Не ешь меня, Серый Волк!

— Ну как же… — так как мне ложку никто не предложил, я наклонила тарелочку и залпом влила в себя всё её содержимое, — как же… у вас же... столько.

— Ты прожуй сначала, — посоветовал Волк.

— Ага… — я быстро пережевала обжигающе горячие овощи и громко сглотнула, — у вас такая большая кастрюля, стухнет же! На улице чай не зима, хранить негде.

— А у меня семейство Ежей столуется, — совсем не смутился ушастый, — я им за грибы сушёные горячее питание выделяю.

Вожделенная добавка прямо на глазах ускользала в ненасытные желудки каких-то Ежей.

— Я же гость! — возмутилась искренне. — Давайте, тоже пользу принесу?

— Это какую, например? — тут же с интересом уточнил Заяц, дёргая носом.

— Я посуду помою, — решение нашлось быстро.

Уж я-то знала, какая работа самая противная на пищевом производстве. И если для маленьких тарелочек даже наша столовая приобрела в своё время специальный агрегат, то для огромных кастрюль, ножей и досок посудомойками назначались самые несчастные проштрафившиеся повара. Ну, и я, соответственно. Мне вообще всегда больше всех доставалось. Жаль, не зарплаты…

— Посуду, это хорошо, — задумчиво проговорил ушастый, кивая сам себе и прыгая обратно к плите.

Он достал с полочки такую же маленькую тарелочку, какая была у меня, а потом огромную лохань, из которой угощал блохастого.

— Хм… — протянул задумчиво. И, судя по интонации, в маленьком сером комочке явно притаился расчётливый делец.

— И завтрак сделаю, — добавила я вкрадчиво.

— Вообще-то, я не планировал здесь ночевать, — хмыкнул Волк.

— Цыц! — прервала я, радостно наблюдая за тем, как делец в Зайце победил, и он вернул кукольную тарелочку на место.

Я заулыбалась, только и лохань вернули обратно. Вместо нее хозяин дома снял с полки обычную глубокую тарелку, какие всегда имеются в любой уважающей себя столовой.

— Радуйся, блаженная, — проговорил он с достоинством, наваливая мне половником чуть больше половины объёма. — Сегодня я невероятно щедрый!

— Спасибо, — довольно кисло улыбнулась я.

За дверью послышалось какое-то шебуршение, и Заяц, деловито вымыв лапы в допотопном умывальнике, попрыгал на выход. Мы остались с Волком одни и лишь моя ложка громко стучала по дну тарелки. Волк почему-то не притронулся к своей порции, довольно лениво позевывая и оглядывая жилище старого знакомого безразличным взглядом.

— А ты что… не будешь? — я жадно всмотрелась в тарелку соседа.

Если честно, уже не помню, когда не ела целые сутки подряд! Я попала сюда прямиком из кроватки, а значит, последнее, что видел мой желудок, — это поздний ужин…

С тяжёлым вздохом Волк лапой отодвинул от себя лохань. Она прокатилась по деревянным доскам прямо до моих ног и послушно застыла, источая дурманящий аромат.

— Вот спасибочки! — я схватила подношение, совсем чуть-чуть устыдившись своего дурного поведения.

В конце концов, у меня стресс, и совсем непонятно, когда ещё выдастся возможность поесть — надо запастись на пару дней вперёд!

— А вообще, ты прав. Такая еда не для волков — здесь же мяса нет! А ты не козёл, чтобы жевать морковку! Ничего, сбегаешь в лесок, поймаешь себе кролика… — тут я сообразила, что сказала, и исправилась: — Ну... не говорящего. Тут же есть такие?

Волк молча закатил глаза.

— Или ты вегетарианец? — я даже жевать перестала.

— Молчи и ешь, — не выдержал он, рыкнув.

— Слушаюсь! — я оперативно застучала ложкой по лохани.

Я успела выхлебать чуть недосоленное варево как раз до того, как Заяц вернулся в дом. Даже лоханку обратно к Волку придвинула, мол, это не я! Ушастый задумчиво осмотрелся.

— Так, девка, — распорядился он, — кастрюлю бери и на выход. Накладывать порции будешь.

— А ты? — удивилась я.

Честно говоря, я наелась так, что не то что куда-то идти, мне дышать было тяжело! Поэтому искренне надеялась, что оно как-нибудь... само...

— А у меня лапки, — усмехнулся наглец.

Я перевела взгляд на Волка. Тот скорчил скептическое выражение лица на морде и тоже чуть приподнял лапу.

— Понятно, не лапки только у Альки, — проворчала недовольно, поднимаясь и ухватывая за ручку огромную кастрюлю. — Где там ваши Ежи? Алевтина на раздачу встаёт!

Ежей оказалось много. Целое семейство. И все с вёдрами. Такими, на ремешках, закреплённых на круглых пузиках.

Я только рот открыла, но потом оперативно его захлопнула и скомандовала:

— Товарищи Ежи! Не толпимся, встаём в одну линию, в очередь. Женщин и детей вперёд. Нет, драться и кусаться, мистер Колючка, не надо, давайте мирно. Кто будет кусаться, может совершенно случайно получить меньше рагу. Вот рука дрогнет у меня… Ага, вот, вот так хорошо, так бы сразу!

Я довольно оглядела идеально ровную шеренгу и, поставив кастрюлю на землю, вооружилась поварёшкой.

— Ну, с Богом!

Где-то через полчаса спина начала отваливаться. А ноги так и вовсе решили онеметь. Ну конечно, это вам не на движущуюся ленту еду выкладывать. Попробовали бы вы сидеть на корточках, враскоряку, когда спина буквой «зю», а шея то и дело постоянно вытягивается, пытаясь вновь и вновь расслышать, чего там эти Ежи фыркают.

— Что? Нет, с грибами нет только овощное рагу. И с мясом нет. Вы что, не вегетарианцы, что ли? Так, всё, получили – до свидания, здесь вам не ресторан, у нас всё с собой…

Заяц тем временем сидел на пеньке и с большим интересом наблюдал за мной. Я думала, что он наконец-то уйдёт, но не тут-то было. Ушастый вскочил и, словно опытный прораб, начал ходить взад-вперёд, заглядывая в кастрюлю и время от времени давая ценные указания.

— Не надо с горкой класть. Всё равно у них вывалится из ведер. Да, даже если только до половины полные, у меня опыт, я знаю. Нет, лишь один половник на одну харю… то есть Ежичью морду. И побыстрей, побыстрей, пожалуйста.

— Слушай! — не выдержала я, доскребая последние остатки со дна кастрюли.

Последний, очень толстый и очень печальный Ёж со вздохом проследил, как на дно его ведёрка грустно упали пара кружочков моркови и несколько картошинок.

— Не переживай, — посоветовала я, — лучше подойди к какой-нибудь худеющей Ежихе и предложи мужскую помощь в поедании остатков рагу. Уверена, она тебе не откажет.

Ёж приободрился и, развернувшись, засеменил за собственной стаей… если так можно сказать про Ежей…

— Ну, теперь можно и поспать, — широко зевнула я.

— Рот закрой, деревенщина, а то муха залетит, — посоветовал Заяц. — Тебе ещё посуду мыть!

— Завтра помою!

— Сегодня!

— Завтра!

Доругались, в общем, до того, что верх одержал… Заяц… Я же, корча презрительные рожи, поплелась к берегу ручья, бегущего неподалёку, и песком до скрипа вымыла и кастрюлю, и половник, и даже те тарелки, из которых мы сами ели.

Лишь потом, когда еле волоча ноги вернулась в избушку, встретила Волка, спокойно трусящего из тёмной чащи.

— А ты где был? — удивилась совершенно искренне.

Вместо ответа мохнатый облизнулся и спокойно прошёл мимо, чуть задев меня объёмным пузом.

— Тебе лучше не знать, — прошептал рядом Заяц.

Да я и сама уже поняла, что любопытство — не самая лучшая в данный момент вещь. Кого бы он ни съел, лишь бы это была не я, правильно?

— Так что?.. — с надеждой развернулась к приветливо мигающему огоньку из окна дома.

— В сарай идите, — благосклонно кивнул Заяц на стоящую рядом развалюху. — Так и быть, на сене поспите…

— В сара-а-а-ай? — кажется, я сейчас была готова взорваться от возмущения, но дверь в тёплый дом за его ушастым хозяином захлопнулась, и мы остались на стремительно холодеющей улице вдвоём с Волком.

— Что делать будем? — с надеждой посмотрела на мохнатого. Может, он как-нибудь заставит своего товарища передумать?

Но Волк лишь дёрнул ухом и поплёлся в сторону сарая. Ну, и мне пришлось… Оставалось надеяться, что хищник уже сытый и меня в ночи кушать не будет. А то знаю я этих мужчин…

Глава 5 Завтрак в лесу

Утром я счастливо потянулась, с удовольствием сжимая руками тёплую, чуть подрагивающую подушку.

— Отпусти, малахольная, — услышала недовольный рык.

Застыв на месте, я, не открывая глаз, осторожно задвигала пальчиками, прощупывая эту самую «подушку». Она оказалась очень мягкой, волосатой… даже шерстяной. А ещё…

— Так, всё! — услышала я отрывистое, а потом Волк вскочил на все четыре лапы, а я кувырком полетела с сеновала на землю, по дороге слегка притормозив головой. То есть и так не самой свежей причёской.

— Ну Во-о-олк! — проныла жалобно, перекатываясь на четвереньки и вставая. — Тебе что, жалко, что ли? Ночью, между прочим, холодно, а человек так устроен, что ищет источник тепла. А ты и мягкий, и тёплый, и вообще…

— Пошли, — отрывисто приказал он, выходя из сарая.

Пришлось подчиниться. А куда мне деваться?

На улице нас уже ждал Заяц.

— Выспались? — довольно потянулся он. — Лично я прекрасно спал всю ночь. Слышали, как мило сверчки за окном стрекотали?

Я смерила его убийственным взглядом.

— Если честно, было не до сверчков. Мне веточки из сена в бока впивалось. Муравьи по ногам ползали, а в спину дуло. Если бы не тёплый бок…

— Хватит, — оборвал Волк, — нам пора. Женщина, за мной.

Я возмущённо открыла рот.

— Какая я тебе женщина?! Подожди, а завтрак?

— Эй, Серый, — поддержал моё возмущение ушастый, — а мне ничего сказать не хочешь?

— Спасибо за гостеприимство, — даже не оборачиваясь, ответил мой провожатый. — Может, когда-нибудь ещё свидимся, — немного подумал и добавил: — Эй, ты, идёшь?

Видимо, последняя фраза предназначалась мне, потому как Заяц явно на себя её не принял.

Пришлось тяжело вздохнуть и вспомнить о вежливости.

— Спасибо за приют… — за ужин я вроде как сполна расплатилась, так что благодарить не стала и, не найдя ничего лучшего, решила попрощаться: — В общем, всего хорошего.

— Вот уж нет, — вдруг заявил ушастый, быстро запрыгивая домой и выпрыгивая из него с небольшой котомкой. Её он подвесил на палку и перекинул через плечо. — Ну, что встали? Вперёд.

— А зачем ты нам?

— Я, между прочим, ответственный за главную лесную газету. Посмотрю, куда тебя Серый устроит, и возьму интервью.

Я ток возмущенно фыркнула. Как у них тут, однако, цивилизованно в лесу!

– А на кого ежей оставляешь? Ты же говорил, что они постоянно столуются!

– Перетопчутся, – отмахнулся ушастый, – А я в отпуске полгода не был!

– Но как же… – я растерянно оглянулась, – Жалко же..

— О нас лучше подумай. И вообще, ты, девка, ещё и завтрак нам должна, так что поторапливайся.

— А из чего я буду его готовить? Из листьев? И я — Аля!

Но меня уже не слушали — парочка ускакала далеко вперёд, так что пришлось плестись за ними даже не умывшись, не говоря уже о том, чтобы расчесаться, надеясь лишь на то, что меня в этом лесу никто не увидит.

Долго ли коротко ли мы шли, но чем дальше продвигались, тем больше встречалось по пути говорящего зверья. Белки, Лисы, Барсуки. Я словно в сказку попала, честное слово! И всё это общество таращилось на меня, как на восьмое чудо света. У меня от напряжения между лопатками постоянно свербело и чесалось. И как я ни пыталась выглядеть благородно, словно изгнанная из замка королева, скорее напоминала косолапого и хромающего на обе ноги медведя. Идти было… тяжело…

Когда мы проходили мимо берега речки, я измученно посмотрела на гладкий песочек на бережку, который так и манил прилечь. Отдохнуть, поспать… Поесть… А кушать хотелось так, что мой бедный желудок выводил одну руладу за другой. Вчерашнее рагу в момент переварилось, и теперь организм выл об острой нехватке пирожков и сосисок. Прямо-таки страдальчески. Ну, и я вместе с ним.

— Волк, а Волк, а когда мы придём?

— Скоро.

— А скоро, это когда?

— Когда надо.

— А куда мы идём?

— Не твоё дело.

— Как это не моё, раз ты меня туда ведёшь? Откуда я знаю, может, тебе просто ходить нравится, и мы круги по лесу наматываем?! Ты же мне не сказал цель нашего путешествия. Почему я должна слушать какую-то Кикимору и плестись за тобой?

— Хочешь, оставайся здесь одна, — радушно предложил он.

— Нет, — тут же поумерила я пыл, — не хочу. Но всё равно, как-то боязно… О, а можно я на тебя сяду? И тебе будет легче, и мне не так тяжело!

Серые уши дёрнулись, а потом их обладатель чуть повернул голову в мою сторону. Смерив меня сверху вниз оценивающим взглядом, от которого мои щёчки порозовели в смущении, он выдал:

— Легче?! Издеваешься? Что, решила закончить начатое? Не всю спину мне переломила? Если ты на мне поедешь, я просто пополам развалюсь.

— А я сейчас развалюсь! — возмутилась искренне, поднимая пятку. — Ты посмотри как я иду! Эти огромные, мягкие тапки не сильно-то спасают от шишек на земле. Мало того, от подобного издевательства они просто развалились... Ну почти – одна дырка точно есть! Ещё у меня ноги в кровь истёрты, ляжечки болят и ноют. Спина отваливается. Не могу я столько идти! У меня же не четыре лапы!

— А я и на двух нормально скачу, — между делом заметил Заяц. — Может, тебе просто кушать меньше надо?

Я задохнулась от возмущения. Подняв с земли шишку, метнула её в ушастого, но тот увернулся, и снаряд, отрикошетив от сосны, попал прямёхонько в бок волчары.

— У! — дёрнулся Волк.

— Ой! — пискнула я.

— Хе! — выглянула наглая заячья морда из-за ствола.

Серый мрачно на меня посмотрел и клацнул зубами.

— А ну, сядь!

Я, как была, так и плюхнулась с размаху на попу. Застыла, жалобно глядя в глаза представителю единственного хищника из нашей компании.

Он тяжело вздохнул.

— Здесь сидите. Можете завтрак приготовить. Без меня ни шагу.

— Хорошо, хорошо, — закивала я, радуясь лишь тому, что измученные ножки могут просто сидеть.

И только когда мохнатый хвост исчез из зоны видимости, я спохватилась.

— Ой, а как я готовить-то буду? У меня и нет ничего!

— У тебя — естественно, — усмехнулся Заяц, опуская на землю свой кулёчек.

Жестом фокусника он покрутил лапой в воздухе, а потом засунул её в недра платочка и вытащил оттуда…

— Что это? — нахмурилась я. — Камушки какие-то…

— Это огниво, дурында! Костёр разжигай!

— Эй, можно не обзываться?!

— А ты ещё не заслужила обращения по имени.

— Обращение по имени не заслуживают, оно даруется вместе с рождением, — поджала я губы.

Заяц на миг замер, а потом дёрнул одним ухом.

— Хм… Ну ладно, как там тебя, Аля? — как бы между делом спросил он, выуживая из довольно маленького платочка… огромный котелок… литров так на пять. Чугунная посудина с тяжёлым плюхом упала на влажный песок, а я вытаращила глаза.

— А ка-а-а-ак?..

— Ты что, никогда мешка расширительного не видела? — удивился он. — Вот деревня! Где же ты жила всё это время? А, ну хотя, если мирянка, то и не такое возможно. Вы, люди, вообще дикие. Хорошо, что дороги в зачарованный лес не знаете. Иначе бы по глупости перебили половину разумных жителей. А так, живёте себе, коровок, курочек бессловесных выращиваете, и хорошо. Мы вас не трогаем, и вы нас.

Я открыла рот и закрыла… Вот оно как…

Следующие полчаса под руководством чуть поубавившего хамство Зайца я смогла разжечь небольшой костёр и даже приготовить всё для каши. Крупа, у жителя волшебного леса тоже обнаружилась. Целое лукошко золотистого, как на подбор, пшена.

Я его хорошенько промыла и вместе с водой поставила на костёр.

— А молока нет? — с надеждой уточнила у пушистика.

Тот развёл лапами.

— Как я тебе его донесу? Оно же скиснет в дороге.

— Ну да, как я не догадалась, — хмыкнула я. Действительно, в маленький свёрток положить чугунный котёл — нормально, а вот молоко нельзя — протухнет…

— А может, тогда чем-нибудь подсластим? — я начала лихорадочно перебирать варианты.

Свекла — нет. Я понятия не имею, как из неё сахар делают. Всякие сладкие корешки ещё найти надо, а я не садовод, я даже не знаю, растёт ли тут что-нибудь подобное.

— О! А давай ты за кашей последишь, а я ягоды поищу? Мне кажется, мы недавно малинник проходили… Я слишком уставшая была, а вот сейчас думаю, что с удовольствием соберу немного ягод. Тем более, эта каша минут сорок вариться будет…

— У меня есть идея получше, — хитро улыбнулся Заяц.

— Да? Какая?

— Вон, видишь дупло на дереве? — показал он лапой на довольно старую сосну, растущую недалеко от берега.

Я задрала голову вверх, и вот та-а-а-ам, где-то высоко-высоко, где уже птички летают, в сосне темнело ма-а-а-аленькое отверстие. Тёмное такое…

— Так, и?

— Там улей диких Пчёл, — торжественно проговорил ушастый.

— Рада за них, — кивнула, поднимаясь на ноги. — Пойду, пожалуй, по малинку…

— А в дупле мёд… самый вкусный и полезный во всём нашем лесу.

— Правда? — я наивно похлопала глазами.

— Мало того, он волшебный. Пчёлы же тоже не простые. Говорят, кто этого мёда попробует, у того всё в жизни сладится.

О, а это уже интересней…

Я приложила ладонь ко лбу козырьком и, прищурившись, внимательно осмотрела гладкий со всех сторон ствол. Если только… вот там пригорок, а оттуда прыгать до ближайшей ветви…

— Нет! — решительно потрясла головой. — Малина тоже, чай, в этом лесу растёт. Даже если свойств необыкновенных у неё меньше, все равно для каши — самое то. А мне шея ещё понадобится. Да и пчёлы, не думаю, что обрадуются моему вторжению.

— За кого ты их принимаешь? Они разве бессловестные насекомые? У волшебных Пчёл мозги не хуже, чем у людей.

— Очень сомневаюсь, — проворчала я.

— Ой, вроде медведь в малиннике топчется, — как бы между делом заметил Заяц, вытягивая уши и делая самое что ни на есть серьёзное выражение морды. — Слышишь?

— Нет…

— Хотя... нет, наверное показалось.

— Да, конечно, показалось, — выдохнула я, но уже не так уверенно.

Сделала пару шагов в сторону леса. Остановилась. Ещё пару шагов. Опять остановилась.

— Всё в порядке? — невинно улыбнулся ушастый.

Я раздражённо подтянула лосины и фыркнула.

— Ну… Заяц!

И пошла в сторону сосны… Мёд доставать, да…

Я, конечно, не трус, но медведь — это вам не Волк…

****

— Мишка очень-очень любит мёд… — бормотала я, корячась по этому почти вертикальному склону вверх. Может прямо по стволу подниматься? Обхватить его руками и ногами подобно коале и надеяться, что силой мысли моё упитанное тельце само как-нибудь доползёт до дупла.

Но соблазн отведать волшебного мёда был велик… Подумать только, если то, что сказал говорящий Заяц, правда, это же у меня на всю оставшуюся жизнь полнейшее везение появится! Ведь это… это можно и разбогатеть, и счастливой стать, и даже к медведю в пасть сунуться — ничего мне страшно не будет!

Так что, пыхтя и охая, как старая развалина, я всё равно лезла вперёд.

И только добравшись до вершины пригорка, поняла, что ближайшая ветвь дерева находится совсем не близко. А до неё ещё лететь и лететь.

— Ну, что встала? — послышался требовательный голос сбоку.

Развернувшись, наткнулась на недовольное лицо Зайца.

— А ты как? — растерялась я. — За мной, что ли, скакал?

— Ну, а как ты без помощи-то… — недовольно подёргал он лапой, сбрасывая налипшие на пушистую шёрстку комочки грязи. — Коль я снизу бы остался, так ты меня и не услышала бы вовсе. А так я хоть совет ценный дам.

— Это точно… И как ты предлагаешь мне добраться до ближайшей ветви? У меня перепончатые крылья не появляются, как у белки-летяги…

— Да ты себя недооцениваешь! — отмахнулся он. — Тут всего-то и надо — разбежаться, хорошо оттолкнуться и прыгнуть вперёд и вверх. Я на прыжках не одну кочерыжку съел, знаю, о чём говорю.

Я с сомнением оценила расстояние до дерева, потом собственную комплекцию. За пару дней голодовки и активной физической нагрузки в виде бега, ходьбы и других малоприятных вещей я вроде как даже немного схуднула. Словно сам воздух в этом сказочном мире волшебный был.

— Ай, будь что будет! — махнула рукой. — В конце концов, если тут Зайцы разговаривают, то почему девушки не могут летать, правда?

— Ну, можно и так сказать, — осторожно согласился ушастый.

Я отошла подальше по «полосе разгона», вдохнула в грудь побольше воздуха и пожелала:

— Ну, с Богом!

А потом сорвалась с места и как побежала! Добежала аж до самого края, а потом ка-а-ак с силой оттолкнулась… и кусочек земли подо мной обвалился буквально за секунду до того, как я взлетела.

— Падаю! — успела пискнуть я перед тем, как полетела, только не вперёд и вверх, как просил Заяц, а вперёд и вниз.

— Хватайся за что-нибудь! — заорал сверху ушастый.

Я задёргала руками и ногами и практически впечаталась в ствол дерева. Бедная сосна зашаталась, словно флажок на крыше дома, а я, проехав без малого ещё пару метров вниз, застыла словно испуганный кролик, боясь пошевелиться или разжать руки. Объёмные бёдра тянули вниз, а пальцы от испуга стали влажными и грозили вот-вот разжаться.

— Жива? — тихо прошептал над головой голос Зайца.

Я осторожно подняла голову и оценила своё местоположение, находившееся куда ниже того места, до которого я изначально хотела долететь.

— Вроде жива… Только вот что делать теперь?

— Давай ползи наверх, тут недалеко до дупла, а там и до медка… — Заяц облизнулся.

— Ты издеваешься?! — я чуть тряхнула плечами и тут же взвизгнула, потому что тело упрямо поехало вниз.

— Ну что ты, соберись! Ты почти у цели! Вниз лететь всё равно далеко, чай, развалишься на много частей, пока доберёшься, а коль медку отведаешь, так точно живой и невредимой спустишься…

Я сглотнула. Жить хотелось и сильно. Вниз мне тоже ползти опасно. И страх, что не доползу и сорвусь, казался более чем реальным. Поэтому я собрала волю в кулак и, посильнее вцепившись одной рукой в ствол, второй попыталась обхватить его повыше. Потом такой же трюк проделала с ногами. Ну, а сейчас — самое сложное… рывок! Тело чуть подпрыгнуло вверх, и я быстро нижнюю руку и ногу подтянула повыше.

— Получилось! — радостно прошептала я, не веря своему счастью и обливаясь холодным и горячим потом одновременно.

— Получилось? — Заяц на пригорке скептически выгнул бровь. — Ты преодолела максимум пару вершков!

— Ты неправильно считаешь! — пропыхтела я, проделывая тот же трюк ещё раз, но уже с куда большим энтузиазмом. Правда, руки поменять не получилось, поэтому пришлось ровно так же, как в прошлый раз, делать. — И-и-и-и… оп! Это не пара вершков, Заяц, а целая пара вершков!

На самом деле, я с трудом представляла, сколько этот вершок в длину, но, по моим расчётам, я за каждый заход преодолевала около десяти сантиметров.

Руки — ноги — рывок. Руки — ноги — рывок… И так по кругу. Я уже и не помнила, сколько лезла, лишь в голове билась мысль, что каша на огне наверняка сгорит, пока мы тут за мёдом лезем. Но для меня пути назад не было. А мотивация — не упасть и не разбиться — оказалась очень даже действенной.

Вот так, сантиметр за сантиметром, метр за метром, я поднималась всё выше. Чтобы наконец…

— Ооо, это ветка! — я, чуть не плача, перекинула ногу и, распластавшись на толстом суку, словно ленивец в зоопарке, с блаженством застонала.

— Так! Хватит разлёживаться! — заволновался ушастый. — Иначе мы сегодня не поедим вовсе!

— И почему я тебя до сих пор слушаю?

Вопрос был риторический, но я всё же со страдальческим стоном оторвалась от спасительной опоры, чтобы, осторожно держась за ствол, встать на ноги.

— О-о-о-о… высоко… — я нечаянно посмотрела вниз, и мне поплохело. — Зачем я сюда забралась...

— Поздно думать, надо действовать! — Боже, этому Зайцу надо оратором быть — у него явный талант.

Глубоко вздохнув, я, словно обезьяна, полезла наверх… с ветки на ветку, к заветному дуплу.

И чем ближе я придвигалась, тем больше меня одолевали смутные сомнения.

— Слушай, а они точно разумные? — крикнула я вниз, слыша довольно подозрительное и совсем не дружелюбное жужжание Пчёл, которым совсем не нравилось, что к их жилищу ползёт по стволу какая-то девица.

— Ну, теоретически… — Заяц замялся.

Я как раз долезла до последней ветки на моём пути к цели. Забралась на неё и сунула в дупло крайне довольное собой лицо.

Только вот Пчёлы оказались мне совсем не рады… Они все дружно развернулись в мою сторону и выдали:

— Ж-ж-ж-ж!!!

— Простите, уважаемые, — очень вежливо начала я, — понимаю, как для вас важно то, что вы собираете и изготавливаете мёд, но не могли бы вы дать немного нам? Мне бы кашу подсластить… и вообще… хотелось бы попробовать то, что несёт такую славу… — я немного подумала и решила предложить натуральный обмен: — А я кашу вам могу предложить. Вкусная, пшённая, как солнышко.

Пчёлы переглянулись. Подумали.

А потом дружно сомкнули ряды, закрывая обзор на улей и сочившийся из него мёд в сотах. Вместо этого на меня сейчас смотрела целая армия вооружённых колюще-кусачими шипами бойцов.