Семья Волкова

– Ее разорвали на куски, пока отец успел добежать! – прошептала она. – А самое страшное, что эти твари совсем не боялись того, что в них стреляли. Они вообще ничего не боялись! Но они не самые быстрые, отец успел убежать и во дворе закрыться, а потом еще и электричество подвел к воротам, ибо твари эти начали в ворота ломиться!

Я молча опрокинул в себя стопку огненной воды и занюхал куском лепешки. Больше в магазин наши не ходили, да и закрылся магазин. Некому торговать было. И никому. Сердце сжалось от боли. Мама, она ведь была такой сильной, такой хладнокровной в нужные моменты и всем старалась помочь. Вот тебе и помогла!

Глаза помимо воли начало заволакивать слезами. Я закрыл их, чтобы не расклеиться. За последние дни насмотрелся так много гибели и разрушений, что, казалось бы, куда еще, да вот только постоянно всплывали моменты жизни, от детства до нынешних дней, и везде была она, мама. Лечила разбитые коленки, делала уроки и сидела рядом, если я болел. А теперь ее больше не было! В двадцать семь лет я осиротел и это было слишком больно! И при этом мы даже не знали, что делать и как жить дальше! Но у меня была ответственность – жена беременная, да стареющий отец. Не самый здоровый в силу возраста. Я-то у родителей поздним сыном был. Отцу уже под семьдесят было и хотя он и выглядел моложе своих лет, вот только я понимал, он слишком много пережил за последнее время, нужно беречь отца!

Той же ночью, прижимая к себе нежное тело жены, я думал о том, как жить дальше и много ли у нас запасов на будущее? Сможем ли продержаться зиму, ведь погода испортилась. Не то, чтобы сильно, но солнце не хотели выглядывать даже на минуту из-за туч, странных, желтовато-серых, низких и очень похожих на дым.

– Отец переживает очень сильно! – Анда покрепче прижалась ко мне, даря свое непередаваемое самое приятное тепло на свете. – Ты бы послушал его, как-то сердце прослушал. Ну, или что-то типа того.

– Прослушаю, – вздохнул я и закинул руку за голову, – твари часто приходят?

– Ночью только, – вздохнула жена, – поначалу ломились, даже кто-то во двор залез, да отец его пристрелил, а потом подключил ворота к генератору, так они первую ночь только и налетали на них. Трое зажарились, а сегодня ни одного, наверное испугались или надоело получать.

– Учатся они, – произнес я, поднимаясь с кровати и натягивая брюки, – ты спишь, я во дворе посижу, понаблюдаю.

– Опасно, Миша! – Аня с силой вцепилась мне в руку. – Не ходи никуда!

– Мне проверить надо свои мысли! – заупрямился я и она не смогла перечить. В своей упрямости я с матерью соперничал очень хорошо. Так что взял в руки АКСУ, что нашел в своем бронемобиле и вышел из дома.

Все в тех же раздумьях, забрался по приставной лестнице на чердак и уселся на приступке возле него, задумчиво оглядывая окрестности. И заметил их. Тех, что бродили по округе. Медленно, будто не понимали, как то, нормально ходить. Один даже запутался в собственных ногах и завалился на землю. С другой стороны к нему вдруг, достаточно споро, подобрался другой и вцепился в горло! И это было настолько неожиданно, что я даже с дыхания сбился. Это что за ерунда?! Этот почему активный настолько?!

– Они меняются очень интенсивно, – произнес отец, что появился тут же, прикуривая сигарету и посмотрел вперед, – вот в того, что сейчас жрет слабого, я стрелял в тот самый день… – замолчал на мгновенье, – это один из наших соседей, забулдыга редкостный был, когда был человеком.

– Ты считаешь, что они уже не люди?

– Нет. Посмотри на него, он же ведет себя, как голодный и дикий зверь. Я его уже видел! Пару раз и изо дня в день он все сильнее и сильнее! Сейчас он уже семенит.

– Так может его быстренько того, – я провел по горлу пальцем.

– Я пробовал, тут надо попасть, скорее всего, куда-то в голову, так что надо пробовать. Попробуй выстрели сейчас, они все кинутся на ворота! Не стоит оно того.

И замолчал, а я принялся присматриваться к этому то ли человеку, то ли зверю, запоминая каждый его шаг, каждое движение и каждый новый момент, который казался мне интересным, а еще я решил выследить его и уничтожить, ведь днем эта зараза не появлялась. И я следил за ним, но, как оказалось, и он следил за мной все то время. И его удар оказался первым!

***

Визг Ули вырвал меня из грустных раздумий как раз в тот самый момент, когда уже практически закончил перевязку, поэтому, не раздумывая ни секунды бросился на передние сиденья. И как раз вовремя. Какой-то низкорослый ублюдок уже заносил руку с топором для того, чтобы опустить его на лобовое стекло. Ну да, разбить не разобьет, но слабое место в стекле появится! А менять его сейчас нет возможности.

Ярость накрыла с головой. Я полез в бардачок, вытаскивая оттуда стечкин, рывком раскрыл входную дверь и, прежде чем мелкий обмудок успел развернуться и побежать прочь, выпустил в него очередь. Падла, уже один раз по крылу саданул! И в этот самый момент по кузову прямо возле головы чиркнула пуля, так что пришлось убраться назад в салон. Кажется, еще одна ночь накрывалась медным тазом. Я завел машину и дал по газам, только не прочь от того места, откуда прилетело, а именно туда, сминая кусты и тех, кто в этих кустах прятался. Видимо, в этот раз они приехали на квадроциклах, ибо под днищем заскрежетало. Неужели я ту банду не всю выбил?

Нет, оставаться возле этой бензоколонки оставаться было нельзя! Так что я снова дал по газам и повел бронемобиль прочь из этих мест. Пришло время смываться назад в схрон, тем более, что всем телом чувствовал, что начала подниматься температура и давала о себе знать слабость. И слабость эту нужно было переждать в безопасном месте, а дороги мне предстояло прожить очень много!

Я коротко посмотрел на заливающуюся плачем Улю. Не нашел я для тебя молока, дочка, не в этот раз, потерпи чуть-чуть, отец делает все, чтобы это сделать! Потерпи, а я пока перетерплю боль ран и двинусь дальше.