скачать книгу бесплатно
Взглянув на соперницу, Екатерина захлебнулась от ревности и злости. Она готова была в ту же секунду вскочить с места и вцепиться в патлы бесстыжей шлюхи, похожей на сушеную воблу. Но с Веркой они были не одни. За ними пристально наблюдала повариха, и молча, не поднимая глаз от стола, жевала хлеб дочь.
– Посмотри, доченька, вот сидит полюбовница нашего отца, – наконец презрительно выдавила из себя Екатерина. – Мы ждали от него писем и денег, а он тут развлекался с этой проституткой.
Людка взглянула на Веру. Она ожидала, что после таких оскорбительных слов та что-то скажет в свое оправдание, но женщина даже не подняла головы и не произнесла ни звука.
– Ну и как мой муж в постели? – продолжала колоть Екатерина, забыв о присутствии дочери. – Правда, хорош?
Вся фигура Степановой говорила о том, что она не станет защищаться и готова терпеть любые ругательства со стороны законной супруги Николая.
– Может, мне его тебе оставить? Заодно четверых спиногрызов подкинуть? Авось, справишься, баба, как я понимаю, выносливая. Не только на постель хватит, – давала выход поднявшейся в душе буре негодования Екатерина.
По всему выходило, что Людка должна была встать на сторону матери, пожалеть ее и себя и возмутиться: ведь у них бессовестно отняли то, что принадлежит только им. Но перед ней сидела не наглая, самодовольная воровка, присвоившая чужое, а пристыженная и униженная нищенка, попавшаяся с поличным. И девочке стало нестерпимо жалко Веру. Может, у этой женщины, покорно переносившей оскорбления матери, такая же любовь к ее отцу, как у нее к Женьке Воронину? Мать была далеко, и Вера воспользовалась случаем, заняла ее место. Любовь – тот же голод: не утолишь – можешь и умереть.
Атмосфера продолжала накаляться, и, вероятно, Екатерина дала бы волю рукам, но у двери послышались мужские голоса.
– Бабоньки, кормить будете? – ввалился в столовую рослый здоровяк в спецовке.
– Юра! Зачем тебе кушать? Ты и так богатырского телосложения. Лучше маленького в штанах покорми, может, вырастет, – зареготал вошедший следом за товарищем худощавый парень.
? Каримов, ты придурок? На свой посмотри. Хочешь кулака попробовать? – рассердился Юрий.
– Придержи язык, Мустафа! – одернула балагура повариха у плиты. – Здесь ребенок.
– О, у нас гости? – переключил внимание парень на мать с дочерью. – И кто же такие?
– Я ? жена Николая Никитина, а это его дочь, – еще вся на взводе, не очень дружелюбно ответила Екатерина.
– Здравствуйте! – с показным уважением, но доброжелательно поздоровался с ней буровик. – А хозяин ваш сейчас будет.
Екатерина не стала ждать, когда появится Николай. Она шепнула дочери, чтобы та посидела в столовой, и вышла на улицу. К пищеблоку подходили рабочие, и среди них она увидела мужа. Николай не изменился. Он шел как обычно, слегка поводя из стороны в сторону плечами. Спецовка не скрывала его знакомую поджарую фигуру, из-под кепки выглядывали те же, что и прежде, кудрявые русые волосы.
При виде мужа Екатерина почувствовала, как вместо горечи и обиды сердце наполняется желанием броситься ему навстречу, крепко обхватить руками его шею и прижаться к его груди. Но виду не подала. Плотно сомкнула губы, готовые расплыться в счастливой, всепрощающей улыбке и, чувствуя, как колотится сердце, стала ждать, когда он подойдет.
– Здравствуй, Катя! – поздоровался с женой Николай. – Ты чего телеграмму не дала? Я бы встретил.
– А может, я напрасно сюда прилетела? – криво усмехнулась та.
– Ну что ты такое говоришь? – Николай пристально глянул жене в глаза.
– А что мне говорить? Наслышалась о твоих похождениях. Полюбовницу твою видела. Променял, значит, меня на эту, подсобницу с кухни.
– Отговариваться не буду, что было, то было, – на секунду отвел взгляд в сторону Николай. – Прямо тебе скажу: нам, мужикам, без бабы туго. А тут, в пустыне, тем более. Какие тут развлечения? Стакан водки да баба свободная. И то, и другое кружит голову, да еще как.
– Важная причина для измены, – протянула Екатерина. – Как же теперь быть?
– Тебя и детей менять ни на кого не собирался и не собираюсь. Так и знай! А ты решай за себя сама. Твое право.
– А разве я что-то могу? Куда я с четырьмя?
– Прости, Катя! Ты приехала. Все будет нормально, обещаю тебе, – просительно взглянув на жену, убежденно сказал Николай.
– А как же Верка?
– Попрошу перевести ее на другую буровую или сами переедем.
Екатерина вздохнула. Она ужасно соскучилась по мужу: по его напористому голосу, мускулистым рукам, по его крепким губам, и уже давно простила его. Она ведь тоже не без греха. Только он об этом не знает.
– А дети где? – спросил Николай.
– Людка со мной, а меньших оставила в Кунграде, у одной женщины.
– Сделаем вот что: сейчас пообедаем, потом я отпрошусь у мастера с работы, и полетим в Кунград. Начальству надо доложить о вашем приезде да решить, как и где устроиться. Пошли!
В это время в дверях столовой показалась Людка.
– Папка! – радостно вскрикнула она и повисла на шее отца.
– Дочка! Как ты выросла! – обрадовался Николай. – Мать скоро догонишь. Ну, как долетела?
– Боялась, что вертолет упадет.
– Эх ты, трусиха! – погладил дочь по спине отец. – Есть хочешь?
– Я ела. А мама нет.
– Тогда ты здесь погуляй, а я мать накормлю. Скоро вертолет обратно полетит. Мы на нем отправимся в Кунград.
Екатерине ужасно не хотелось снова увидеть Верку. Но решила все-таки войти в столовую, чтобы показать разлучнице и другим жителям поселка, что она была и остается законной женой Николая и по-другому быть не может.
Отец с матерью исчезли в дверях пищеблока, а Людка пошла по улице. Она рассматривала землянки, и они ей казались невиданными чудовищами. По какой-то случайности эти звери пустыни выползли рядком из земли до половины туловища, да так и остались лежать под открытым небом, щетинясь тростниковыми чубами. Иногда они разевали рты-двери, чтобы впустить или выпустить людей из своей хищной утробы, а затем снова надолго замирали без каких-либо признаков жизни.
Сколько дочь Никитиных ни вертела головой, ни одного дерева, ни одного животного не увидела. Без воды невозможно, да и незачем здесь врастать корнями в землю сильным растениям и разводиться домашней живности: кто знает, надолго ли обосновались люди.
Горячий ветер так сушил кожу, что девочке вдруг захотелось окунуть руки в воду, плеснуть прохладной влагой себе в лицо.
«Вот бы перенести сюда тот арык, что протекал возле нашего дома в Риштане! – мечтательно подумала Людка. – Какая там вода! Холодная и чистая, все камушки на дне арыка видны. Она даже целебная!»
И тут Людка вспомнила, как однажды летом в Риштане мать отправила ее за готовой едой в столовую. Взяв бидончик, девчонка поспешила выполнить поручение. Идти было весело. Помахивая посудиной, она глазела по сторонам, тихонько мурлыкала песню. И вдруг бидон вылетел из рук и упал ей прямо на ноготь большого пальца правой ноги. И все бы ничего, только ночью Людка проснулась от нестерпимой боли: невыносимо болел ушибленный палец.
Родители, сестры и брат спали крепким сном. Людка не стала никого будить. Она тихонько выскользнула из дома. Ночь встретила ее прохладой и ярким светом сверкающих звезд.
По знакомой дорожке девочка дошла до арыка – он призывно журчал в темноте, – села на краю водоема и опустила больную ногу в бегущую по узкому руслу воду. Та оказалась холодной и мгновенно притупила боль. Вытащила ногу из водяного плена – боль вернулась, опустила ногу в ручей – стало легче. Так и сидела некоторое время в сонной ночи, то опуская ногу в приятную водную глубь, то поднимая ее на воздух; затем вернулась в дом, легла на кровать и уснула: палец больше не беспокоил. Никто о том, как арык вылечил Людкин палец, не узнал.
Но в безводной земле Устюрта не было никакого намека на водоем. Твердая голая земля, над ней ослепительно горящее солнце на пустом выгоревшем небе – вот и вся радость.
Рассматривать больше было нечего, и Людка повернула обратно. Изменился и ход ее мыслей.
«Неужели папа с мамой разойдутся? Как же мы будем жить? – тревожно думала она. – Мы уже целый год жили без папы. Ничего хорошего». Несмотря на жару, девочка почувствовала холод и одиночество.
Из столовой, громко переговариваясь между собой, стали выходить люди. Показались и отец с матерью.
– Ну что, дочь, нагулялась? Нравится тебе здесь? – поинтересовался отец, подходя к Людке.
– Нет, не нравится, – грустно призналась та.
– Ничего, привыкнешь! – убежденно произнес Николай. – Пойдемте, я вам наше общежитие покажу.
– А дети в этом поселке есть? – спросила девочка.
– А как же, есть! Даже младенцы. Так что не переживай. Будет с кем играть, пока в школу не пойдете.
Внутри землянки пахло сыростью. Обыкновенные железные кровати, покрытые байковыми одеялами, сбитый из строганных досок стол, кое-какая посуда на нем – вот и все убранство рабочего общежития. В помещении никого не было. Николай объяснил, что все жильцы на смене, предложил членам семьи отдохнуть и пошел отпрашиваться с работы у начальства. Людка посидела несколько минут молча, не решаясь заговорить о том, что ее беспокоило, но не выдержала и спросила:
– Мама, а папа от нас уйдет?
– С чего ты взяла? – вопросительно взглянула мать на дочь.
– А как же та женщина?
– Была женщина и сплыла, – вздохнула Екатерина. – Будем жить, как и раньше, все вместе: папа, я и вы. Сейчас полетим в Кунград, заберем малышей и назад. А осенью поедете с Валькой в интернат, там будете жить и учиться.
– А вы?
– А мы здесь будем жить или на другой буровой.
– Ой, как хорошо! – счастливо зажмурила глаза Людка. – Мамочка! Как хорошо, что мы будем снова все вместе! Ну, прямо не знаю как! – И бросилась обнимать и целовать удивленно глядевшую на нее мать.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: