Тихие кошмары

Единственное, что осталось – запись в облачном хранилище. На ней видно, как пустая комната внезапно наполняется движением, как ломается и гнется невидимый воздух, и как человек в углу внезапно складывается пополам, словно его затягивает в черную дыру, которой нет на видео. А в самом конце, перед тем как камера отключилась, в объектив заглянуло лицо. Оно было точь-в-точь как у Томаса, только глаза… глаза светились тем самым белым, неживым светом инфракрасного датчика. И это «нечто» тихим, механическим голосом произнесло в микрофон камеры:

– Объект идентифицирован. Доступ разрешен.

Вторая смена в морге

Эди работал санитаром в ночную смену уже полгода. Ко всему привыкаешь: к запаху формалина, к тишине, к холоду, который, кажется, пробирается под самую кожу. Он всегда говорил, что мертвых бояться не стоит – бояться нужно живых. Но в ту ночь его убеждение пошатнулось.

В два часа ночи привезли тело. Старушка, найденная в запертой квартире. Соседи вызвали полицию из-за странного скрежета за стеной, который продолжался три дня. Когда дверь вскрыли, она лежала посреди пустой комнаты. На её пальцах не было ногтей – они были стерты в кровь о паркет, словно она пыталась за что-то уцепиться или что-то раскопать.

Эди заполнил документы и откатил каталку в холодильную камеру №14. Когда он закрывал тяжелую металлическую дверь, ему показалось, что изнутри донесся тихий, едва слышный звук. Похожий на… сухой выдох.

– Нервы, – шепнул он себе. – Просто воздух выходит из легких. Физика.

Он вернулся в свою каморку, налил чай и включил старый телевизор. Показывали какие-то помехи. Эди потянулся к пульту, но замер. В отражении выключенного экрана он увидел коридор за своей спиной.

Дверь в холодильную камеру №14 была приоткрыта.

Он точно помнил, что запер её. Эди встал, чувствуя, как по спине пополз липкий пот. Он вышел в коридор. Тишина была такой плотной, что он слышал гул крови в собственных ушах.

Скрежет.

Тихий, ритмичный звук. Кто-то проводил чем-то твердым по кафельному полу. Звук шел из-за угла, со стороны секционного зала. Эди взял тяжелый фонарь и медленно пошел на звук.

Когда луч света разрезал темноту зала, Эди чуть не закричал. Каталка была пуста. Простыня валялась на полу, испачканная чем-то черным. А в дальнем углу, под самым потолком, сидело оно.

Это не была старушка. Это было существо с неестественно длинными, сухими конечностями, обтянутыми серой кожей. Оно сидело на корточках на верхушке железного шкафа, вывернув шею под невозможным углом. Его глаза – два огромных мутных – смотрели прямо на Эди.

Существо медленно поднесло палец к безгубому рту и издало звук, от которого у Эди подкосились ноги. Это был голос той самой старушки, но звучал он так, будто его проигрывали на сломанной пластинке:

– По-мо-ги… мне… вы-лез-ти… из… неё…

В этот момент Эди понял: оно не было старушкой. Оно было тем, что жило внутри неё. И теперь оно смотрело на него, оценивая размер его грудной клетки.

Внезапно свет в коридоре мигнул и погас. В полной темноте Эди услышал, как существо спрыгнуло на пол. Тяжелый, влажный шлепок.

Скрежет. Скрежет. Скрежет.

Оно не бежало. Оно знало, что идти Эди некуда. Единственная дверь в конце коридора была заперта снаружи на ночную щеколду. Эди вжался в дверь, чувствуя, как ледяное дыхание коснулось его затылка. И в этот момент он услышал свой собственный голос, прошептавший ему прямо в ухо:

– Не бойся… я буду носить твою кожу очень бережно.

А теперь посмотри на свою дверь. Ты уверен, что закрыл её на щеколду?

Профиль нез