Попаданец. Чужая империя

Ну ту и порядки! Коп снова улыбнулся, видя моё вытянутое лицо.

– В порядке исключения, – объяснил он. – Раз Фёдор Михайлович доволен.

– Я не пью, – соврал я. – Для здоровья вредно. А можно мне чашку кофе?

В камере было тепло. Кроме меня – ни души. Туалет – за отдельной дверцей, верхняя часть которой была прозрачной. В целом – чисто и убрано. Если бы не металлическая дверь и решётка на окне, камеру вполне можно было бы принять за номер в бюджетном хостеле. Эдакая студия: с туалетом и раковиной. Раздался лязг металла.

– Вот, – объявил долговязый коп, ставя поднос. – Ужин. Кофе не было, принёс тебе стакан кефира. Обход будет утром.

– А обыск? – удивился я.

– Зачем, – махнул рукой полицейский. – Ты же не куришь, так? Редкость большая. Ничего тут не сожжёшь. Ну а коли вскроешься…

– А на чём спать? – спросил я. – Можно мне бельё? Или подушку?

– Ну ты шутник! – хохотнул долговязый, закрыл смотровое окно и ушёл.

Поскольку стола в камере не было, я поставил металлический поднос на подоконник. Еда оказалась сносной. Порция салата – морковь, капуста и зелень. Большая котлета. Немного картофельного пюре и булочка. Впервые за день я смог нормально поесть, пусть и стоя. Потом – посетил туалет. Здесь даже была бумага! Как мало для счастья нужно.

Я одёрнул себя. Нет, так не пойдёт. Получил еду и кров – и уже доволен. Отсюда надо выбираться. В конце концов, с моими знаниями жителя 21-го века я мог бы многого добиться в этом отсталом мире. Надо только вспомнить, чему меня учили в школе и в университете. Как назло, мысли в голову не лезли.

Мало того, что на каторгу хотели отправить, так ещё и выпороть собирались! Несколько дней подряд … Не мир, а какая-то планета садизма. После ужина усталость буквально свалила меня с ног. Не обращая внимания на отсутствие подушки, одеяла и простыни, я лёг на тюфяк. Закрыл глаза. И почти сразу погрузился в блаженное забытье…

*

Пробуждение наступило мгновенно. Только закрыл глаза – и тут же открыл. Нет, не получится поспать! Но… Запахи родные. Это точно не сырое подземелье. Я был укрыт одеялом, а под головой – подушка. Свет родной лампы.

– Лёша, вставай! – говорил Бобёр, толкая меня в плечо. – Ну ты спишь! Я тебя уже десять минут тормошу, чуть добудился!

Я с трудом разлепил глаза. Дёрнулся, посмотрел на тумбочку и взял свой телефон. Телефон! Я студент, будущий врач, пластический хирург, а не бомж. Потрогал своё лицо, волосы. Всё нормально. Короткая стрижка, как и положено медику. Нос, подбородок, лоб – тоже мой.

– Ох, Бобёр… – прошептал я. – Такой сон приснился. Это капец…

– Ты же вчера просил разбудить, – сказал он обиженно. – Сегодня ж такой день! Поздравлять нас будут, хе.

Всё ещё между явью и навью, я пошёл в душ. Благо, общага у нас современная, один санузел на блок. Далеко ходить не нужно. Взял с сушилки своё любимое полотенце со львом. Купил, когда с мамой в Крыму отдыхали. О, надо маме позвонить. Вдруг она волнуется?

– Э, а спасибо? – обиженно крикнул Бобёр. – Тебя бы даже военком не разбудил, слышишь?

– Извини, – буркнул я через плечо. – Просто мне сон снился такой… Эротический. Никак отойти не могу.

– Ах ты, шалун! – улыбнулся Бобёр. – Я надеюсь, традиционного содержания? Экстремизма не было?

– Ну ты шутник, Боба, – ответил я и попытался ударить его полотенцем. Бобёр проворно увернулся.

Душевая – своя, почти родная. Мыло, шампуни, бритва. Вот это сон! Самое главное, я ведь понимал, что всё ненастоящее. Что всё мне снится. Подошёл к зеркалу и посмотрел на лоб. Ничего себе самовнушение: как будто небольшое красное пятно. Может, ударился об тумбочку ночью? И хотя всё мне приснилось, совесть мучила.

Почему я не попытался спасти этого казака с плёткой? Нужно было делать массаж, нужно. Сон. Но я ведь пил кофе! А вкус? Главное – никому не рассказывать. Иначе меня поставят на какой-нибудь учёт, и тогда уж точно не видать мне лицензии пластического хирурга. После душа я размялся, подвигал руками, ногами. Приседал.

– Ты чего это, физкультурник? – спросил Бобёр. – Давай уже собираться. Такой день, такой день!

Я посмотрел на телефон. 23-е февраля 2022 года. Медленно, но уверенно заканчивался карантин. Жизнь постепенно возвращалась в нормальное русло. Наверно, коронавирус – это самое страшное испытание двадцатых годов. Хоть я и хорошо заработал за последние два года – медбратом в больнице и на доставках в «Яндексе».

Но карантин, но самоизоляция… Увольте. Я зачем-то открыл приложение «Тинькофф-Банка», проверил свой счёт. Восемьдесят тысяч! Нормальная такая подушка. Всё у меня будет хорошо. Впереди меня ждало светлое будущее. Тем более, такой день: 23-е февраля. Точно сегодня что-нибудь обломится.

– Уйди прочь, дурной сон!

После этих слов я оделся, поправил причёску – и вышел за дверь. Всё у меня будет хорошо. И Россия, надеюсь, больше никогда не будет империей… Я ещё никогда так не ошибался.

Глава 9. Подстава подстав

Праздники на медфаке – тот ещё вызов для организма. Даже для молодого, крепкого и здорового, как у меня. Но вчерашний сон подействовал на психику самым мотивирующим образом. Я решил, что с алкоголем нужно завязывать. Никакой водки. Никакого коньяка. Абсент, текила, виски… Стаканчик пива – и всё. Так не успеешь оглянуться, а вместо имплантов держишь в руках вторсырьё… Не моя история.

Бобёр моего стремления к трезвости не разделял. Конечно, ему ведь не снился кошмар про Российскую Империю! Студент он был средний, внешностью не блистал, а ещё – был жутко не уверен в себе. Возможно, виной тому выступающий вперёд верхний ряд зубов. Такая анатомическая особенность действительно придавала ему сходство с бобром. Плюс он немного шепелявил.

Эмоциональный фон у него всегда был неровным. То он был готов горы сворачивать, то называл себя ничтожеством. Но 23-го февраля 2022 года Боба находился в фазе подъёма. Он считал, что уж сегодня ему точно обломится любовь со студенткой. И собирался подойти к этому трепетному вопросу во всеоружии.

– Возьмём шампунь! – возбуждённого говорил Бобёр. – Три бутылочки! Я всё посчитал: полторы тысячи. И стаканчики возьмём.

– Я добавлю, – перебил его. – Давай возьмём две, но хорошего. А то три – не туда, не сюда.

– Нет! – настаивал Бобёр. – Я хочу, чтобы пятьдесят на пятьдесят. От шампанского – пузырьки. Выпьем, и на лекции уже не пойдём.

– Слушай, зачем это надо…

– Я уже Алку позвал! – напирал товарищ. – А она – Светку. Выпьем, пообнимаемся…

Бобёр мечтательно закатил глаза. С девушками ему не везло. Я не хотел разочаровывать товарища, но Алла – точно была не про его честь. Природа наделила девушку яркой внешностью, а ещё – умом. Но при этом девушка была очень холодной. Вся общага знала, что Алла искала москвича. Видимо, для коренного столичного жителя она и берегла свою девичью честь.

Светка – дело другое. Мы с ней дружили. Как говорят в общаге – телами. Могли неделю друг другу не писать, но если уж встретимся – точно сольётся в экстазе чувств. Много шуток нам говорили про женско-мужскую дружбу. Никакой любви – только взаимное удовлетворение потребностей.

На этот счёт я совершенно не возражал. Светка смотрела на Бобра свысока. В прямом смысле слова, он был низеньким. Тот на неё не претендовал, как он полагал, из товарищеских побуждений. На самом деле, Светка знала себе цену. А ещё – дразнила парня из-за зубов.

– Девочки, – любила пошутить она на каком-нибудь дружеском застолье. – Чего полено не принесли? Бобе и закусить нечем!

Мой товарищ обижался, но старался виду не подавать. В детстве он мечтал стать стоматологом. Но увы: гигантский конкурс и необходимость давать огромные взятки привела его в хирургию. Он был старательным, но напрочь лишённым вдохновения студентом. Видели бы вы его швы! Такое сгодится для штопанья носков, но не для вживления имплантатов молочной железы…

– Сделаем сюрприз! – объявил Бобёр, когда мы пришли в университет. – Значит, выложим из лепестков сердечко. Алле такое понравится.

– Ну ты романтик, – буркнул я. – Ты лучше из лепестков выложи квартиру-студию. Тогда у тебя точно появятся шансы…

Но товарищ меня не слушал. У него уже был мешочек с лепестками роз. Скорее всего, он взял их по сходной цене в цветочном магазине. Мы зашли в аудиторию 404. Не знаю, что тому виной, но она вечно пустовала. В этом кабинете не проводилось лекций и семинаров. Здесь никогда не доводили до студентов социально-политическую информацию.

– Помогай! – потребовал Боба.

– Вот ещё, – буркнул я. – У нас со Светкой всё просто. Никаких лепестков и роз.

Парень проворно выложил сердечко. Получилось мило. Я не стал его расстраивать и рассказывать о том, что всю эту «красоту» придётся убирать. Ему, скорее всего. Написал своей подружке, где она. «Скоро будем!» Три бутылки шампанского – не повод пропускать лекции. Лично я не собирался причинять ущерб своей будущей профессии.

– Я так волнуюсь! – сказал Боба. – Давай по маленькой.

– Дождёмся уже девушек…

Но друг меня не послушал. Он открыл шампанское, как по мне – неудачно. Раздался громкий хлопок. Плеснул в пластиковые стаканы. Бобёр выпил до дна, а я только пригубил. Не очень люблю шампанское. От него у меня вздутие живота, а на следующий день – жуткая головная боль, от которой не спасают таблетки. Но в качестве средства достижения близости – годная вещь.

– Я чувствую, что сегодня точно обломится! – возбуждённо говорил Боба. – Алка – такая конфетка…

Наши дамы всё не шли. Бобёр снова наполнил свой стакан. Я хотел осадить друга: так он всё выпьет в одно лицо. И он вполне был на это способен, кстати. Наконец, дверь аудитории 404 открылась. Бобёр воссиял! На пороге стояла девушка. Но отнюдь не та, которую хотел бы видеть я или мой товарищ.

Глава 10. Командировка

В природе всё гармонично. Когда появились послабления по поводу коронавируса, дисциплинарные гайки в университете тут же принялись закручивать. Я точно помнил, что в 2019-м году с этим было проще в разы. После отмены карантина многие чиновники как с цепи сорвались. Одной девушке прилетело за то, что она завела видеоблог.

Довольно безобидный, как по мне… Но в некоторых видео будущий врач носила белый халат на голое тело. Рассказывала о необходимости прививок, ношения средств индивидуальной защиты. Конечно, видео смотрели не только из-за содержания. Один ролик завирусился, и девушку-второкурсницу отчислили.

– Вы позорите профессию! – отчитывала её Резина, наш куратор, на общем собрании. – А если вы захотите стать педиатром? Кто захочет посещать врача, что изображает из себя девицу облегчённых нравов?

Справедливости ради, все мои знакомые педиатры подрабатывали. Конечно, не в древнейшей профессии, но как минимум один таксовал, а ещё одна дамочка – полировала волосы. Поэтому кураторша была несправедлива. У многих педиатров после первой зарплаты могла возникнуть мысль о подработке… Впрочем, та самая студентка, любительница социальных сетей, была юна и красива.

Резина, вероятно, с детства была пожилой и страшной. Нет, мне не стыдно писать эти слова. Я ведь юный студент, будущий пластический хирург… В случае кураторши медицина бессильна. Понятия не имею, что в нашей сфере забыла Резина. Фамилия у неё такая, с ударением на первый слог.

Мы, само собой, ставили его на второй. А в чате – обменивались колкостями и ассоциациями. Изделие № 2. Зимние шины. Уплотнители для смесителей. Что если она выйдет замуж за человека с фамилией Жжёный и возьмёт двойную? Жжёная-Резина! Рваная-Резина. Горячая-Резина.

Список можно было продолжать до бесконечности. Каюсь, грешен, тоже иронизировал над фамилией куратора. В нашем студенческом чате даже пару раз состряпал мемы, где высмеивал Резину. Видимо, меня настигла карма. Потому что именно кураторша стояла у входа в кабинет и… Снимала нашу попойку на свой телефон.

– Вот, – говорила она в камеру своим противным голосом. – Уединились в резервной аудитории. Выложили сердечко из лепестков. Употребляют. Три бутылки! Вдумайтесь, три! По одной мало?

– Да мы девочек… – начал говорить Бобёр, но я схватил его за руку.

– Это безалкогольное шампанское, – улыбнулся я и протянул стаканчик. – Вот, попробуйте.

Но Резина не повелась на мою провокацию. Она продолжала снимать видео и отпускать всякие колкости в наш адрес. Подошла вплотную! Проговорила на камеру состав напитка, его крепость. По памяти зачитала нарушения инструкции, которые мы с моим товарищем допустили. Ситуация…

– Что это, если не пропаганда нетрадиционных ценностей? – картинно вопрошала Резина. – Нам в профессии такие врачи не нужны!

– Ну что вы, – оправдывался я. – Сегодня же такой праздник. День защитника. Мы с другом хотели выпить за всех…

Возможно, если бы я назвал её по имени-отчеству, женщина бы немного успокоилась. Но проблема в том, что других анкетных данных Резиной (кроме фамилии) я и не знал. А за время карантина окончательно одичал… Ситуация была отвратительной. Кураторша наконец прекратила протокольную съёмку. Выключила телефон и слегка сменила тон.

– Отвратительный проступок! – заявила она. – В такой светлый праздник, когда мужчины должны защищать женщин!

– Мы готовы защищать, – мямлил Бобёр. – Просто… Просто мы не думали, что вы сюда зайдёте!

– И хорошо, что я рано зашла, – продолжала женщина. – Даже не могу представить, чем вы собирались заняться после возлияния.

– Что же вы такое говорите, – я попытался возмутиться. – Мы – парни правильные. Девушек любим.

– И где они? – спросила Резина, и глаза её загорелись. – Расскажи, облегчи участь.

– Мы собирались с ними после пар погулять, – соврал я.

– На пары – пьяными! – возмущалась Резина.

– Да сколько тут? – спорил Бобёр. – По полторы бутылки! Это так, горло промочить.

Возмущению Резиной не была предела. Она тут же выдала лекцию о вреде пьянства. О том, что наш вуз – это лицо медицины. Что мы должны навсегда отказаться от зелёного змия, если хотим быть первоклассными специалистами. А потом резюмировала, что стать мы ими сможем лишь после восстановления. Ибо будущее предрешено.

– Ну ладно Бобровский, – причитала чиновница. – Сразу видно, слабак, тюфяк и нюня. Но ты, Алексей! От тебя не ожидала!

– Мы же медики, – ответил я. – Ни разу такого не было, чтобы в 23-е февраля нельзя было выпить шампанского.

– Побойся бога! Всё, идём к декану. Видео я ему уже сбросила.

Я вздохнул. Петра Михайловича мы звали ласково – Дед. Он не обижался на это прозвище, кстати. Да и фамилия у него была такая, что особо не поиздеваешься – Преображенский. Свою ретивую сотрудницу он часто осаживал. Вот и сейчас у меня была надежда, что Дед нас простит.

Со стороны мы, должно быть, выглядели забавно. Впереди шли два студента, понурив головы. А за ними – немолодая женщина, что гордо несла перед собою три бутылки шампанского. Одна – открытая, а две – закупоренные. Да с торжествующим видом! Словно она ожидала от студентов деятельного раскаяния.

– Вот тебе и отметили, – буркнул я. – Враг ты, Бобёр. Говорил, давай не будем пить!

Товарищ молчал. Мы пришли к декану. Дед был человеком простым. Ему по штату полагалась секретарша, но приёмная всегда была пуста. Никто ему не готовил чай и кофе, никто бумажки не подносил.

Все знали, что эту штатную единицу он разделил между практикующими преподавателями. Чтобы у них было чуть больше зарплата. А значит, и мотивация учить нас, балбесов, будущей профессии.

Дед был не один. В кресле посетителя сидел мужчина в военной форме, на погонах – по четыре маленьких звезды. Сидел так, словно в него вставлена металлическая спица. При виде нас офицер поднялся. Пётр Михайлович сразу же замахал рукой, мол, садитесь. Военный присел. Мы же встали перед столом, понурив головы.

– Вот и залётчики, – объявила администратор с картинным возмущением. – Употребляли алкоголь! С самого утра, Пётр Михайлович!

– Да уж, – вздохнул он. – Наш университет – это храм. И негоже его осквернять такими… Игристыми винами. Идите, Заира Матвеевна. Дальше сами разберёмся. Как говорится, без дам.

Глава 11. Предложение

Вот скажите честно, вам нравилось бывать в кабинете студенческой администрации? Мне – да. Дед был забавным человеком. К тому же, настоящим кардиохирургом. Провёл сложнейшие операции, был светилом науки.

Говорят, что в возрасте сорока лет с ним случилась профессиональная трагедия. Появился тремор рук. Обычный человек с подобным может прожить до старости и не испытывать неудобств. Но хирург – нет.

Деду (тогда ещё просто Преображенскому) пришлось отказаться от любимого занятия. Ибо кардиохирург без операционной – это теоретик. Многие нюансы не объяснить. Нужна практика. Нужна твёрдость, точность до микрона. Лучшие компьютеры только приближаются к мастерству ведущих хирургов. Дед отказался от больниц и начал делать научную карьеру.

Сейчас он возглавлял медфак. В принципе, до ректорства было рукой подать, но его всё устраивало. И теперь я смотрел в лицо Деда и пытался понять его отношение к происходящему. Насколько он зол? Быть может, он органически не переносил пьянство? Может, из-за спиртного у него возник тремор.

– Алкоголизм – это дорога в ад, – начал декан издалека. Я согласно закивал. – Даже лучшие представители профессии поскальзывались и летели в пропасть водки и коньяка. И вина.

Голос его был трагичен. Бутылки так и стояли на приставке стола декана. Дед замолчал, офицер тоже не нарушал тишины. Резина с торжествующим видом ушла, а мы остались вчетвером. Ничего, Дед точно не стал бы делать трагедии из подобного пустяка. Какой медик не любить выпить?

– Да уж, попали вы ребята, – неожиданно вздохнул декан. – Факт распития, как говорится, на лицо. А Заира ещё и выложила это в общий чат. Теперь с вас точно спросят. Ну или с меня, если я вдруг захочу вывести из-под удара двух неплохих специалистов.

– Но мы… – начал я.

– Вы нарушили первую заповедь врача! – перебил декан. – Хочешь выпить – закройся на ключ. Уж не обессудьте. Да, четвёртый курс. Да, хорошие студенты. Особенно ты, Алексей. Но ничего не поделаешь. Придётся оформлять приказ, отчислять…

Бобёр буквально сник. Он едва не рыдал. Мне же происходящее напоминало сюрреализм. Неужели плакала моя карьера пластического хирурга? Конечно, потом можно восстановиться. Но потеряешь как минимум год. И твоя биография навсегда запомнила бы этот факт.

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросил я и не узнал собственный голос. – Это ведь… Это ведь шампанское!

– Даже и не знаю, – вздохнул декан. – Вот этому капитану нужно двое помощников хирурга. Желательно с военной кафедрой. Как раз обсуждали с ним этот вопрос. Но вы ведь даже не сдали госэкзамены…

– Мы готовы! – запричитал Бобёр. – Готовы! Я всё умею. Только не отчисляйте. Не отчисляйте, меня мама убьёт!

– Мы оба – на военной кафедре, – вставил я. – И практику проходили. Я устав читал, профессор!

Конечно, никакой устав я не читал, и это было очевидно всем. Декан замолчал. Военный осмотрел нас придирчиво, в особенности – руки. Поглядел даже на животы. Я почувствовал себя лошадью на рынке.

– Так точно. Срочно требуется закрыть две единицы медработника, – объявил он. – Мы обсуждали пятикурсников, однако, им предстоят испытания в виде государственных экзаменов. Нас же ожидает командировка. Обучение, повышение квалификации, учения в полевых условиях. Ввиду отсутствия точных дат, пятикурсников взять в роту не представляется возможным.

– А куда ехать? – спросил я. Уж лучше помочь военному, чем потом восстанавливаться.

– В Курскую область, – ответил офицер командирским голосом. – Доставка нашим транспортом. Я пришёл лично просить перед Петром Михайловичем, так как кадры необходимы немедленно. Отправка к месту командировки запланирована на сегодня.

– А вещи? – воскликнули мы хором.

– Выдадим форму, – сказал военный. – Зимние сапоги и всё необходимое. Денежное довольствие – три тысячи рублей в сутки. Подъёмные – по десять тысяч на руки. Сухой паёк. На месте дислокации вы сможете докупить необходимое в военторге. Решение нужно принять немедленно.

Три тысячи рублей! У меня в голове тут же включился калькулятор. Это же получается… Девяноста тысяч в месяц! Фантастические деньги. Такими темпами я смогу и какую-нибудь квартиру-студию себе купить. Миллиона за три, в ипотеку. Бобёр прошёл путь от апатии до эйфории за долю секунды.

– На период командировки, – вставил профессор, – стипендия продолжается начисляться. В повышенном размере.

– Едем! – вскричал Бобёр. – Мы с моим другом готовы искупить вину перед университетом… Показать, чего мы достойны!

Тут уже засмеялся декан. Он осмотрел этикетки, а потом – брезгливо убрал со стола шампанское. Подошёл к шкафу, достал графин с коньяком и четыре рюмки. Коробку каких-то конфет.

– Вот и славно решился ваш вопрос, товарищ капитан, – сказал он довольным голосом. – А то вы задачи ставите, конечно. Два хирурга вынь, да положь. Наши ребята армии боятся, как огня. Впрочем, не было бы счастья… Хорошие студенты. Крепкие. Заодно и послужат немного. Сколько времени займёт… Командировка?

– Месяц максимум, – отчеканил военный. – По окончанию командировки – сертификат участника.

– Участника чего? – спросил я.

Но мой вопрос утонул в озере веселья. Довольный Бобёр тут же поднял свою рюмку. Это же надо, пить коньяк с самим деканом! Я не любил этот напиток. Отвратительное пойло, как по мне… Но ради такого момента готов был потерпеть.

– Так, Лёшенька… – сказал декан. – Дверь закрой. Да-да, на замок. Что же ты хочешь? Первая заповедь – основа основ. Ну, господа, с Днём защитника Отечества вас!

К сожалению, наша командировка закончилась гораздо раньше, чем через месяц. Гораздо раньше.

Глава 12. Здравствуй, армия. Здравствуй и прощай

Увы, мечта Бобровского о ночи с Алкой так и осталась несбыточной. Прямо у входа в медфак, с нарушением всех мыслимых и немыслимых правил парковки, стоял армейский УАЗик. Правда, никто не спешил клеить табличку «Я паркуюсь, как чудак».

Никто не отчитывал водителя. Ибо за рулём сидел крайне серьёзный военный с огромной кобурой на груди. Я бы с таким точно не стал спорить и шутить.

Салон оказался просторным. Мы загрузились внутрь и поехали на север Москвы. После двух рюмок коньяка наш капитан немного расслабился. Сказал, что ему очень нравится медрота. Что снабжение в последние годы резко возросло. Что ему всего двадцать девять, а он уже дослужился до командира. Вот только…

– С персоналом – ну просто швах, извините за выражение, – говорил он. – Госпитальный взвод я худо-бедно закрыл. Приёмно-сортировочный – с горем пополам. Но операционно-перевязочный! Где я столько сотрудников возьму?! Вынуждены прибегать к помощи вузов. Кроме вас за февраль командировали ещё пять старшекурсников. Конечно, не хочется отрывать студентов от занятий. Но что поделать? Рота сама себя не укомплектует.

Звали нашего капитана Аркадий Юрьевич. И у меня в голове ну никак не укладывалось то обстоятельство, что ещё утром я был студентом, а сейчас – откомандированный сотрудник. Я – сотрудник!

Конечно, трудовая книжка у меня была. Я даже позвонил в больницу и рассказал, куда забрали их почётного медбрата. Иваныч, мой непосредственный начальник, был очень рад. Вот только просил потом отправить ему по вайберу приказ.

– А где мы спать будем? – спросил Бобёр. – Ну, это же армия. В казарме? В бараке?

– Комфортные утеплённые палатки, – сказал Аркадий. – Евро-раскладушки. Да вы не переживайте, парни, это всё быстро закончится. Если понравится – жду в своей роте через полтора года. Четвёртый курс? У нас интернатуру пройдёте. Можно даже защититься.

– От кого? – в ужасе спросил Бобёр.

Мы с Аркадием рассмеялись.

– От комиссии ваковской, – ответил я за командира. – Боба, ну ты индеец! Я бом-бом.

Тут уже военный посмотрел на меня с недоумением. Ну конечно, в армии они вряд ли знают актуальные мемы. Офицер нам ещё много чего рассказал. О том, как отказался от практики в пользу руководства. И что его очень тяготит отсутствие профессионального роста. Что пенсия не за горами… Я же воспринимал нашу поездку исключительно как способ заработать.

Три тысячи рублей в день! В небольшом лесу, сразу на выезде из Москвы, притаился военный аэропорт. Как мне показалось сразу – маленький. Но я ошибался. Тут были вертолёты и небольшие самолёты. А ещё – десятки брошенных деталей. Лежали они, где попало. Куда только смотрит охрана природы? Аэропорт был компактным: несколько ангаров, административные помещения, взлётные полосы.

Экскурсию нам никто не провёл. Оказывается, нужно было шевелиться, и очень быстро. Это же армия! Сама мысль о том, что мы полетим в Курскую область на самолёте, казалась странной. Тут же недалеко! Я до этого никогда на самолётах не летал. Да и другой мой Боба – тоже.