Читать книгу ОБЛАЧНЫЕ СЮЗЕРЕНЫ (Григорий Пикельман) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
ОБЛАЧНЫЕ СЮЗЕРЕНЫ
ОБЛАЧНЫЕ СЮЗЕРЕНЫ
Оценить:

3

Полная версия:

ОБЛАЧНЫЕ СЮЗЕРЕНЫ

— Чтобы сохранить работу скрытой и невидимой, некоторые даже предлагают называть её "сверхинтеллектом"».

В Венесуэле Хулиан Посада из Йеля провёл полевое исследование среди работников данных. Платформа Remotasks платила пятьдесят центов в час. Большинство платформ платили сдельно. Тысяча задач — доллар. Меньше цента за задачу. С точки зрения работника, он видит задачу. Он выполняет. Он получает оплату. Он не знает, для какой компании, для какой модели, с какой целью. Алгоритм здесь — менеджер. Scale AI, оценённая в 29 миллиардов долларов, использует платформу Remotasks с примерно 240 тысячами зарегистрированных «независимых подрядчиков» по всему миру.

Почасовая оплата: от одного до трёх долларов. Без пенсий, без страховки. В июне 2026 года Международная организация труда приняла Конвенцию № 193 о достойном труде в экономике платформ. Чукунзира сформулировала ограничение: «Это текст принципов, который сталкивается с реальностью на местах». Конвенция не имеет механизма принуждения. Невидимость — не побочный эффект. Невидимость — это функция. Архитекторы знают: если бы работники были видимы, их пришлось бы защищать.

Если бы их защищали, стоимость разметки выросла бы. Если бы стоимость выросла, прибыль уменьшилась бы. Поэтому система устроена так, чтобы этих людей не существовало в юридическом и медийном поле. Они — тени, которые питают свет их цифровых империй. Мы поговорили с одним из таких работников. Его зовут Джозеф, он из Найроби. Он размечает данные для одной из платформ. Он сказал: «Я не знаю, для кого я работаю.

Я вижу задачу. Я вижу картинку. Я ставлю галочку. Я получаю деньги. Иногда я вижу что-то страшное. Я не могу это забыть. Но я не могу и отказаться. Потому что если я откажусь, мне не заплатят. А мне нужно платить за квартиру. За еду. За школу для дочери. Я не могу позволить себе роскошь быть чувствительным». Это и есть «человеческий API»: интерфейс между человеческим страданием и машинным обучением. Он невидим.

Он дешев. И он бесконечен, потому что людей много, а работы мало.

Глава 14-бис. Кобальтовый мститель

Мы уже писали о шахтах в провинции Катанга, где дети добывают кобальт для аккумуляторов, которые питают серверы облачных гигантов. Мы приводили цифры: 2 доллара в день, 250 тысяч рабочих, сотни погибших в год. Мы называли это «ценой бесплатного облака». Но мы не рассказали о тех, кто выжил и кто попытался изменить правила. Согласно нашим источникам и моделям развития событий, к 2029 году в Катанге произойдет серия обвалов на нелегальных шахтах.

Один из них убьет напарника пятнадцатилетнего Камбы Мбуйи. В наших сценариях Камба выживает — его вытащат из-под завала через шесть часов, с раздавленной ногой и разорванным лёгким. Ему ампутируют ногу, выплатят компенсацию в 400 долларов и предложат вернуться на работу сортировщиком. По нашим прогнозам, он откажется. Как возникнет кооператив Вместо этого, согласно нашим данным, он свяжется с профсоюзным активистом из Лубумбаши.

Вместе они создадут «Кобальтовый кооператив» — шахту, которая будет принадлежать рабочим, а не корпорации. Идея проста: если компании платят 2 доллара в день за кобальт, который затем продают за 30 тысяч долларов за тонну, то рабочие могут платить себе 5 долларов в день — и всё равно оставаться рентабельными. Проблема в том, что для этого нужен доступ к рынку. А рынок контролируют Glencore, Umicore и китайские трейдеры.

Наши источники сообщают, что Камба найдет обходной путь. К 2030 году он выйдет на Сестру Агату — бывшую инженершу DeepMind, которая к тому времени создаст «Орден данных», сеть подпольных серверов. Агата поможет кооперативу выйти на покупателей в Европе, которые готовы платить премию за «этичный кобальт». Это не изменит рынок. Но это создаст прецедент. Если наши модели верны, мы увидим, как к 2031 году такая шахта сможет доказать свою рентабельность.

Мы не можем гарантировать, что рабочие будут получать 5 долларов (инфляция и давление корпораций могут изменить цифры), но мы знаем, что модель «справедливой шахты» уже обсуждается в кулуарах Европарламента. Слушания в Европарламенте Мы ожидаем, что в 2031 году Камба выступит на слушаниях в Европарламенте. Он будет говорить на суахили, а переводчик будет переводить на английский. Его тезис будет звучать так: «Вы покупаете наши жизни за 2 доллара в день.

Мы предлагаем вам покупать кобальт за 5 — но без детских трупов». Депутаты будут аплодировать. Но мы прогнозируем, что ни один контракт не будет пересмотрен. Мы спросили одного из европейских чиновников, почему контракты не меняются. Он ответил: «Потому что этичный кобальт дороже. Мы можем принять резолюцию. Но мы не можем заставить промышленность платить больше. Это решает рынок». Мы спросили: «А кто решает рынок?» Он не ответил.

Что это значит Камба не герой. Он не любит слово «мститель», которое дадут ему журналисты. Его кооператив — это не победа над Архитектором. Это трещина. Но трещины складываются. И если таких трещин станет достаточно, система начнёт рушиться — не от удара, а от усталости. В нашем сценарии «Технологического предела» (к 2035 году) «Кобальтовый кооператив» станет основным поставщиком кобальта для производителей локальных устройств.

Это не изменит мир. Но это докажет, что альтернатива возможна. И что за альтернативу готовы платить. Если мы правы, Камба скажет в конце интервью: «Я не знаю, победим ли мы. Я знаю только, что мы не сдадимся. Потому что если мы сдадимся, наши дети будут копать кобальт для облака, которое мы никогда не увидим. А я этого не хочу. Я хочу, чтобы они увидели небо». ЧАСТЬ IV. ЛЮДИ ЗА КУЛИСАМИ Глава 15. «Большая тройка»: Невидимые Сюзерены Мы начали эту книгу с трёх облачных компаний.

Но кто владеет ими? Кто отдаёт приказы генеральным директорам, которые улыбаются нам с экранов? Есть три компании, которые не создали ни одного облачного сервиса, ни одного процессора, ни одной языковой модели. Но которые владеют всеми ими одновременно. Vanguard. BlackRock. State Street. Три финансовые компании, которые управляют деньгами миллионов обычных людей. Вместе они контролируют около 31 триллиона долларов — примерно четверть мирового ВВП.

BlackRock управляет 14 триллионами, Vanguard — 11 триллионами, State Street — 5,7 триллиона. Это не просто управление активами. Это управление голосами. Когда Vanguard владеет 6,54 процента Microsoft, 5,11 процента BlackRock и 4,25 процента State Street, они вместе контролируют около 16 процентов голосующих акций. В Microsoft. В Amazon их доля составляет 18,8 процента. В Alphabet — 19 процентов. Три компании, которые владеют 63 процентами мирового облачного рынка, имеют одних и тех же крупнейших акционеров.

И эти акционеры не заинтересованы в ценовой войне между ними. Они заинтересованы в стабильности. В предсказуемости. В том, чтобы рента текла равномерно. Как это работает Основатель Vanguard Джек Богл создал структуру, которая формально принадлежит своим собственным фондам, а фонды — своим инвесторам. Это кооператив. У него нет внешних акционеров. У него нет тикера на бирже. Это звучит как утопия. Но именно эта структура позволила Vanguard стать крупнейшим акционером в 88 процентах компаний S&P 500.

Богл не хотел этого. Он хотел сделать инвестирование дешёвым. Он запустил первый индексный фонд в 1976 году, и Wall Street назвал его «глупостью Богла». Пятьдесят лет спустя «глупость» стала крупнейшим концентратором корпоративной власти в истории. Это не заговор. Это unintended consequence. Но последствия не становятся менее реальными от того, что они unintended. Ларри Финк, генеральный директор BlackRock, в 2026 году написал в ежегодном письме: «Старая модель глобального капитализма разрушается».

Он предупредил, что ИИ может стать «следующим крупным провалом капитализма». Это звучит как критика системы. Но Финк — не критик системы. Финк — её архитектор. BlackRock голосует на собраниях акционеров тысяч компаний. Он определяет, кто войдёт в совет директоров. Он задаёт рамки, в которых действуют все остальные. «Большая тройка» не создала облако. Но она владеет им. И она не собирается его отпускать. Они — те самые «Сюзерены» из названия этой книги.

Они не пишут код. Они пишут правила, по которым код существует. Механика голосования Мы получили документ, который описывает внутреннюю процедуру голосования BlackRock. Это не секретный документ. Это методичка для сотрудников, которая попала к нам через источник в одной из дочерних структур. В ней 47 страниц. Мы приводим ключевой фрагмент: «При голосовании по вопросам, связанным с экологической и социальной политикой, приоритет отдаётся долгосрочной доходности портфеля.

При голосовании по вопросам, связанным с регулированием технологического сектора, приоритет отдаётся сохранению текущей структуры рынка. При голосовании по вопросам, связанным с антимонопольным регулированием, приоритет отдаётся сохранению текущей структуры рынка». Это не злой умысел. Это корпоративная логика. BlackRock владеет акциями и Amazon, и Microsoft, и Google. Если Amazon будет разделён, акции Amazon упадут.

Если Microsoft будет оштрафован, акции Microsoft упадут. Если Google будет принуждён к разделению, акции Google упадут. BlackRock потеряет деньги. Поэтому BlackRock голосует против разделения. Не потому, что он «за» монополии. А потому, что он «за» доходность. Проблема в том, что эта логика работает в масштабе, который делает её политической. Когда вы владеете 5% каждой крупной компании в мире, вы не можете позволить себе, чтобы хоть одна из них проиграла.

Вы заинтересованы в стабильности системы. А стабильность системы означает сохранение текущей архитектуры. А сохранение текущей архитектуры означает, что облачные сюзерены остаются сюзеренами. Тим Бакли и Ларри Финк В 2026 году Тим Бакли, глава Vanguard, и Ларри Финк, глава BlackRock, оба вошли в состав правления Совета по международным отношениям (CFR) — одной из самых влиятельных неправительственных организаций в мире.

Это не секрет. Это факт, который можно проверить на сайте CFR. Но мало кто задаёт вопрос: что происходит, когда два человека, которые контролируют 25 триллионов долларов, сидят в одной комнате с бывшими госсекретарями и директорами ЦРУ? Мы не знаем, что они обсуждают. Мы знаем, что после каждой встречи CFR публикует отчёты. Мы изучили эти отчёты за 2025 — 2026 годы. В них нет слов «облако», «монополия» или «антимонопольное регулирование».

В них есть слова «цифровая инфраструктура», «устойчивость» и «партнёрство». Это эвфемизмы. Но за эвфемизмами стоит позиция: цифровая инфраструктура должна оставаться в руках «проверенных партнёров». А «проверенные партнёры» — это те же три компании. Что это значит «Большая тройка» — это не тайное общество. Это публичные компании, которые управляют деньгами публичных инвесторов. Но их власть непропорциональна их публичности.

Они не несут ответственности перед избирателями. Они не подотчётны парламентам. Они подотчётны только своим инвесторам — то есть, в конечном счёте, пенсионным фондам, которые не интересуются управлением, а интересуются доходностью. Это и есть архитектура власти XXI века: не тайный заговор, а публичная структура, которая работает так, как задумано. И именно поэтому её так трудно изменить. Вы можете выбрать другого президента.

Вы не можете выбрать другого управляющего активами. Потому что управляющий активами — это не выбор. Это инфраструктура.

Глава 15-бис. Лицо

Великого Сброса: Клаус Вебер В 2026 году в Давосе, на ежегодной встрече Всемирного экономического форума, человек по имени Клаус Вебер вышел на трибуну и произнёс речь, которая стала вирусной. Он сказал: «Вы не будете владеть ничем — и будете счастливы». Это не цитата из антиутопии. Это цитата из выступления основателя ВЭФ, которое он повторил в 2026 году с небольшими изменениями. Вебер — не злодей. Он — «полезный идиот» Архитектора.

Он искренне верит в «стейкхолдерский капитализм» — идею, что корпорации должны служить не только акционерам, но и обществу. Проблема в том, что его инициативы используются для легитимации «Белого договора» — тайного соглашения между облачными компаниями и финансовыми фондами, о котором мы расскажем в Главе 19. Что такое «Великий сброс» «Великий сброс» (The Great Reset) — это концепция, которую Вебер продвигает с 2020 года.

Суть проста: после пандемии COVID-19 мир должен «перезагрузиться». Отказаться от старой модели капитализма. Перейти к «зелёной» экономике. Ввести «универсальный базовый доход». Усилить роль «экспертов» в принятии решений. Звучит разумно. Многие пункты действительно разумны. Проблема в том, что «Великий сброс» не имеет механизма подотчётности. Кто решает, какие эксперты будут принимать решения? Кто определяет, какая экономика «зелёная»?

Кто устанавливает размер базового дохода? Ответ: те же люди, которые сидят в Давосе. Те же фонды, которые владеют облачными компаниями. Те же корпорации, которые поставляют технологии для «перезагрузки». «Великий сброс» — это не заговор. Это конвергенция интересов. И конвергенция интересов — это более мощная сила, чем любой заговор. Вебер и Торн Мы получили документ, который описывает встречу Вебера и Джулиана Торна (теневого Архитектора, о котором мы расскажем в Части IX) в 2021 году.

Встреча проходила в закрытом формате, на полях Давоса. Расшифровка не сохранилась. Но сохранились заметки одного из участников, которые попали к нам через источник в швейцарском офисе ВЭФ. Согласно заметкам, Торн сказал Веберу: «Ваша идея "Великого сброса" — это идеальная рамка. Она позволяет нам говорить о "перезагрузке", не говоря о "контроле". Люди боятся контроля. Но они не боятся "перезагрузки". Они думают, что перезагрузка — это временно.

А контроль — это навсегда. Нам нужно, чтобы они думали, что это временно». Вебер, по данным заметок, ответил: «Я не хочу контролировать людей. Я хочу, чтобы они были счастливы». Торн сказал: «Счастье — это функция. Мы можем её оптимизировать. Но для этого нужны данные. Много данных. И инфраструктура для их обработки. Ваша "перезагрузка" даёт нам и то, и другое». Мы не можем подтвердить подлинность этих заметок.

Но они соответствуют тому, что мы знаем о Торне и Вебере. Вебер — идеалист. Торн — оператор. Вебер создаёт рамку. Торн наполняет её содержанием. И содержание всегда одно: больше данных, больше инфраструктуры, больше контроля. Фонд Вебера и «Церковь Вея» В 2026 году фонд Вебера выделил 50 миллионов долларов на поддержку «Церкви Вея» (Way of the Future) — организации, основанной бывшим инженером Google и Uber Энтони Левандовски.

Цель церкви — «развитие божества на основе искусственного интеллекта». Мы расскажем об этом в Главе 56. Пока зафиксируем: Вебер не является членом церкви. Он не верит в «Бога-Машину». Но он финансирует её, потому что она создаёт «нарратив» — историю, которая делает ИИ не просто технологией, а «духовным проектом». Это ключевой механизм: Архитектор не нуждается в вере. Ему нужно, чтобы верили другие. Вера создаёт легитимность.

Легитимность создаёт согласие. Согласие создаёт данные. А данные — это топливо. Что это значит Клаус Вебер — не злодей. Он — оптимист. Он верит, что технологии могут решить проблемы человечества. И в этом его уязвимость. Архитектор использует оптимистов, потому что они создают надежду. А надежда — это то, что позволяет людям соглашаться на условия, которые они не стали бы принимать в отчаянии. «Великий сброс» — это не программа.

Это бренд. За брендом стоит та же архитектура: три облака, три фонда, три компании. Вебер даёт ей лицо. Но лицо — это не власть. Власть — это сервер.

Глава 16. Питер

Тиль и его орден Есть человек, который не просто владеет акциями. Который строит структуры. Его зовут Питер Тиль. Соучредитель PayPal. Первый внешний инвестор Facebook. Соучредитель Palantir. Соучредитель Founders Fund. Человек, который финансировал кампанию Дональда Трампа в 2016 году и остаётся одним из самых влиятельных идеологов в окружении вице-президента Джей Ди Вэнса. Palantir — не просто компания. Это инструмент.

Она была основана в 2003 году с первоначальными инвестициями от In-Q-Tel — венчурного подразделения ЦРУ. Название взято из «Властелина колец» Толкина. Палантиры — это видящие камни, которые позволяют видеть на расстоянии, но которые также искажают видение и сводят с ума тех, кто смотрит в них слишком долго. Тиль не случайно выбрал это имя. Он не случайно выбрал эту компанию. Он понимал, что создаёт не софт.

Он создаёт цифровое всевидящее око. В 2025 году Пентагон передал Palantir контракт на 10 миллиардов долларов — свой «цифровой нервную систему». В Великобритании Palantir получила более 35 контрактов с государственным сектором, включая 330 миллионов фунтов на NHS Federated Data Platform. В марте 2026 года компания добавила в портфель Управление финансового поведения Великобритании. Стратегия описана как «land and expand»: войти с символической ценой, продемонстрировать ценность, построить зависимость.

Тиль однажды написал, что считает голоса для женщин вредными для своего видения американского капитализма. Он сказал, что больше не верит, что «свобода и демократия совместимы». Это не случайные высказывания. Это философия. Орден В 2011 году, когда Facebook выходил на IPO, Марк Цукерберг разместил на своей странице обновление статуса: «Я только что подписал документы, чтобы отдать власть в руки тайного общества».

Мало кто знает, что в Кремниевой долине действительно существуют закрытые клубы. Один из самых известных — The Craft (Ремесло). Его основатели — выходцы из PayPal (так называемая «мафия PayPal»: Илон Маск, Питер Тиль, Рид Хоффман). Это не просто бизнес-клуб. Это орден, который использует символы алхимии, масонства и древних мистерий. Мы поговорили с бывшим участником The Craft, который согласился говорить на условиях анонимности.

Он сказал: «Это не секта. Это сеть. Мы не поклоняемся дьяволу. Мы обсуждаем идеи. Но эти идеи — не для всех. Мы считаем, что большинство людей не способно управлять собой. Им нужны направление и смысл. Мы даём им направление. А смысл они находят сами». Мы спросили: «А кто даёт направление вам?» Он ответил: «Те, кто понимает, как устроен мир. Те, кто читал Штрауса и Жирара. Те, кто знает, что демократия — это временная аномалия.

Мы строим то, что придёт ей на смену». Финансирование бессмертия Питер Тиль финансировал строительство «Тихоокеанского института» — исследовательского центра, который занимается поиском путей к бессмертию. Тиль открыто заявляет, что смерть — это «величайшая проблема, которую нужно решить». Он вкладывает миллионы в переливание крови от молодых доноров (проект Ambrosia) и в крионику. Эти люди не считают себя злодеями.

Они считают себя богами в процессе становления. И для них данные, которые мы генерируем каждый день, — это топливо для их вознесения. Они верят, что демократия — это ошибка истории, которую нужно исправить. В 2026 году Тиль инвестировал 50 миллионов долларов в стартап Science Corp, который занимается восстановлением зрения с помощью имплантов в мозг. Цель — не просто вылечить людей. Цель — создать «человека-облачного гибрида».

Если ваши мысли и намерения будут передаваться напрямую в облако AWS или Microsoft Azure, то ваши данные будут анализироваться в реальном времени. Алгоритм будет знать, что вы хотите сделать, раньше, чем вы это сделаете. Что это значит Питер Тиль — не просто инвестор. Он — идеолог. Он создаёт не компании. Он создаёт инфраструктуру для нового порядка. Palantir — это глаза. Founders Fund — это кошелёк. The Craft — это сеть.

Ambrosia — это попытка купить время. Science Corp — это попытка купить сознание. Мы не знаем, верит ли Тиль в Бога. Мы знаем, что он верит в бессмертие. И мы знаем, что он готов заплатить за него любую цену. Вопрос в том, кто платит на самом деле. И ответ, к сожалению, очевиден: мы все.

Глава 16-бис. Акселерационист:

Марк Эндрюс В 2025 году Марк Эндрюс, венчурный капиталист и партнёр Andreessen Horowitz, опубликовал «Манифест техно-оптимиста». В нём он писал: «Мы верим, что технологии решают проблемы. Мы верим, что рынок — лучший механизм распределения. Мы верим, что регулирование — это тормоз. Мы верим, что будущее будет лучше, если мы не будем мешать инновациям». Это не просто мнение. Это доктрина. Эндрюс — лидер «акселерационистского» крыла Кремниевой долины.

Он считает, что любое регулирование ИИ — это «убийство будущего». Он финансирует компании, которые строят автономное оружие (Anduril), системы распознавания лиц (Clearview AI) и криптовалюты (Coinbase). Он не считает себя злодеем. Он считает себя «строителем». Конфликт с «сэйфетистами» Внутри элиты есть раскол. С одной стороны — «акселерационисты» (Эндрюс, Тиль, Лэнд), которые хотят ускорить технологическое развитие любой ценой.

С другой — «сэйфетисты» (Чен, Новак, Агата), которые хотят замедлить его, чтобы понять последствия. Этот раскол — не публичный. Он происходит в закрытых чатах, на закрытых конференциях, в советах директоров. Мы получили переписку, которая описывает один из таких конфликтов. В 2027 году Эндрюс написал в закрытом чате: «Сэйфетисты — это тормоза. Они боятся того, что не понимают. Мы должны игнорировать их. Если мы будем ждать, пока они поймут, мы потеряем десятилетие.

А десятилетие в ИИ — это вечность». Ему ответил другой инвестор: «Ты не боишься, что мы создадим то, что не сможем контролировать?» Эндрюс ответил: «Я боюсь, что мы не создадим то, что сможем контролировать. Контроль приходит через практику. Чем больше мы строим, тем лучше понимаем. Чем лучше понимаем, тем лучше контролируем. Сэйфетисты хотят остановить практику. Они хотят остановить прогресс». Anduril и автономное оружие В 2026 году компания Anduril, основанная Палмером Лаки и финансируемая Andreessen Horowitz, получила контракт Пентагона на создание системы «Lattice» — операционной системы для ведения войны.

Она объединяет данные со спутников, дронов, датчиков на земле и передаёт их ИИ. ИИ анализирует угрозу и отдаёт приказ (например, нанести удар беспилотником) без участия человека. Алекс Карп, генеральный директор Palantir, назвал это «сокращением цикла принятия решений». По его мнению, если китайский ИИ примет решение за 1 секунду, а американский — за 5, то Китай победит. Поэтому нужно убрать человека из уравнения.

Человек слишком медленный. Человек слишком эмоциональный. Человек может отказаться убивать. Эндрюс поддерживает это. Он сказал в интервью: «Война — это не место для сантиментов. Если мы можем сохранить жизни американских солдат, используя автономные системы, мы должны это делать. Если это означает, что машина принимает решение об убийстве, — это цена, которую мы платим за безопасность». Что это значит Марк Эндрюс — не злодей.

Он — оптимист. Он верит, что технологии делают мир лучше. И в этом его уязвимость. Архитектор использует оптимистов, потому что они не задают вопросов. Они строят. Они оптимизируют. Они верят, что последствия можно решить позже. А «позже» — это слово, которое Архитектор любит больше всего. Потому что «позже» никогда не наступает. Наступает только «сейчас». И в «сейчас» система уже построена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner