Ненавижу дважды

Слова застряли у Сени в горле. Возразить было нечего. Логика была убийственной, хоть и абсурдной. Он молча опустил руки, прижимая злополучный диплом к груди, развернулся на деревянных ногах и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

В приемной Люда все еще гипнотизировала панорамное окно. Услышав тихий щелчок замка, она вздрогнула и сделала вид, что крайне занята сортировкой почты — перекладывала одну и ту же пластиковую папку из левой стопки в правую.

Сеня подошел к ней со спины. Он остановился прямо у края ресепшена. Лицо его мгновенно стало серьезным, собранным и абсолютно непроницаемым — маска «Я теперь здесь власть», которую он подсмотрел у отца на советах директоров.

Люда медленно повернула голову. Ее глаза расширились от немого вопроса.

— Ну что? — выдохнула она одними губами, подавшись вперед через столешницу так далеко, что едва не легла на нее грудью.

Уголок рта Сени дрогнул и пополз вверх. Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь моментом своего триумфа перед этой восхищенной аудиторией, а затем одарил ее фирменной улыбкой победителя:

— Меня приняли. Теперь будем работать вместе.

Глаза Люды вспыхнули. Она прикрыла рот ладонью, но сдержать эмоции не смогла — широкая, искренняя улыбка расплылась до самых ушей, обнажая очаровательные ямочки на щеках.

— Правда? — пискнула она восторженно. — Вот так сразу?

— Я неотразим, — скромно пожал плечами Сеня, поправляя воротник несуществующей рубашки под футболкой. На самом деле внутри него все еще кричал от ужаса голос пиарщика: «Десять градусов!», — но показывать это было нельзя. Миф о всемогущем Арсении Орлове должен был жить.

Он небрежно махнул рукой на прощание, развернулся и пошел дальше по коридору — широким, легким шагом человека, который только что получил ключи от королевства. Его плечи были расправлены, подбородок гордо вскинут.

Взгляд Люды снова прилип к нему. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом к лифтовым холлам. Взгляд намертво застрял на его заднице.

— Будем работать вместе, — мечтательно прошептала она пустой приемной, обмахивая себя папкой как веером. — Десять градусов… Да я лично буду дышать на эту бутылку арктическим холодом, Александр Аркадьевич!

Тем временем Сеня завернул за угол, прислонился лбом к прохладному стеклу стены-перегородки и тихо, отчаянно простонал. Сорок минут. До собрания совета директоров оставалось сорок минут, а он понятия не имел, где в этом здании найти термометр.

Сеня прошёл вглубь коридора, и впереди наконец-то показалась столовая — яркая, с тёплым светом и запахом свежей выпечки. Он зашёл, быстро осмотрелся, заметил холодильник с водой и соками и не сдержал облегчённой улыбки.

— То, что мне нужно, — пробормотал он себе под нос, схватил бутылку прохладной воды и направился к кассе.

За кассой стояла женщина лет пятидесяти, полноватая, с ярким макияжем и такой уверенной осанкой, будто она тут не просто кассир, а хозяйка всего этажа. На бейдже значилось: «Наталья Викторовна».

Сеня положил бутылку и протянул карточку для оплаты.

Наталья Викторовна посмотрела на него с прищуром, чуть склонив голову:

— Новенький?

— Ага, — кивнул Сеня, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё ещё гудело от утреннего стресса. — Помощник Александра Аркадьевича.

Наталья Викторовна вдруг рассмеялась — громко, искренне, так, что даже пара посетителей у окна обернулись.