Досье "Х" (Второй том/Сезон)

Роберт Грэмхард

Досье "Х" (Второй том/Сезон)

Краткая аннотация серий

🔹 Серия 5: «Секвенирование РНК сумчатого волка»

жанр: научная фантастика, ужасы

Он вымер. Его воскресили. Он эволюционировал.

Агенты Прайор и Хейс — на охоте. Их цель — невидимый убийца, терроризирующий сельскую Монтану. Расследуя череду жестоких нападений, они обнаруживают шокирующую правду: это — тасманийский волк, вымерший почти век назад, ставший жертвой чудовищного эксперимента. Теперь он умнее, быстрее и невидим. Чтобы поймать его, дуэту придется "поломать" голову.

🔹 Серия 6: « Доктор Моро»

жанр: научная фантастика, ужасы

Расследуя жестокие убийства в заповеднике, агенты ФБР выходят на создателя гибридного хищника, чья трагическая одержимость защитой природы обернулась кровавой бойней.

🔹 Серия 7: «Обманный маневр»

жанр: триллер, драма

Лора Хейс и Майкл Прайор пытаются разобраться в том, что происходит с отцом Лоры и в то же время начинают подозревать, что их босс может быть нечист на руку.

🔹 Серия 8: «Троянский конь»

жанр: триллер, драма

Когда поиски Артура Хейса заходят в тупик, Майкл получает неожиданный "намёк" со стороны о том, кто может быть виноват в загадочном похищении Артура Хейса. Теперь их задача — попасть на секретную военную база и остаться незамеченными.

🔹 Серия 9: «Точка соприкосновения»

жанр: научная фантастика, триллер, драма

Лора Хейс попадает на секретную военную базу. Теперь ей необходимо сделать все возможное, чтобы вытащить отца из плена. В скором времени должны прилететь на Землю загадочные "партнеры" Ричарда Келлермана.

5 серия. "Секвенирование РНК сумчатого волка"

Лаборатория “ Бионикс”, сектор “Проект Тилацин”. Ночь

Воздух гудит низким, почти неслышным гудением криогенных установок. Холодный синий свет стерильных ламп отражается в бесчисленных стальных поверхностях, создавая ощущение, что ты внутри гигантского, замерзшего механизма. Повсюду — призрачная тишина, нарушаемая лишь щелчками серверных стоек и мерным тиканьем таймера на центрифуге.

Доктор Джулиан Гриер, человек с усталым лицом и горящими фанатичным огнем глазами, стоит перед прозрачной колбой, закрепленной в кронштейне. Внутри, в питательном растворе янтарного цвета, плавает крошечный, размером с горошину, комочек плоти. Он пульсирует.

На его планшете — горы данных. Спирали РНК, как изощренные коды судьбы, выстраиваются в идеальные последовательности. Он проводит пальцем по экрану, и его губы шевелятся без звука.

— Thylacinus cynocephalus... — его шепот звучит как молитва в этом храме науки. — Прости нас. Мы отняли у тебя мир. Мы отняли будущее. Мы... истребили.

Он смотрит на бирки на соседних криокамерах. «Образец 7B. Стабилизация.», «Гибрид 3. Отбракован.». Его пальцы с нежностью касаются холодного стекла колбы.

— Но мы вернем тебя. Я верну тебя, обещаю. Нет, не как диковинку для зоопарка и не как ископаемое для лабораторных опытов. Ты будешь... совершенным. Сильным. Таким, каким тебя всегда должна была сделать природа, не будь она свидетельницей... жестокости рода людского.

Вдруг ученый замирает, вслушиваясь в тишину. Что-то не так. Ему показалось? Мистер Гриер медленно оборачивается.

Лаборатория пуста. Только длинные ряды стеллажей, уходящие в полумрак. Да, показалось, должно быть.

Некоторое время спустя. Пустая парковка у леса. Глухая ночь.

Старый седан притулился на краю асфальтового пятачка, упирающегося в ржавый забор. За ним — черная пропасть оврага, из которой тянет сыростью и запахом прелых листьев. Луна, прячась за рваными облаками, бросает на землю слабый, мертвенный свет.

Внутри машины пахнет дешевым одеколоном, чипсами и сладкими духами. Сара, девушка в простенькой кофте, нервно теребит бахрому своего рукава. Рядом – Дин, он развалился на водительском месте, его уверенная улыбка кажется слишком громкой в этой давящей тишине.

— Ну чего ты млеешь, как мышь? — его рука лежит на ее коленке, большой палец водит по джинсовой ткани медленными, настойчивыми кругами. — Место уединенное. Никого. Можно… наконец-то познакомиться поближе.

— Дин, я же говорила… — голос Сары тихий, почти шепот. Она отводит взгляд в темное лобовое стекло. — Давай не торопиться. Мы всего месяц встречаемся. Я… я не готова.

— К чему готовиться-то? — он наклоняется ближе, его дыхание пахнет мятной жвачкой. — Жизнь короткая. Надо ловить момент. К тому же после такого ресторана можно было бы дойти до прекрасной кульминации…

Его пальцы скользят выше, к линии пояса. Сара замирает, сердце колотится где-то в горле. Она хочет ему нравиться, но этот напор, эта темнота за стеклом… Ей страшно. Она не готова.

— Ты слышала? — внезапно Дин замирает. Его ухмылка слетает с лица.

— Что? — пугается Сара.

— Шорох. Вон там, у кустов.

Он отстраняется, его внимание полностью переключается на темноту за окном. В его глазах — не страх, а азарт. Возможность показать себя героем.

— Наверное, енот. Или бобер. Сейчас я отпугну его, — он хватается за ручку двери.

— Дин, не надо! Сиди здесь! — умоляет Сара, хватая его за рукав.

Но он уже выскальзывает наружу. Дверь с громким стуком захлопывается.

— Эй, кто там?! — его голос гулко разносится по пустой парковке. — Выходи, трусишка!

Сара прилипает к стеклу, вглядываясь в мрак. Она видит, как Дин делает несколько шагов вперед, его силуэт растворяется в тени деревьев.

И тогда происходит нечто. Воздух вокруг Дина сдвигается. Будто гигантская невидимая капля искажает пространство. Он резко оборачивается, и на его лице застывает не понимание, а животный, первобытный ужас.

Раздается глухой, влажный звук. И короткий, обрывающийся на полуслове хрип. Саре кажется, что она видит, как тело его парня вздрагивает и неестественно дергается, будто по нему бьет невидимый ток. По спине его светлой куртки расползается алое пятно.

Он падает, крича. Сара замирает на секунду, парализованная ужасом. Потом инстинкт самосохранения вышибает из нее крик. Она с силой дергает ручку двери, щелкает замок. Ее дрожащие пальцы нащупывают ключи в замке зажигания.

— Заводись, пожалуйста, заводись… — она бормочет себе под нос, поворачивая ключ.

Двигатель с хриплым кашлем оживает. Фары вырывают из тьмы два дрожащих столба света, в которых клубится пыль. Она переводит взгляд на место, где упал Дин. Там никого нет. Только темное пятно на асфальте.

И тогда она замечает что-то. Прямо перед капотом.

Асфальт под чем-то тяжелым прогибается. И на мгновение, в свете фар, проявляется отпечаток: огромный, с длинными когтистыми пальцами. Прямо перед ней стоит что-то. Что-то большое. Невидимое.

Она вжимает педаль газа в пол. Машина дергается с места, однако она не едет вперед. Что-то с чудовищной силой бьет сбоку, по дверце пассажира. Металл с ужасным скрежетом вминается внутрь. Сара вскрикивает, и машину с силой разворачивает. Она бьется головой о боковое стекло.

Еще один удар. Теперь с другой стороны. Автомобиль раскачивает, как игрушку. Она понимает. Оно не просто хочет ее убить. Оно хочет столкнуть тачку Дина с обрыва.

С отчаянным криком девушка бросает взгляд в окно. Прямо в лицо ей смотрит пустота. И в этой пустоте вдруг проявляются два пятна. Два холодных, желтых глаза, полных бездонного, хищного интеллекта.

Последний, сокрушительный толчок. Асфальт уходит из-под колес. Мир переворачивается. Стекло бьется. Крики тонут в грохоте падающего металла.

А на краю обрыва на несколько секунд проявляется силуэт. Высокий, полосатый, с мощными челюстями. Зверь стоит неподвижно, наблюдая, как огни машины кувыркаются в темноте оврага, пока не гаснут окончательно.

Затем он разворачивается и бесшумно исчезает в лесу, оставив после себя лишь тишину и запах свежей крови.

Особняк Лиз, 19:48

Припарковав свой потрепанный джип за шикарным кабриолетом у подъезда, Майкл Прайор с силой хлопает дверцей. Каждый визит сюда — как пинок под дых. Он задерживается на секунду, собираясь с духом, прежде чем ткнуть кнопку звонка. В животе — знакомый спазм дурного предчувствия.

Дверь открывается не сразу. Сначала щелкает замок, потом она отъезжает на цепочке, и в щели возникает Лиз. На ней тот самый фирменный взгляд — смесь скуки и легкого раздражения, будто он курьер, принесший не ту пиццу.

— Ну, смотрите кто пришел, — ее голос сладок, как прокисший мед. — Папочка-герой почти по расписанию. Всего на двадцать минут позже обещанного.

— Пробки, — бросает Майкл, протискиваясь в прихожую. Воздух пахнет дорогими духами и свежим воском для паркета. — Где Эми?

— Всегда сразу к делу, — вздыхает Лиз, закрывая дверь. — Ни “привет”, ни “как дела”. Типично.

Она ведет его в гостиную, где его взгляд сразу натыкается на незнакомца. Мужчина лет сорока пяти, с идеальной прической цвета воронова крыла и загаром, который никогда не видел дешевых курортов, сидит в кресле у камина. На его запястье — массивный золотой “Роллекс”, поблескивающий в свете лампы. Он смотрит на Майкла с холодным, оценивающим любопытством, словно рассматривает новый, не слишком интересный экспонат.

— Грегори, это Майкл, — говорит Лиз, и в ее голосе появляются фальшивые нотки светской любезности. — Майкл, познакомься — Грегори Вэнс.

Мужчина медленно поднимается. Его костюм сидит безупречно, без единой морщинки. Он не протягивает руку для рукопожатия, лишь слегка кивает.

— Прайор. Лиз много о вас рассказывала, — говорит он. Голос у него низкий, бархатистый, идеально поставленный. В его словах нет ни капли искренности.

— Все только хорошее, надеюсь, — парирует Майкл, чувствуя, как напрягаются его плечи. Он игнорирует Вэнса и снова поворачивается к Лиз. — Так… Эми где? Я за ней.

Лиз делает паузу, наслаждаясь моментом. Она поправляет складку на своем шелковом платье.

— У мамы. Гостит. На недельку.

— На неделю? Без предупреждения? — Майкл чувствует, как к горлу подкатывает горячий комок ярости.

— А я должна согласовывать с тобой каждое свое решение? — она приподнимает бровь. — Но раз уж ты здесь... Нам есть что обсудить.

Она обменивается с Вэнсом быстрым взглядом. Тот снова садится в кресло, принимая позу зрителя на спектакле.

— Мы с Грегори... мы приняли решение. Мы переезжаем. В Швейцарию. У Грегори там бизнес, и вилла, конечно, куда больше этой тесной квартирки.

Майкл замирает. Воздух выходит из его легких.

— Что? — это все, что мужчина может выжать из себя.

— Там прекрасное образование, горный воздух, общество... соответствующего уровня, — Лиз говорит это ровным, репетированным тоном.

— Эми... не поедет никуда, — его голос звучит хрипло.

— О, нет, ты неправильно меня понял, — Лиз качает головой, и на ее губах играет ледяная улыбка. — Я потратила на нее лучшие годы. Всю свою молодость. Теперь твоя очередь, Майкл. Ты хочешь быть отцом? Так вот тебе шанс. Полноценный. Без моей помощи. Эмили будет приезжать к нам с Грегори раз в пару месяцев, в остальное время… сам горбаться.

— Чего? — глаза Майкла сужаются.

— Мы конечно будем звонить. И забирать ее на лето. Иногда.

Майкл смотрит на нее, потом на Вэнса, который наблюдает за этой сценой с легкой, презрительной усмешкой. Комната плывет перед глазами. Это не просьба. Это приговор. Это месть.

Его мир рушится с оглушительным грохотом, но снаружи он абсолютно неподвижен. Слышно только тиканье напольных часов в углу, отсчитывающих конец его старой жизни.

Квартира Лоры Хейс, вечер

Воздух в гостиной густой и неподвижный, пропахший лекарствами и сладковатым ароматом лаванды, который сиделка Марта добавляет в воду для уборки. Лора застыла у окна, сжимая в руке холодную чашку с недопитым чаем. Она смотрит на городские огни, но не видит их. Весь ее мир сузился до звуков, доносящихся из кресла у камина.

Ее отец, Артур Хейс, сидит, укутанный в плед. Его пальцы, прежде беспомощно лежавшие на коленях, теперь двигаются — быстрые, точные, будто чертят невидимые формулы в воздухе. Его глаза, ранее мутные и отсутствующие, сейчас смотрят с пугающей, почти болезненной интенсивностью.

— Ты сегодня видела его? — его голос, хриплый от долгого молчания, режет тишину, заставляя Лору вздрогнуть.

— Кого, пап? — девушка медленно поворачивается.

— В углу. За дверью. Он стоит и смотрит. Его аура... колючая. Как ржавая проволока. Он не хочет зла. Он просто... ждет.

Лора подходит ближе, сердце колотится сильнее. Радость от того, что он говорит, что он видит, смешивается с леденящим ужасом.

— Никого там нет, — она говорит мягко, садясь на корточки перед его креслом. Ее рука сама тянется поправить плед, но он ловит ее запястье. Его хватка неожиданно сильная.

— Не трогай его. Он не любит, когда трогают, — шепчет он, его глаза заглядывают куда-то за ее плечо, в пустоту. — Он пришел из мира, где три солнца жгут песок. И он принес с собой тень. Она идет за тобой, Лора. По пятам. Пахнет статическим электричеством и... и перегоревшими микросхемами.

Из кухни доносится звон посуды. Выглядывает Марта, ее лицо бледное и растерянное. Она уже привыкла к его тишине, но не к этому... вещанию.

— Опять про тени? — тихо спрашивает она у Лоры. — Сегодня утром он два часа объяснял мне, как вода в кране заряжена “грустными вибрациями” и пить ее нельзя. Пришлось бутилированную заказывать на дом.

Лора закрывает глаза на секунду. Химический психоз. Это должно быть так. Побочный эффект препарата. Слишком резкий скачок нейронной активности. Ей нужно позвонить Келлерману, потребовать формулы, протоколы испытаний...

— Это не бред, доченька, — говорит Артур, как будто читая ее мысли. Его взгляд становится пронзительным, почти ясным. — Лекарство... оно не только лечит. Оно... снимает фильтр. Тот, что мешает видеть. Тот, что защищает. Я теперь вижу слишком много. И он... — он кивает в сторону угла, — ...видит меня.

Старик отпускает ее руку и откидывается на спинку кресла, внезапно обессилев.

— Мир — это слои, Лора. Как старая краска на стене. Они скребут... скребут слой за слоем с моего мозга. И скоро доберутся до тебя.

Лора медленно поднимается. Она смотрит на отца, на его лицо, освещенное мерцающим светом телевизора, на котором никто не смотрит передачи. Она смотрит на испуганное лицо Марты в дверном проеме.

— Я... я схожу в аптеку, — глухо говорит Лора, хватая сумку и ключи. Ей нужно выйти на воздух. Ей нужно подумать. Убедить себя, что это бред.

— Не ходи одна! — его голос становится резким, почти истеричным. — Тень! Она снаружи! Она ждет у лифта! Она считает этажи!

Лора замирает у двери, ее рука сжимает металлические ключи так, что они впиваются в ладонь.

— Я... я буду осторожна, пап, — выдыхает она и выскальзывает в подъезд.

Дверь закрывается. В квартире воцаряется тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием старика.

Марта осторожно подходит к нему, поправляет плед.

— Ну что вы ее пугаете, мистер Хейс, — вздыхает она. — Белая она у вас, светлая...

Он поворачивает к ней свое бледное, испуганное лицо.

— Это не ее аура пугает, Марта. Это та, другая. Та, что за ней. Та, что с тремя солнцами в глазах. Она уже здесь.

Он смотрит в стену, и его глаза отражают не комнату, а что-то другое, бесконечно далекое и невыразимо чуждое.

Северная Монтана, раннее утро. Пастбище фермера Джейкоба.

Рассвет только начинает размывать черноту неба грязно-серыми полосами, но воздух уже ледяной, обжигающий легкие. Поля, уходящие к зубчатому гребню Скалистых гор, лежат под толстым, хрустящим под ногами слоем инея. И над всем этим — звенящая, неестественная тишина. Не слышно ни птиц, ни ветра. Только хруст гравия под колесами черного внедорожника ФБР.

Майкл Прайор с силой захлопывает дверцу, его дыхание вырывается клубами пара. Он окидывает взглядом картину побоища. Десяток овец разбросаны по заснеженному полю, как окровавленные тряпки. Клочья шерсти и внутренности чернеют на белом снегу. Запах крови и смерти висит в воздухе, густой и приторный.

— Ну что, док, — он поворачивается к Лоре, которая выходит из машины, закутавшись в плотное пальто. — Добро пожаловать на ранчо “Кошмары сбываются”.

Лора не отвечает. Ее взгляд уже аналитически скользит по останкам. Она натягивает латексные перчатки, ее лицо сосредоточено и холодно, как утренний воздух.

К ним подходит шериф, грузный мужчина в толстой куртке, с лицом, продубленным ветром и скукой.

— Агенты. Напрасная трата вашего времени. Дикие собаки, волки. Или пума с отсутствием инстинкта самосохранения.

— Мы должны проверить, — проговаривает Майкл.

— Старик Джейкоб, — шериф кивает на седовласого фермера, который курит у своего пикапа, руки его трясутся, — на старости лет стал фантазером.

— Фантазеры обычно не оставляют таких автографов, шериф, — парирует Майкл, указывая на ближайшую тушу овцы. Живот буквально выпотрошен, ребра сломаны с силой, которую трудно представить.

Лора приседает на корточки рядом с убитой овцой. Она аккуратно раздвигает шерсть на шее животного.

— Смотри, — ее голос ровный, но в нем слышны нотки профессионального интереса. — Расстояние между клыками... Оно аномально широкое. Ни одна пума, ни один волк не могут похвастаться такой пастью. И посмотри на края ран. Слюна... какая-то странная. Липкая, почти смолистая.

— Я вам говорил! — кричит фермер Джейкоб, бросая окурок и приближаясь. Его глаза выдают ночь без сна. — Оно выло! Как волк, но... пронзительно, по-дьявольски. А потом... молния была. Я его видел! Длинное, как у дикой кошки, но с полосками на спине и пасть... Боже, эта пасть!

— Успокойтесь, Джейк, — бурчит шериф. — Вам померещилось.

— Моим собакам не мерещится! — старик указывает на двух овчарок, жмущихся в будке. Те лишь тихо скулят, поджимая хвосты. — Они никогда раньше не оставляли овец без защиты.

Майкл, тем временем, обходит периметр. Его взгляд цепляется за что-то на верхней перекладине деревянного забора. Он снимает перчатку и осторожно снимает небольшой клочок жесткой, серовато-желтой шерсти.

— Ну-ну, что у нас тут? На пуму не похоже. На волка — тем более.

Он несет находку Лоре. Та достает из сумки пробирку и пинцет.

— Шерсть слишком жесткая. И цвет... интересный.

— Может, это йети разминался? — ухмыляется Майкл. — Слышал, они в этих краях водятся.

Лора игнорирует шутку. Она запечатывает пробирку и достает портативный спектрометр, проводя быстрый первичный анализ.

— Странно. Белковая структура... необычная. Я не могу сопоставить ее ни с одним известным видом в базе данных. Нужен полный ДНК-тест.

Шериф фыркает.

— Вы тут со своими игрушками балуетесь, а мне бумажки заполнять. Собаки, я вам говорю.

Агенты игнорируют его. Они продолжают работать, снимая замеры, фотографируя странные, широкие следы, которые то появляются, то обрываются, как будто животное умело становилось невесомым.

Секретная лаборатория ФБР, поздно вечером.

Лора сидит перед монитором, на котором бегут строки генетического кода. Ее лицо застыло в маске абсолютного неверия. Она несколько раз перепроверяет данные, морщит лоб, снова запускает программу сопоставления.

Майкл ставит перед ней стакан с кофе.

— Ну что, док, нашли нашего йети?

Лора медленно поднимает на него глаза. В них нет ни усталости, ни иронии. Только шок.

— Хуже.

Она поворачивает монитор. На экране — реконструкция скелета и изображение животного. Длинное тело, жесткий хвост, полосы на спине и невероятно широкая пасть.

— Thylacinus cynocephalus. Тасманийский сумчатый волк, — ее голос срывается. — Вид, официально вымерший в 1936 году.

Майкл замирает с поднесенным ко рту стаканом.

— Ты оху... — он не заканчивает, ставя кофе на стол. — Вымерший? То есть, он... как?

— 90% соответствия с ДНК. В этой шерсти. Это невозможно... сумчатый волк не обладал такой широкой пастью и такие крупными лапами, — Лора откидывается на спинку стула, проводя рукой по лицу.

Майкл смотрит на изображение ранее вымершего хищника, а потом в окно, за которым находится спокойный, спящий город.

— Уверен, старик Джейкоб не фантазировал. Он видел призрака. Только этот призрак очень даже реальный и с чертовски острыми зубами.

Они молча смотрят друг на друга. Тишину лаборатории нарушает лишь гудение серверов. Охота на диких собак только что превратилась в нечто гораздо более темное и необъяснимое. Охота на тень из прошлого, которая явно не должна была вернуться.

Северная Монтана, окраина леса. Полдень.

Вертолет ФБР с ревом проносится над шапками сосен, заходя на посадку на небольшой поляне, уже утыканной машинами местного шерифа и скорой. Вихрь от лопастей поднимает в воздух сухие иголки и грязь, заставляя присутствующих пригибаться.

Майкл Прайор первым выпрыгивает на землю, его взгляд сразу анализирует картину: у кромки леса, у переломанного забора, на брезенте лежит что-то, накрытое белой простыней. Рядом — бледный, как полотно, молодой патрульный.

Лора Хейс выходит следом, ее каблуки вязнут в мягкой земле. Она не смотрит на тело, ее аналитический взгляд скользит по общему плану: овраг, глубина, положение машин, растерянные лица.

— Агенты, — шериф, тот самый, что говорил о диких собаках и волках, встречает их с лицом, выражающим крайнюю степень раздражения. — Опять вас потревожили. Два тела. Парень и девушка. Машина в овраге. Несчастный случай, ссора, кто их разберет.

— Несчастный случай? — Майкл идет мимо него, не скрывая сарказма. Он подходит к брезенту и резким движением сдергивает простыню.

Под ней — останки молодого человека. Картина та же, что и с овцами, только масштаб чудовищнее. Грудь и живот разодраны в клочья, словно по ним проехался не хищник, а промышленный измельчитель. Лица почти не осталось.

— Дикие собаки, говорите? — Майкл поворачивается к шерифу. Его голос низкий, опасный. — Интересные у вас тут собаки.

Шериф бледнеет, но пытается сохранить браваду.

— Стая голодных волков способна на многое, Прайор.

— Волки? — Лора, не поднимаясь от осмотра тела, холодно парирует. — Волки не оставляют таких следов слюны. И посмотрите на траекторию падения машины. — Она указывает в сторону оврага, где виден смятый кузов седана. — Ее столкнули. По ударам видно — ее били, раскачивали, чтобы опрокинуть. Это тактика. Интеллект более высшего... существа.

— Шериф, — Майкл оборачивается. На его лице — не улыбка, а оскал. — Ответьте мне на один простой вопрос. Ваши местные волки... они часто практикуются в сбрасывании автомобилей в овраги? Или это у них такой ритуал инициации — проверка на прочность японского автопрома?

Шериф открывает рот, чтобы что-то сказать, но не может найти слов. Его уверенность трещит по швам.

— Это не волки, — тихо, но четко говорит Лора, поднимаясь. Она снимает окровавленные перчатки. — И не собаки. Раны идентичны тем, что на пастбище. Тот же хищник. Тот же почерк. Только он еще и людьми не брезгует питаться.

Майкл подходит к ней вплотную, их плечи почти соприкасаются. Он смотрит на шерифа, потом на темную чащу леса.

— Thylacinus cynocephalus… он чертовски умен. Достаточно умен.

— Кто? — шериф приподнимает бровь.

— У нас есть одно предположение, раскрывать которое пока не имеем права, — проговаривает Лора, не давая своему напарнику ответить на вопрос шерифа.

— Шериф, давайте прекратим эту игру в поимку “диких собак”, — произносит вскоре агент Прайор. — Договоримся так. Вы объявляете карантин в округе. Никто не выходит из дома после заката. А мы начинаем настоящую охоту. Потому что следующей жертвой можете стать вы. И ваши “собаки” вам уже не помогут.