интерьер, затеяв лёгкий косметический ремонт, и вот уже новая мебель заняла свои места. Жизнь без бесконечной рабочей гонки парадоксальным образом начала ей нравиться. Но передышка закончилась: пришло время выходить на охоту. Идею с сайтами знакомств Зарема отмела сразу, даже не раздумывая. «Станут нормальные мужчины там сидеть, как же»

В один из таких тягучих, подвернутых меланхолией вечеров раздался звонок от Зифы. Школьная подруга звала в театр. Театр Зарема обожала. Пока жила в Уфе, не пропускала ни одной премьеры — и как журналист, и просто как заядлая театралка. Поэтому на предложение Зифы она согласилась с искренней радостью.

— Ну, Зарема, ты, конечно, даёшь! Штучка ещё та. Взять и бросить такого мужа, такую работу, уехать из столицы А ну-ка выкладывай, у нас есть время до начала спектакля!

Подруга встретила её, широко раскинув объятия. Но Зареме почему-то совсем не хотелось раскрывать душу. По крайней мере, не сейчас. Возможно, позже.

— Зифа, давай я расскажу тебе обо всём как-нибудь в другой раз. Пока просто не готова. Лучше ты расскажи, как сама?

— Да как обычно, всё по кругу. Дом — школа — дети У меня ведь их трое, девчонки мои

— Трое? Надо же Какая ты счастливая, Зифа!

— Да ради них и живём А у тебя?..

— А у меня пока никого.

— Бесплодие, что ли?

— Нет.

— Значит, с Рахимом что-то не так...

Подруга понимающе покачала головой, без лишних слов расставив всё по местам. Вот так, в один миг, сорвался покров с тайны, которую Зарема так тщательно пыталась сберечь. Впрочем, ладно. Зифа — человек свой, подруга детства, с которой они делились секретами со школьной скамьи. Не зря же Зарема, едва вернувшись в Стерлитамак, первой написала именно ей. Честно говоря, ей и самой до боли хотелось выговориться, разделить с кем-то эту удушающую тревогу. И кто знает — может, именно Зифа сможет ей помочь.

После спектакля они ещё долго сидели в машине. В той самой, что когда-то подарил Рахим. Зарема честно пыталась оставить её мужу, но он наотрез отказался: «Машина всё равно оформлена на тебя. Не хочу возиться с переоформлением документов». Она не стала упорствовать — этот автомобиль она искренне любила и расставаться с ним не хотела. Подруга, усаживаясь на пассажирское сиденье, восхищенно цокнула языком:

— Надо же, довелось и мне на «Мерседесе» прокатиться!

— Подарок Рахима!

— И всё-таки я тебя не понимаю, Зарема. Даже если ты так сильно хочешь ребёнка, уйти от мужа, с которым десять лет прожила душа в душу — это в голове не укладывается. Тем более от такого понимающего и богатого.

— Значит, укладывается.

— Ох, не любила ты его, похоже...

— Может, и так. Кто теперь знает.

— И что ты думаешь делать дальше?

— Искать мужчину. Того, кто сделает мне ребёнка.

Зифа прыснула и покатилась со смеху, глядя на неё как на сумасшедшую.

— Зарема, ты точно сошла с ума!

— Да, сошла. Потому что я тоже хочу быть матерью. Хочу нянчить своего младенца. Я смертельно устала завидовать каждой женщине, у которой есть дети.

— И ты думаешь найти такого здесь, в Стерлитамаке? В Уфе-то мужчин побольше будет

— Считаешь мою затею глупостью? И всё же я попробую. Послушай, помоги мне. Нужно найти достойных холостяков.

— Ради тебя я на всё готова Холостяков-то вокруг полно, но вот есть ли среди них достойные — большой вопрос.

На этой ноте они и распрощались, оставив Зифу наедине с ее глубокими, тревожными мыслями.

Глава 2

Если бы это было возможно, Рахим взорвал бы к чёртовой матери квартиру, где больше десяти лет прожил в статусе самого счастливого человека на свете. Здесь всё, до последней мелочи, кричало о его любимой жене: каждая деталь — картины, мебель, обои — была выбрана её вкусом, воплощала её желания.

Женщины — самые ненадёжные существа на земле, что бы там ни говорили. Какое же нужно иметь сердце, чтобы вот так просто взять и перечеркнуть всё?

Рахим балансировал на грани безумия от ярости и глухого бешенства, заполонивших всё его существо. Уже неделю он не появлялся в офисе. К чёрту всё: его заместитель достаточно компетентен, и пара недель отсутствия босса не нанесёт его бизнесимперии никакого вреда. Да и пусть эта империя горит синим пламенем!

С той самой секунды, как Зарема произнесла слово «развод», храм благополучия, который он так упорно возводил, рухнул, похоронив его под обломками. А ведь он искренне считал себя счастливым. Как можно в один миг, на ровном месте, остаться без единственного любимого человека?

Зарема была его живой водой, его единственным шансом сохранить в себе хоть каплю человечности. Рядом с ней он казался себе лучше, умнее, благороднее. Теперь же со дна его души поднималась вся скопившаяся там грязь. Для кого теперь притворяться хорошим? Ради кого строить из себя праведника?

Если подумать, он смертельно устал от этого благообразного, фальшивого Рахима. Ведь на самом деле он не был ни добрым, ни святым. Чтобы получить всё то, чем он владеет сейчас, когдато ему пришлось пойти даже на Рахим судорожно заблокировал это воспоминание. Победителей не судят. А те муки, через которые он прошёл, ставили его выше любых законов: что значат на этом фоне пара человеческих жизней

И всё же Зарема совершает роковую ошибку. Если она думает, что сможет легко от него отделаться, она глубоко заблуждается. От него ещё никто не уходил просто так. Никто и никогда.

Что ж, пускай немного поиграет в свободную, одинокую женщину — она всё равно к нему вернётся. Пусть даже забеременеет от когото От этой мысли лицо Рахима исказила судорога. Его передёрнуло от подступившей к горлу тошноты, стоило лишь представить чужого мужчину рядом с его Заремой. Нет, это исключено. К Зареме, к его богине, никто не смеет прикасаться.

Выход один — вовремя устранить всех потенциальных ухажёров. А для этого за ней нужно установить круглосуточное наблюдение. Зарема даже не догадывается, что в её «Мерседес» давно вшит жучок. Наверняка катается сейчас в упоении, думая, какой благородный Рахим — оставил ей машину. Но этого мало. С сегодняшнего дня нужно приставить к ней пару проверенных людей.

Он достал телефон. Пара резких касаний экрана. Пошли длинные, тягучие гудки. На том конце ответили почти мгновенно:

— Да, Рахим.

— Послушай, Ахтям. Как там моя Зарема?

— Пока без изменений. Занимается ремонтом, ходит по магазинам. Недавно встречалась со школьной подругой

— Выяснили, кто она?

— Да. Зифа. Учительница в местной школе, трое дочерей, муж тоже учитель. Ходили вместе в театр.

— Хорошо. Продолжайте наблюдение. Мне нужно знать о каждом шаге моей жены.

— Я понял, Рахим.

— Ты отвечаешь за это головой, Ахтям! Надеюсь, ты оправдаешь моё доверие. Если Зарема с кемто встретится — особенно с мужчиной — докладывать незамедлительно. Даже если это будет случайный прохожий, который просто заговорил с ней на улице. Ты меня услышал?!

Последние слова он выделил тяжёлым, зловещим акцентом.

— Разумеется, Рахим.

— Ладно, бывай Хотя, постой.

Рахим глухо кашлянул, прочищая горло.

— Что там Как дела в больнице?

— Ты хочешь узнать про мать?

— Ахтям, сколько раз повторять: забудь это слово, не смей его произносить

— Виноват, больше не повторится. В больнице всё попрежнему. Эта женщина так и не пришла в сознание.

— Кто с ней рядом?

— Как обычно, Миля.

Миля, Миля Ах да, вспомнил. Та самая девчонка, которую они когдато подобрали на улице. Конченая наркоманка, но смазливая — одно время она скрашивала Рахиму досуг. Потом перешла к Ахтяму, они даже стали жить вместе. И хотя Ахтям был намного старше, выбирать Миле не приходилось. Если бы Рахим в своё время не пожалел её и не приютил, её кости давно бы гнили на какойнибудь лесной опушке, кормя мух. А так — живёт не хуже столичных богачек.

Рахим не стал прощаться, просто выключил телефон. Ахтям давно привык к такой манере общения: он преданно служил хозяину уже больше пятнадцати лет. Всю грязную работу выполнял именно он, поэтому руки самого Рахима оставались стерильно чистыми.

Попытки жить в этом мире по совести — наивная утопия. Идеалисты могут сколько угодно кричать об обратном, но Рахим на собственном опыте доказал: честных людей нет. Все вокруг лишь носят маску добродетели. Он сполна натерпелся от этих «святош» ещё в детстве.

Сам он появился на свет от случайной связи. Распутная баба, не просыхавшая от водки и постоянно водившая в дом случайных мужиков, — разве у неё было право называться матерью? Он сам удивлялся, как выжил в этом вертепе. К тому же у него был младший брат, на пять лет моложе. Но судьба безжалостно развела их.

Разумеется, непутёвая родительница быстро попала в поле зрения органов опеки, и братьев забрали в детдом. Вскоре младшего усыновила какаято семья. Почему их не взяли вместе — бог весть. Спустя время нашлись опекуны и для самого Рахима. Так их дороги разошлись навсегда.

Повзрослев, он пытался отыскать следы брата, но все архивные документы по его делу странным образом исчезли, а сотрудники детдома тех лет давно разъехались кто куда. Рахим не знал, в какую семью попал его брат и как сложилась его жизнь. Но самому ему с приёмными родителями катастрофически не повезло.

Бездетная пара, потеряв надежду на чудо, решила взять ребёнка из того самого детского дома. Но Рахим, с рождения лишённый материнской нежности, не нашёл её и в новой семье. Мужчина, назвавшийся его отцом, и вовсе видел в нём пустое место. Мальчика кормили, одевали — и на этом всё.

Настоящий ад начался, когда Рахим пошёл в школу. Учёба давалась ему тяжело, но приёмные родители требовали, чтобы он был круглым отличником. За каждую двойку его нещадно, жестоко избивали. А Рахим, как назло, даже плакать не умел. Что бы они с ним ни делали, он не издавал ни звука, лишь упрямо стискивал зубы.

— Ничтожество! Чего ещё ждать от отпрыска алкашки и подстилки! Вези его обратно в детдом!

— Да ты что, замолчи! Что люди скажут? — вяло пыталась протестовать приёмная мать.

Но отец был непреклонен:

— Или он, или я!

Разумеется, женщина выбрала мужа. Так в конце второго класса Рахим снова оказался в детском доме — только уже в другом. И там его ждал ад совсем иного сорта, вспоминать о котором ему не хотелось до сих пор.

Рахим сделал глоток виски. Стакан мягко стукнул о столешницу. Жизнь — сплошная несправедливость, это он выучил крепко. И любовь — всего лишь пустой звук. Он ведь искренне верил, что Зарема другая. Верил, что она любила его понастоящему. Каким же дураком он был! Будь оно всё проклято.

Он снова взял со стола телефон:

— Приготовьте машину. Я еду в Стерлитамак.

Сбросив вызов, он пошёл в душ, чисто выбрился и сменил домашний спортивный костюм на строгий дорогой наряд. Зарема терпеть не могла мужчин, которые не следят за собой. А он собирался встретиться со своей бывшей женой. Если понадобится, он будет ползать перед ней на коленях, расшибётся в кровь, но вернёт её обратно. Любой ценой.

Несмотря на то что Азамат уже больше десяти лет работал в убойном отделе, он до сих пор не мог взять в толк: почему люди убивают друг друга? Бесстрастная статистика и реальность говорили об одном: если бы не хрупкий барьер закона, мир давно захлебнулся бы в крови. Желание лишить когото жизни — или оборвать свою собственную — втайне зреет почти в каждом. На этом древнем инстинкте держатся все войны Земли.

Когдато и сам Азамат едва не переступил эту черту, чудом удержавшись на краю. Возможно, именно эта ирония судьбы и привела его на службу в полицию. Ну и, конечно, сказалось влияние отца, который всю жизнь отдал защите закона.

Азамат опустил взгляд на бурую, уже успевшую подсохнуть лужу крови посреди комнаты. Жертвой оказался тридцативосьмилетний Юсуп — закоренелый холостяк, работавший грузчиком в «Магните» прямо на первом этаже этого дома. Под подозрение сразу попал его собутыльник, заводской рабочий по имени Ямиль. Сейчас его и след простыл. Впрочем, взять его будет делом пары часов.

На спланированное преступление это похоже не было: обычная пьяная бытовка — выпивали вместе, повздорили, не поделили чтото. Теперь оставалось лишь вытащить наружу истинный мотив.

Начальник обернулся к оперуполномоченному:

— Камиль, отработай соседей. Опроси близких жертвы, найди жену этого Ямиля. Если один не будешь справляться, тащи с собой Ильгама. Чтобы к обеду рапорт лежал у меня на столе.

Камиль, поджарый молодой оперативник, перешедший в отдел всего пару лет назад, согласно кивнул и быстро вышел из квартиры. Тело уже погрузили для отправки к судмедэкспертам. Фототаблица отснята, пальцы откатаны — осталось только опечатать двери и возвращаться в управление.

Чёрт, а ведь так хотелось уйти на выходные без лишнего глухаря. Теперь о покое можно забыть. А Азамат ведь мечтал запереться на два дня в четырёх стенах, спрятаться от всего человечества и тупо залипнуть в какуюнибудь слезливую мелодраму. Парни в отделе, узнай об этом, со смеху бы умерли. Но когда каждый день варишься в этом жутком, выжигающем нервы дерьме, только так и можно разгрузить мозги.

В выходные у него было лишь одно желание: чтобы телефон сдох и никто не смел нарушать его тишину. Но это, конечно, из разряда фантастики. На деле именно в субботу и воскресенье у людей окончательно срывает резьбу. Итог всегда один — поножовщина и трупы.

Выйдя из подъезда, насквозь пропитанного тошнотворным запахом дешёвого алкоголя и свежей крови, Азамат с наслаждением вдохнул прохладный воздух. В мае город становился пугающе красивым. Дворы утопали в буйном цвету черёмухи, сирени и яблонь. В ветвях неистово чирикали воробьи, а гдето вдалеке даже пробовал голос соловей. Утренний воздух приятно холодил кожу. Азамат застегнул молнию на кожаной куртке и мельком взглянул на часы: всего одиннадцать утра. Самое время согреться и выпить крепкого кофе — по пути в отдел нужно было обязательно завернуть в какойнибудь тихий кафетерий.

Усевшись в джип, он на минуту замер. В такой погожий майский день двое детей остались без отца, а женщина — без мужа. Две соседки, которых привлекли как свидетелей, описывали Ямиля как человека сравнительно тихого. Они были искренне потрясены тем, что он оказался способен лишить жизни соседа за стеной. «В тихом омуте черти водятся» — не зря так говорят в народе. Значит, между этими двумя мужчинами произошло чтото, что окончательно сорвало Ямилю резьбу.