Повесть о Сэре Гальдоваре Мертвом

Наступила полночь. И в неестественной тишине послышался странный звук: будто сыпался откуда-то мелкий песок, потрескивало дерево. Огонь в очаге погас, даже угли подернулись ледяным пеплом. На том самом месте, где ей и положено было быть, появилась стойка. За ней проступил силуэт трактирщика, набирающего кружки из бочонка.

− Жонас?! − потрясенно спросил Гальдовар.

Трактирщик повернулся:

− Сэр Гальдовар?! Но … Как?! Хотя, я вижу, ты тоже не сказать чтобы жив.

− Что случилось с трактиром, дружище? Что случилось с вами?

− Если бы мне знать, что на самом деле случилось и почему! Но однажды, глухой ночью, на трактир напали разбойники. Перерезали и нас, и тех постояльцев, которым не повезло тогда заночевать под нашей крышей. Нас даже не похоронили как подобает, лишь свалили в погреб. Теперь мы привязаны к этому самому месту. Да ты смотри. Скоро появятся и остальные. Может, и узнаешь кого.

− Кто же совершил столь черное дело?

− Никто не знает. Разбойники прятали лица. Да что толку? Столько лет прошло… Ты и сам знаешь.

− Что я могу сделать для вас?

− Обряд погребения. Это всё, чего нам надобно. Но сюда боятся приходить. Говорят − место проклято.

− Быть может, за золото кто-то из служителей Всевышнего передумает? Люди жадны.

− Жадны, это точно. Послушай, дружище, был у меня тайничок. Не добрались до него душегубы тогда. Золота там и нету, так, серебра немного, но ты уж попытайся…

Рядом появились еще тени. Гальдовар ясно видел их лица, но все они были незнакомы. Один из призраков, почтительно поклонившись, сообщил:

− Моё тело грабители обыскали, но недостаточно хорошо. Один кошель не нашли. Сэр рыцарь, возьмите и эти деньги тоже. Достаточно спуститься в погреб. Я покажу.

Гальдовар, вняв уговорам, пошел в дальнюю часть трактира, туда, где раньше была кухня. Под обломками мебели чернел провал, ведущий в один из погребов. В этом, самом большом, всегда стояли бочонки с пивом и элем. Вина Жонас почти не держал: даже благородные господа предпочитали пить то, что варила его жена.

Под ногами рыцаря захрустели человеческие кости.

− Прошу меня простить, если я …

− Ничего, ничего, мы понимаем! − заверил один из призраков. − Вы не можете лететь по воздуху, а деньги забрать нужно. Да и потом, нам же не больно. Вот если бы тут появился некромант…

Гальдовара ощутимо передернуло. Некромантов он ненавидел до глубины души.

Трактирщик плыл рядом едва светящимся силуэтом, подсказывая:

− Вон за тот бочонок, дружище! Да пни его, рухлядь эту, раз мешается!

Прочие призраки подотстали, посчитав не слишком вежливым подглядывать, где именно хозяин устроил тайник. Смерть смертью, но и деликатность должна присутствовать.

Денег в тайнике было немного. Два десятка разномастых серебряных монет старой чеканки. Ткань, в которую они были завернуты, давно истлела. Как ни старался Гальдовар быть аккуратным, часть денег разлетелась по полу. Пришлось лазить среди обломков и собирать все до единой. Благо трактирщик не упустил из виду ни одной, и указывал рыцарю, куда закатились его с таким трудом скопленные богатства.

Другой призрак, обещавший показать, где его тело – и деньги – уже ждал наготове. Гальдовар опять прошелся по чужим костям, мысленно извиняясь перед их бывшими владельцами. «Кошелем» неожиданно оказалась трубка, где под слоем табака, давно превратившегося в труху, плотно лежали несколько золотых.

Гальдовар выбрался из погреба и вернулся к очагу. Юный герцог по-прежнему крепко спал. Его не разбудили ни появление призраков, ни перемещения самого Гальдовара, надо признать, довольно шумные.

− Молодость, молодость! − понимающе усмехнулся старик Жонас, глядя на сопящего юношу. − Когда-то и меня не мог бы разбудить даже гром небесный…

− Гром небесный …Жонас, а ведь это выход! Святоши могут только деньги забрать, и ничего не сделать, а вот волхвы!

− Волхвы так точно не поступят, − согласился трактирщик. − Они уважают и жизнь, и смерть. Одна беда – не припомню я, чтобы в окрестностях волхвы жили.

− И я не припоминаю. Но это неважно. Мне предстоит длинная дорога. Где-нибудь я их да встречу. А пока вам придется потерпеть.

− И то верно! − вздохнула жена трактирщика. − Уж сколько мы ждали – не грех и еще немного. А этим, что именем Всевышнего прикрываются, только золото и нужно! И деньги возьмут, и делать ничего не станут.

− Не все такие! − возмутился один из неизвестных Гальдовару призраков.

− Все, да не все! − уперев руки в полупрозрачные бока, отмахнулась трактирщица. − А волхвы-то и впрямь понадежней выглядят. Уж они-то если жертву приняли, сделают, не откажут!

Гальдовар в споре не участвовал. Он аккуратно пересчитал выданные ему деньги и убрал в кошель. Теперь к его миссии по сопровождению юного герцога добавилась необходимость найти хоть кого-то, способного провести обряд погребения. Вторым способом успокоить души было бы возмездие, покаравшее их убийц. Но за давностью лет те давно дожаривались в аду. Честно говоря, будь иначе, Гальдовар посчитал бы, что выловить и казнить разбойников проще, чем мертвому рыцарю договариваться со служителями.

Призраки растаяли задолго до рассвета. Огонь в очаге давно погас, и рыцарь даже не стал подбрасывать в него дров. Под утро он сходил проверить лошадей, и даже решил вывести их попастись на задний двор. Что удивительно, скотинки реагировали на него спокойно, даже вчерашний трофейный жеребец. Для себя Гальдовар сделал вывод, что не стоит так широко улыбаться в их присутствии, да и вообще снимать шлем.

Герцог изволил почивать долго. Гальдовар, конечно, сделал скидку на молодой здоровый сон, но если юноша будет спать до полудня, в обозримом будущем они никуда не доедут.

− А? Что? Что такое? − юноша хлопал глазами, пытаясь сообразить, где он, и почему его будит не слуга, а рыцарь в доспехах.

− Пора ехать, − сообщил Гальдовар. − День уже давно.

Юный герцог со стоном потянулся:

− Нет, это решительно невозможно! У меня всё тело ноет! Сэр Гальдовар, мы можем хоть раз заночевать как приличные люди? Я не говорю про хороший трактир, но хотя бы на постели! Чувствую себя бродягой бездомным…

− Если вы поторопитесь, то к вечеру мы прибудем в Аранику, и ваше желание исполнится, – невозмутимо сообщил рыцарь.

− Да? Вот как? Я готов ехать немедля!

«Немедля» затянулось. Вначале юноша решил, что ему нужно-таки умыться и вообще, не пристало герцогу выглядеть замарашкой. Потом напомнил о себе пустой желудок. Гальдовар взирал на эту суету с философским спокойствием. Он между делом успел и оседлать жеребца, и запрячь в телегу крестьянскую лошадку.

В конце концов, герцог завершил свои сборы, и путники покинули гостеприимные развалины. Дорога была на редкость пустынна, хотя, судя по наезженным колеям, пользовались ей часто.

− Сэр Гальдовар! − молча юноша ехать не мог. − Скажите, за что вас прокляли?

− Прокляли?

− Ваша душа привязана к вашему мертвому телу. Вы путешествуете по миру, не зная покоя, истребляете чудовищ. Разве это не проклятие?

− Не моим выбором было воскреснуть. Но только мне было решать, уйти или остаться.

Герцог призадумался, и какое-то время оба ехали в молчании.

− Но, получается, вы можете обрести покой, когда захотите?

− Вы правы, юноша, вы правы.

− Но я вас совершенно не понимаю! Зачем существовать в таком виде?

− Слишком много чудовищ проникли в этот мир из преисподней. Слишком часто они собирают здесь кровавую жатву. Мой долг − не позволить им этого, по мере моих скромных сил. Не стоит пренебрегать своим долгом только потому, что испытываешь мелкие неудобства.

Герцог только хмыкнул. В его представлении существование в виде нежити едва ли можно было отнести к категории «мелкие неудобства».

Дорога постепенно оживала. Двоих путешественников то обгоняло, то проезжало навстречу всё больше народу. Но у каждого без исключения в глазах помимо прочих эмоций было крайнее удивление: не каждый день увидишь рыцаря в полном доспехе, правящего крестьянской телегой.

Сэр Гальдовар на такое откровенное разглядывание не обращал ни малейшего внимания, а вот герцог чем дальше, том больше начинал нервничать. Подъехав вплотную к телеге, он тихо, но возмущенно спросил:

− Сколько можно терпеть такое неуважение от черни? Это уже переходит всякие границы! Это любопытство выведет из себя даже святого!

− Святого – само собой, − согласился рыцарь. − Как хорошо, что я не святой. Взгляните на ситуацию с другой стороны, герцог. Возможно, наше путешествие по этой дороге будет самым запоминающимся событием здешних мест на долгие годы. Не пойманная банда лесных татей, не поверженный дракон, а просто рыцарь на телеге. Вы понимаете, что это значит?

−Нет, − озадаченно качнул головой юноша.

− Это значит, что они живут спокойно. Никто не нападает на их поля и скот, не грабит по ночам, не ворует детей, не вершит темное колдовство.

− Это всего лишь крестьяне, какая разница?

− Для вурдалака или болотника − никакой, − признал Гальдовар. − Нечисть нападает на тех, кто доступнее, но если у неё случается выбор, она предпочитает более нежное дворянское мясо.

После этих слов юный герцог едва не вывалился из седла:

− Сэр Гальдовар! Вы в самом деле приравняли дворянство и чернь с такой точки зрения?!

− Приравнял не я. Случилась много лет назад неприятная история. Я, пожалуй, расскажу её вам вечером, когда будем в городе.

− Почему не сейчас?

− Вы слишком отвлекаетесь от дороги. Настолько, что ваш жеребец занят подъеданием соломы с телеги, при полном вашем попустительстве.

Герцог выругался сквозь зубы и, пнув ни в чем не повинную лошадь, поскакал вперед по дороге, заметно обогнав своего сопровождающего. Хотя, злиться стоило на себя самого: наследник целого герцогства, а не может справиться даже с глупой скотиной!

Гальдовар, наблюдая, как у его подопечного только что пар из ушей не идет, только вздохнул: когда-то и он был молод, горяч, думал сердцем. Смерть многое изменила. А вечером придется вспоминать ту некрасивую историю. Обещания, даже такие незначительные следует выполнять.

Юный герцог остыл довольно быстро, но теперь ему было стыдно за собственное поведение. Отец учил его, что выдержка и спокойствие − качества, присущие настоящему аристократу, а закатывать истерики дозволяется только нервным барышням. Оставалась надежда на то, что рыцарь не посчитает его, герцога, нервной барышней.

Давно перевалило за полдень, когда Гальдовар решил дать отдых лошадям. Герцог, с чего-то решивший, что на этот раз его очередь ухаживать за четвероногим транспортом, решительно отодвинул рыцаря в сторону со словами:

− Отдыхайте, сэр Гальдовар!

На заверения, что он, рыцарь несколько мертв и потому устать не может, юноша не отреагировал. Глядя на героическое сражение аристократа с крестьянской сбруей, Гальдовар только посмеивался. Нет, в Аранике они продадут и клячу, и телегу, но как забавно наблюдать за попытками герцога зачем-то выпрячь животное. Устав от бесполезной суеты, деревенская скотина взяла своё благополучие в свои собственные копыта и, подвинув мешавшегося ей человека плечом, прошествовала к краю поляны вместе с телегой.

− Как видите, герцог, даже глупая скотина сама знает, что ей нужно, − прокомментировал Гальдовар. − Главное ей не мешать.

− Сэр Гальдовар, если вы сейчас скажете, что и люди!…

− И люди тоже. К сожалению, люди иногда забывают, что их «хорошо» кому-то делает «плохо». Поэтому существует мораль, законы, несовершенные, как и всё в этом мире.

Несовершенство мира подтвердилось бурчащим герцогским животом. Отдавая должное содержимому сумки, юноша на время забыл обо всем. Конечно, заветренный хлеб, подсохший сыр и твердое, как сапог мясо не чета разносолам с замковой кухни, но уммм! Как же вкусно!

Хруст и чавканье, раздававшееся сразу с трех сторон, заставили Гальдовара ностальгически вспомнить те времена, когда он сам был жив и получал удовольствие от разных мелочей вроде хорошей еды и выпивки. Тогда это не ценилось.

Араника, невзирая на общую безалаберность планировки и неустроенность, все-таки была городом. В этом пришлось убедиться прямо у ворот, когда стража потребовала въездную пошлину. Пошлина сократилась вдвое, когда Гальдовар пообещал заехать в ратушу и уточнить расценки. Стражников натурально перекосило, когда путешественники проехали в ворота, не заплатив ни медяка больше положенного.

− Откуда вы узнали, что они решили нас обмануть, сэр Гальдовар?

− Это давняя традиция стражи. Всё, что собирается поверх положенного, потом пропивается в ближайшем кабаке. Очень древний, и удивительно распространенный обычай.

− Если градоначальник узнает об этом, то…

− Ничего не будет. Поверьте, герцог, знают все: и градоначальник, и командир этих олухов. Но все делают вид, что ничего не происходит. Это тоже традиция, уходящая корнями вглубь веков. Не замечать проблем, надеясь, что они как-нибудь сами исчезнут.

− Как могут исчезнуть поборы стражи?

− Никак. Более того, к утру вы познакомитесь с еще одним давним обычаем.

− Почему именно к утру?

− Раньше не получится. Красивая такая традиция, развлечение, которое организуют местные для приезжих, разумеется, если у тех есть деньги. Но поторопимся. Нам нужно выбрать таверну поприличнее и надеяться, что там будет хотя бы одно свободная комната.

Таверна нашлась на широкой, но невероятно кривой боковой улице. Там согласились за скромную плату разместить и людей, и лошадей, и даже пообещали присмотреть за телегой. Заказав ужин на двоих, Гальдовар собрал всю поклажу и ушел наверх – в выделенную аж на чердаке комнату.

Притопавший следом герцог собирался было возмутиться недостойным его милости помещением, но, увидев широкую, и по виду довольно мягкую кровать, занимавшую половину комнатки, резко передумал. Упав на нее, едва сбросив дорожный плащ и сапоги, он блаженно зажмурился и простонал:

− Как же хорошо!

В дверь ввалился мальчишка, таща поднос с ужином. Спихнув тарелки и кувшин на единственную подходящую поверхность – широкий подоконник − пацан так же молча исчез в коридоре.

Герцог принюхался и резво подскочил:

− Рагу из зайчатины?! О, небо! Я сейчас язык проглочу! И … Тут две порции!

− Нас двое, − как само собой разумеющееся, ответил Гальдовар. − Я не счел нужным давать трактирщику пояснения, понадеявшись на ваш отменный аппетит.

− Это да, это правильно, − кивал герцог, одновременно подтаскивая к подоконнику единственный в комнате табурет. − Я всё-всё съем.

Зайчатина закончилась быстро, кувшин с вполне приличным элем опустел наполовину, и герцог вспомнил об обещании, полученном днем.

− Сэр Гальдовар, вы упоминали какой-то случай из вашей жизни.

− Да. Это было довольно давно, но уже после того, как я стал сэром Гальдоваром Мертвым. С тех пор много воды утекло, в том числе в буквальном смысле. Раньше Леренея впадала в Гоблу гораздо ниже, на большом отрезке протекая рядом. А землями, удивительно плодородными и щедрыми, владели графы Фокноры.

− Первый раз про таких слышу, − усевшись поудобнее на кровати, ответил юноша.

− Этого рода больше не существует. Сейчас поймёте, почему. Итак, земли, принадлежавшие Фокнорам, были обильны и хорошо защищены с двух сторон полноводными реками. А выше по течению стояла крепостная стена с мощными воротами, которая соединяла берега двух рек, надежно закрывая доступ на графские земли. И в самом красивом месте, там, где течения двух рек сливались в одно, стоял графский замок. Был он красив и изящен, строился не для защиты, там не было даже приличной стражи, лишь слуги.

− Какая глупость! Разве можно надеяться только на стену, которая неизвестно как далеко?!

− Фокноры глупы не были. Но они опасались людей, а беда в их дом пришла из воды. Один за другим, ночами, из замка стали пропадать люди. На то, что исчезли несколько молоденьких служанок и мальчишка-конюх, граф готов был закрыть глаза. Мало ли, может, купались ночью и утонули. Но когда коснулось его самого − заметался бешеной курицей. В одну из ночей пропала его племянница. То, что там происходило, я знаю только со слов старого слуги. Подняли на ноги всех до последнего крестьянина. Перевернули каждый камень. Но ни девушки, ни хоть каких-то следов так и не нашли. Правда на прибрежном песке, совсем рядом с замком остались отметины непонятного вида. Еще через несколько ночей очередь дошла и до дочери графа. Тот начал понимать, что происходит нечто ужасное. И принял мудрое решение – бежать, вместе с семьей. Он немного не успел. Я тогда проезжал мимо, и местные рассказами мне о том, что творится на землях графа. Я решил заглянуть в замок, была надежда, что я смогу помочь. Всё, что вы услышите дальше, герцог, я видел сам. Так получилось. Что я задержался у ворот той самой стены. Охрана долго не хотела меня пускать, поэтому к замку я подъезжал уже за полночь, к самому финалу разыгравшейся трагедии.

Гальдовар прервался, чтобы зажечь новую свечку. Старая превратилась в огарок и вот-вот должна была потухнуть. Юный герцог не сводил с него глаз, подрагивая от смеси нетерпения и предвкушения окончания ужасной истории.

− Так вот, когда я подъезжал к замку, там были слышны крики, повсюду горели огни, а на берегу клубился чоромга, зажимающий в своих кольцах мальчика лет двенадцати. Мальчик только хрипел, зато граф орал так, что слышно было далеко:

− Отдай! Отдай! Чего ты хочешь, тварь?! Всё отдам, только верни!

Никогда, слышите, никогда, герцог, не торгуйтесь с нечистью. Она обманет. Найдет слабые места, ударит по ним, и, в конце концов, обманет. Так вышло и на этот раз.

− Я хочу еды! − потребовал чоромга. − Нежного, молодого человечьего мяса!

− Будет тебе мясо! − закричал в ответ обезумевший граф и, метнувшись к дому, вернулся оттуда, волоча за собой двоих детей чуть младше собственного сына. Дети слуг, он был готов скормить их речному чудовищу, лишь бы выкупить своего ребенка.

Но чоромга одним движением оказался в воде, прохохотав напоследок:

− Ищи дурака! Благородное мяско нежнее и слаще.

На это всё и закончилось. Графиня, лишившись своих детей, долго не прожила. Оставшихся членов семьи подкосила непонятная болезнь. Дольше всех протянул граф, но помешался. Разогнал всех слуг, выставил со своих земель всех крестьян. А потом решил перегородить обе реки, чтобы осушить их.

− Это же невозможно!

− И у него, само собой, ничего не получилось. Но в память об этой попытке реки сливаются в одну теперь гораздо выше по течению. Как раз напротив той защитной стены.

− Сэр Гальдовар, а что это за чоромга такой?

− Нехорошее, но, к сожалению, слишком разумное существо. Их давным-давно создал на стыке некромантии и химерологии один любитель экспериментов. От него самого и имени не осталось, а его творения расселились по свету и даже размножаются, пусть и не часто. Это помесь водяного дракона и мантикоры, приправленная упырем. Убить почти невозможно.

Юный герцог задумчиво изучал складки на одеяле, и, наконец, спросил:

− Я не понимаю ни чоромгу, ни графа. Твари предложили еды вдвое больше, почему он отказался? Неужели в самом деле предпочитал аристократов? Как деликатес?

− Я сомневаюсь, что он был такой уж гурман, − покачал головой Гальдовар. − Всё гораздо проще. Он уже держал пойманную добычу, и не расстался бы с ней без крайней на то нужды. А брошенные напоследок слова − лишь издёвка. Последний плевок в сторону побеждённой стороны.

− А граф? Зачем он вообще пытался выменять сына на других детей? Нет, я понимаю, что он на всё был готов, но не лучше ли было попробовать убить тварь?

− Как я уже говорил, чоромга слишком защищен и чересчур разумен, и подобраться к себе он бы не дал. А граф просто обезумел. К сожалению, никто из нас не знает, что скрывается в глубинах его души, и на что он способен. Я не оправдываю графа, но не спешите судить его, герцог. Не все испытания люди проходят с честью. Иногда ноша слишком велика.

− Страшная история! Еще и на ночь! Я теперь и не усну, − вздохнул юноша.

− Вам только так кажется, − возразил Гальдовар. − Лучше устраивайтесь поудобнее, а я погашу свечу.

Ночь прошла спокойно. Вопреки опасениям, юный герцог спал, как убитый; кошмары его не беспокоили. Гальдовар коротал время в углу комнаты, на единственном табурете, и ждал. До рассвета еще было далеко, хотя небо потихоньку начинало сереть, когда тонкое лезвие ножа протиснулось в щель между косяком и дверью и аккуратно зацепило задвижку. С той стороны явно орудовал мастер, потому что происходило всё быстро и бесшумно. Рыцарь с интересом наблюдал, как невозможно скрипевшая вчера дверь открылась практически бесшумно. Внутрь прокрались три фигуры, наряженные в какое-то бесформенное, но не стесняющее движений тряпьё.

Их собирались не просто ограбить. В темноте комнаты блеснули ножи. Шутка зашла слишком далеко, и если за себя Гальдовар не опасался, по понятным причинам, то его сладко спящий подопечный мог серьезно пострадать.

Один единственный взмах меча, пусть и плашмя, в тесноте комнаты произвел поистине ужасающие разрушения. Ночных разбойников снесло к стене, один вылетел прямо в приоткрытую дверь. Кажется, банда была чуть больше, кого-то оставили караулить снаружи, и этот кто-то поймал собой летящую тушку подельника. Раздался грохот пополам с руганью.

Рыцарь, захлопнув дверь и вернув на место задвижку, схватил двоих оставшихся за шкирку и дополнительно стукнул лбами. Убедившись, что разбойнички изображают два куля с мукой, он зажег свечу и с усмешкой наблюдал, как от всего этого шума подскочил на постели юный герцог.

− Сэр Гальдовар! − юноша был взъерошен и хлопал глазами не хуже филина. − Что случилось? Кто это?

− А это, герцог, та самая традиция, с которой я вчера вечером обещал вас познакомить. Называется «наведи бандитов на богатого путешественника». Вам будет сложно в это поверить, но поддерживает традицию та самая стража, которая собирает за въезд.

− Сэр Гальдовар! Они нам что, отомстили за то, что мы не заплатили больше положенного?

− Ах, если бы! Сколько бы мы не заплатили, это меньше, чем им хочется. А грабители за хорошую наводку дают часть добычи.

Тушки на полу завозились.

− Так они хотели нас ограбить? Вот так вот, за стенами города, в трактире?!

− Ограблением дело бы не закончилось. Видите ножи? Нас шли убивать. Потом сбросили бы тела в подземную реку, и исчезли бы без следа двое путешественников. А стражники сказали бы, что такие и не заглядывали в город.

− Что, и трактирщик в сговоре?

− Скорее всего, да. Возможно, он просто закрывает глаза на подозрительных личностей. Он ничего не видел, не слышал и не знает. Иначе на его подворье случится пожар.

Снаружи тем временем нарастал шум. Прочие постояльцы, перебуженные грохотом и руганью, повыскакивали в коридор заспанные, но невероятно злые. Мигом разобравшись, что происходит, повязали не успевших удрать бандитов и теперь деликатно стучали кулаками в запертую дверь.

Сэр Гальдовар открыл задвижку и поздоровался:

− Доброго утра, господа. Приношу свои извинения за прерванный сон.

− Да чего уж там! − пнув тело одного из разбойников, отмахнулся усатый толстяк, в одной рубашке и сапогах, зато вооруженный тяжелой рапирой. − Какой там сон, когда всякая шваль по таверне шастает!

− А выглядело приличным заведением, − посетовал второй, судя по виду, так и ночевавший одетым.

− Не будем возводить напраслину на хозяина сего заведения, господа, − возразил третий. − Бывает, что и не уследишь.

− Согласен, − почесав пузо, закивал толстяк. − Но прямо сейчас с этими головорезами нужно что-то делать.

По лестнице уже почти бежал хозяин трактира:

− Прошу простить господа! Я уже послал мальчишку в Управу городской стражи! В скором времени этих разбойников заберут в тюрьму.

− Видите, как быстро решаются все вопросы, когда главенствует закон, − назидательно произнес сэр Гальдовар, обращаясь к герцогу.

Почему-то эти слова вызвали смешки у прочих постояльцев, и кислую гримасу у хозяина трактира. Выкинув в коридор парочку нападавших, что валялись в комнате, рыцарь поблагодарил присутствующих:

− Господа! Приятного остатка ночи! С неурядицами дальше разберется наш гостеприимный хозяин.

− А вы, я смотрю, верите в закон и порядок, − усмехнулся толстяк, уже стоя в дверях своей комнаты. − Даже ночью доспехи не снимаете.

− На то у меня есть свои причины, − пояснил Гальдовар и закрыл уже свою дверь.

− Вы были правы, сэр Гальдовар! − юный герцог в возбуждении пытался расхаживать по комнате, но места для этого решительно не хватало, даже с учетом того, что рыцарь деликатно застыл в самом углу. − Трактирщик в сговоре с этими убийцами! Если бы мы оба были людьми, нас бы зарезали этой ночью!

− Не стоит так драматизировать. Если бы мы оба были людьми, просто спали бы по очереди, определившись с дежурством. Так обычно и бывает.