Трилогия «СОЗНАНИЕ» Книга первая — «НЕйроМАТРИЦА»

Александр Греков

Трилогия «СОЗНАНИЕ» Книга первая — «НЕйроМАТРИЦА»

Глава 1

Рабочая рукопись

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Разговор с Луной

Сергей проснулся от тихого скрипа.

Звук был едва слышным, но в ночной тишине показался особенно отчётливым.

Кто-то медленно открывал дверь комнаты Лизы.

Он посмотрел на часы.

Три семнадцать.

Рядом спокойно спала жена. Из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой. Белая занавеска медленно поднималась от ветра и снова опускалась, словно комната глубоко и размеренно дышала.

Где-то во дворе шелестели деревья, проехала машина, и её звук постепенно растворился среди спящих домов.

Сергей прислушался.

В коридоре послышались лёгкие шаги.

Шаг.

Пауза.

Ещё один шаг.

— Лиза? — негромко позвал он.

Никто не ответил.

Сергей откинул одеяло, встал и вышел из спальни.

Пол под босыми ногами был холодным. На стенах лежали бледные прямоугольники лунного света.

Дверь в комнату дочери была открыта.

Кровать пуста.

Смятое одеяло лежало на полу, а над кроватью медленно покачивалась модель Солнечной системы, которую Лиза сама склеила несколько лет назад.

Маленькие планеты едва заметно вращались на тонких нитях. Юпитер задевал Сатурн, и его бумажное кольцо тихо шуршало. На письменном столе лежали учебники, раскрытая тетрадь и наушники. Телефон заряжался возле кровати. Лиза всегда брала его с собой, даже когда ночью шла на кухню за водой, и подсвечивала дорогу как фонариком. Но сейчас её здесь не было.

Сергей повернулся и увидел дочь в гостиной перед большим открытым окном.

На ней была светлая ночная пижама. Руки безвольно висели вдоль тела. Она стояла босиком на холодном кафельном полу.

Белые занавески колыхались вокруг неё. Ветер то прижимал тонкую ткань к её плечам, то отбрасывал в стороны. Казалось, будто из темноты к девушке протягиваются две огромные бледные руки.

За окном спал город.

На противоположной стороне улицы чернели окна домов. Внизу шелестели кроны деревьев. Иногда ветер доносил сухой стук ветки о металлический карниз.

Над крышами висела необычно большая полная Луна.

Её свет заливал гостиную, ложился на пол и мебель, освещал лицо Лизы. В холодном сиянии кожа девушки выглядела почти прозрачной.

— Лиза, — повторил Сергей.

Дочь не пошевелилась.

Её голова была немного запрокинута. Глаза широко открыты. Она смотрела прямо на Луну и едва заметно шевелила губами.

Тихий ветер прошёлся по комнате. На столе зашелестели листы бумаги. Один из них сорвался и медленно скользнул на пол. Сергей резко обернулся на шелест упавшего листа.

— С кем ты разговариваешь?

Лиза продолжала смотреть в окно.

— Я не разговариваю, — тихо произнесла она. — Я слушаю.

Голос дочери показался Сергею чужим, грубым, почти мужским. В нём не было ни сонной растерянности, ни привычной подростковой интонации.

Он звучал ровно и бесстрастно, словно слова произносила не Лиза, а кто-то другой.

На улице внезапно стих ветер.

Занавески замерли.

Перестали шелестеть деревья. Не стало слышно ни машин, ни далёкого гула города.

Наступила такая тишина, словно весь мир в это мгновение прислушивался вместе с Лизой.

Сергей осторожно подошёл к дочери и прикоснулся к её плечу.

Лиза вздрогнула.

Кожа под тонкой тканью пижамы была ледяной.

— Лиза, проснись. Пойдём в кровать.

— Нельзя.

— Почему?

Дочь помолчала, словно ждала ответа от кого-то другого.

— Они ещё не закончили.

Сергей почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Кто не закончил?

Лиза не ответила.

Её глаза внезапно закатились. Веки задрожали. Лиза медленно и ровно вытянула перед собой правую руку и прижала ладонь к оконному стеклу.

Стекло сразу запотело вокруг её пальцев.

— Не забирайте это, — прошептала она.

— Что они забирают?

По щеке Лизы медленно скатилась слеза.

— Маму.

Сергей резко обернулся.

В глубине коридора темнела дверь спальни.

Жена всё ещё спала.

Сергей слышал её спокойное дыхание.

Когда Сергей снова посмотрел на дочь, Лиза стояла неподвижно. Только её указательный палец медленно скользил по запотевшему стеклу, выводя непонятные знаки.

Круг.

Три короткие линии.

Ещё один круг, внутри которого находилась точка.

Лиза отняла руку и несколько секунд смотрела на рисунок. Потом произнесла несколько слов на незнакомом языке.

В коридоре погас свет.

Одновременно выключились часы на стене, экран телевизора вспыхнул и мгновенно погас.

Комната погрузилась в темноту.

За окном снова поднялся ветер. Белые занавески взметнулись к потолку. На кухне задребезжала посуда.

Лунный свет стал ослепительно ярким.

Сергей зажмурился.

На мгновение ему показалось, что за оконным стеклом больше нет ни города, ни неба.

Только огромная белая поверхность Луны, приблизившаяся почти вплотную к дому.

А затем он услышал голос.

Он звучал не в комнате.

Голос возник внутри головы Сергея — такой же низкий и бесстрастный, как голос Лизы, но несравнимо более сильный.

«Передача памяти завершена».

Свет в коридоре включился.

Ветер сразу стих.

Занавески медленно опустились.

Лиза обмякла и начала падать. Сергей успел подхватить её сзади прежде, чем она ударилась о пол. Он опустился вместе с ней на колени и прижал ладонь к её щеке.

— Лиза! Ты меня слышишь?

Девушка открыла глаза.

Теперь в них снова были растерянность и страх. Не осталось ни холодного безразличия, ни присутствия того, кто несколько секунд назад смотрел через неё на Луну.

— Папа… Что случилось?

Лиза попыталась резко подняться, но Сергей удержал её за плечи.

— Не так быстро. Посиди немного.

— Ты ходила во сне.

— Опять?

— Такое уже было?

— Иногда просыпалась не в своей кровати. На кухне или в коридоре. Думала, что просто сонная вставала за водой, а потом забывала.

— Почему ты нам не рассказывала?

Лиза пожала плечами.

— Не хотела, чтобы мама искала у меня редкое заболевание. А ты поставил бы камеру возле кровати.

Даже сейчас она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неуверенной.

— Кажется, камеру всё-таки придётся поставить. Спать надо по ночам, а не расхаживать по квартире, — сказал Сергей.

Он помог дочери подняться. Лиза сделала несколько шагов и остановилась, держась за его руку.

— У меня ноги замёрзли.

Сергей посмотрел на открытое окно.

— Ты сама его открыла?

— Не помню. Мне приснилось, что я была внутри Луны.

Лиза рассказала о прозрачных светящихся сферах, висевших рядами, и о людях без тел, которые чувствовали, что она на них смотрит.

— Я слышал, ты что-то говорила. Ты с кем-то разговаривала? — спросил Сергей.

— Нет. Кто-то разговаривал через меня. Они хотели что-то забрать у мамы — что-то, без чего она перестанет быть собой.

Лиза снова посмотрела на рисунок. — Это я нарисовала?

— Ты.

— Я никогда его раньше не видела. А там этот знак был повсюду.

Сергей обнял пошатнувшуюся дочь, поддерживая её, и повёл в комнату.

Лиза легла. Сергей укрыл её одеялом и сел на край кровати. Модель Солнечной системы над ними всё ещё медленно вращалась.

Бумажная Луна прошла перед лицом дочери и на мгновение закрыла его своей тенью.

— Пап, маме пока не рассказывай.

— Почему?

— Она и так чего-то боится. Я почувствовала это ещё вечером. Боится меня.

Сергей успокоил дочь и пообещал разбудить её, если она снова начнёт ходить во сне, и не дать ей открыть окно.

— Песенку тебе спеть? — попытался пошутить он.

— Не надо. Пап, я же не маленькая.

Сергей нежно поправил длинные русые волосы дочери. Через несколько минут её дыхание стало ровным.

Сергей ещё долго сидел рядом. Труднее всего было поверить, что несколько минут назад из уст четырнадцатилетней дочери звучал грубый мужской голос.

На стекле не осталось ни круга, ни линий, ни следов пальцев. Только фотография в телефоне доказывала, что всё это произошло на самом деле.

Сергей сидел на кухне и снова рассматривал снимок.

При обычном увеличении чёрная точка казалась пятном. Но стоило приблизить изображение, как внутри проступали черты лица.

Закрытые глаза.

Тонкие губы.

Прядь тёмных волос.

Сомнений не было.

Это была Анна.

Жена вошла на кухню и включила кофеварку.

— Ты сегодня рано проснулся.

Сергей быстро погасил экран телефона.

— Не спалось.

Анна была в лёгком домашнем халате. Волосы собраны на затылке, лицо ещё сонное. Она достала из шкафа две чашки, поставила их на стол и посмотрела на мужа.

— Опять Лиза?

— Да.

Анна замерла.

— Она ходила во сне?

— Стояла у окна в гостиной.

— Мы же закрывали её комнату.

— Дверь была открыта.

Кофеварка тихо загудела. Кухня наполнилась запахом свежего кофе.

Анна села напротив.

— Что она делала?

Сергей внимательно посмотрел на жену.

— Разговаривала.

— С тобой?

— Нет.

Он снова включил телефон и положил его на стол.

— Она сказала, что кого-то слушает.

Анна взяла телефон.

Несколько секунд она рассматривала фотографию, затем увеличила её двумя пальцами.

— Что это?

— Ты.

Анна нахмурилась.

— Я?

— В центре круга. Увеличь.

Она приблизила изображение ещё сильнее.

— Какой-то человек. Это может быть кто угодно.

— Это твоё лицо.

— Вообще похоже. Но, Сергей, фотография сделана ночью. Отражение, тень, цифровой шум…

— Лиза сказала: «Не забирайте маму».

Пальцы Анны остановились на экране.

Из комнаты дочери послышались шаркающие шаги.

Лиза появилась в дверях кухни. Она уже оделась, но длинные волосы оставались спутанными после сна.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе, — ответила Анна и попыталась улыбнуться. — Как ты?

— Нормально. Только не выспалась. Ещё бы поспать.

Лиза зевнула, села на своё место, придвинула тарелку с печеньем и взяла чашку с кофе.

Сергей наблюдал за ней.

— Ты помнишь, что было ночью?

Лиза покачала головой.

— Отрывками. Больше похоже на сон.

— Про людей внутри Луны?

Лиза перестала жевать.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сама мне рассказала.

Она посмотрела на отца, потом на мать.

— Там было огромное пространство. Наверное, больше нашего города.

— Что находилось в комнате?

— Воспоминания.

Сергей подался вперёд.

— Как они выглядели?

Лиза задумалась.

— Как прозрачные светящиеся сферы. Они висели в воздухе рядами. В каждой кто-то находился.

Анна поставила перед дочерью тарелку с бутербродом.

— Это был сон, Лиза. Очень яркий, но всё-таки сон.

— Нет, мам.

Лиза подняла на неё глаза.

— Ты тоже там была.

В кухне стало тихо.

Продолжала работать только кофеварка. Из неё с равными промежутками падали последние капли.

— Я? Что я там делала? — спросила Анна.

— Смотрела на меня и не узнавала.

Улыбка исчезла с её лица.

— Почему?

— Потому что они забрали воспоминание обо мне.

Анна резко встала.

Стул с неприятным скрипом отодвинулся по полу.

— Хватит.

Лиза вздрогнула.

— Аня, она только рассказывает то, что видела, — сказал Сергей.

— А ты заставляешь её снова переживать этот кошмар. Тебе не кажется, что с неё достаточно?

Она подошла к окну и несколько секунд стояла к ним спиной.

Сергей заметил, что её руки дрожат.

— Мам, — позвала Лиза.

Анна не обернулась.

Лиза поднялась из-за стола, подошла к ней и осторожно взяла за руку.

Анна медленно посмотрела на дочь.

В её глазах появилось недоумение.

Всего на одно мгновение.

Но Сергей успел его заметить.

Анна смотрела на Лизу так, словно видела её впервые. Её глаза изменились.

— Простите, — тихо произнесла она. — А вы кто?

Лиза отпустила её руку.

— Мам, это я.

Анна продолжала смотреть на девушку.

В её лице не было ни страха, ни удивления. Только растерянность человека, который пытается вспомнить что-то очень простое.

— Анна, — Сергей медленно поднялся. — Посмотри на меня.

Она перевела взгляд на мужа.

— Сергей, кто эта девушка?

Лиза попятилась.

— Мам, перестань. Это не смешно.

— Анна, это Лиза. Наша дочь.

— У нас нет дочери.

Сергей почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— Аня, что ты такое говоришь?

Анна посмотрела на чашку Лизы, школьную сумку со значками возле двери и куртку, брошенную на спинку стула.

— Я не понимаю. Кто эта девушка? Почему здесь её вещи?

Она провела ладонью по лицу.

— Вы за дуру меня принимаете? Кто эта девушка?

Лиза молча стояла посреди кухни. Она не заплакала и не позвала отца — только смотрела на мать, пытаясь найти в её лице хоть одно знакомое движение.

— Ты вчера ругалась, что я оставила чашку в комнате, помогала выбрать фотографию для реферата по истории, а вечером заплела мне волосы, потому что я сама сделала криво.

— Я же говорила, — тихо произнесла Лиза. — Они забрали меня у мамы.

Сергей подошёл к жене и взял её за плечи.

— Вспоминай. Лизе четырнадцать лет. Она родилась двадцать четвёртого сентября. Ты сама выбрала ей имя.

Анна попыталась освободиться.

— Не трогай меня!

— Когда ей было семь, она упала с велосипеда и разбила колено. Ты так испугалась, что на руках отнесла её на пятый этаж и всю ночь сидела возле кровати.

— Я не помню…

— В прошлом году мы втроём ездили к морю. Лиза боялась нырнуть с пирса. Ты прыгнула первой, а потом ждала её в воде.

— Хватит!

Анна оттолкнула его и отступила к окну.

Она тяжело дышала. В её глазах наконец появился страх.

Сергей взял с полки семейную фотографию и протянул жене.

На снимке они стояли на берегу моря: Сергей, Анна и Лиза.

Дочь, смеясь, пыталась удержать соломенную шляпу, которую срывало ветром.

Анна посмотрела на фотографию.

Её губы дрогнули.

— Я этого не помню. Это монтаж?

— Мамочка… Мам…

Лиза сделала шаг к ней.

Анна прижалась спиной к подоконнику.

— Не подходи…

Лиза остановилась.

Сергей никогда не видел в её глазах такой боли. Она могла сердиться, спорить и закрываться в своей комнате, но никогда не сомневалась, что остаётся для матери самым близким человеком.

Теперь Анна смотрела на неё как на чужую.

Сергей достал телефон.

— Я вызываю скорую.

Он успел набрать только одну цифру.

Анна внезапно закрыла глаза и схватилась за голову.

— Подождите…

Её лицо исказилось от боли.

Она пошатнулась и медленно опустилась на пол.

— Анна!

Сергей бросился к ней.

Из носа Анны тонкой струйкой потекла кровь.

Она сидела на корточках, наклонив голову, и что-то шептала.

Сергей наклонился ближе.

— Что ты говоришь, Аня?

— Не открывайте…

— Что не открывать?

Она подняла голову.

Зрачки были расширены настолько, что глаза казались почти чёрными.

— Хранилище.

В ту же секунду за окном раздался низкий движущийся гул.

Стёкла задрожали.

Чашка на краю стола медленно поползла, упала на пол и разбилась.

Лиза застыла, медленно запрокинула голову и подняла взгляд к потолку.

— Они возвращают её, — произнесла она громким грубым голосом.

Анна судорожно вдохнула и задержала дыхание.

Её тело схватилось в судорогах, напряглось в руках Сергея, а затем обмякло.

Несколько секунд она лежала неподвижно.

Анна медленно приоткрыла глаза.

— Серёжа?

Голос снова был её.

Она увидела плачущую Лизу и протянула к ней руку.

— Лизунчик, что случилось?

Лиза опустилась рядом с матерью и крепко обняла её.

Анна прижала её к себе и растерянно посмотрела на мужа.

— Почему мы на полу?

Сергей не ответил.

Он смотрел на кровь под носом жены.

В ней мерцали крошечные серебристые частицы.

Они двигались.

Медленно собирались вместе, образуя знакомый знак.

Круг.

Три короткие линии.

И ещё один круг с точкой внутри.

Сергей потянулся за телефоном.

Серебристые частицы продолжали двигаться в капле крови. Они соединялись, расходились и снова выстраивались в ровные линии.

Он включил камеру.

— Ань, подожди… Не двигайся.

— Что случилось? — Анна коснулась пальцами носа и увидела кровь. — Почему ты снимаешь?

— Потом объясню.

Сергей приблизил телефон.

На экране знак был виден особенно отчётливо.

Круг.

Три линии.

Круг с точкой.

Он нажал кнопку записи.

В этот момент частицы замерли.

Затем одновременно рассыпались и растворились в крови.

Будто поняли, что за ними наблюдают.

— Пап, вызывай скорую, — твёрдо сказала Лиза. Испугаться можно было позже. Сначала нужно было помочь маме.

Сергей набрал номер скорой помощи.

Пока Сергей разговаривал с диспетчером, Анна сидела на полу, прижимая к носу салфетку. Лиза крепко держала её за руку.

— Я ничего не понимаю, — сказала Анна после звонка. — Последнее, что я помню, — как готовила кофе.

— Ты не узнала Лизу.

Анна посмотрела на дочь.

— Как?

— Ты спросила, кто она.

Анна побледнела.

— Я не могла такого сказать.

— Потом ты произнесла слово «хранилище».

— О каком хранилище?

— Не знаю. Какое-то хранилище.

Лиза подняла голову.

— О том, которое внутри Луны.

Анна крепче прижала дочь к себе.

— Пожалуйста, не говори так.

— Но я его видела.

— Это был сон.

— Во сне не бывает так холодно. И после сна люди не исчезают из чужой памяти.

Анна посмотрела на Сергея, ожидая, что он остановит этот разговор.

Но Сергей молчал.

Он больше не был уверен, что произошедшее можно объяснить кошмаром или приступом лунатизма. Что-то непонятное происходило на самом деле.

За окном послышалась сирена.

Красно-синие отблески заскользили по стенам кухни. Через минуту во дворе хлопнула дверь автомобиля.

Сергей вышел в коридор и открыл входную дверь.

На пороге стояли двое медиков — пожилой врач с небольшим чемоданом и молодая женщина в тёмно-синей форме.

— Вы вызывали скорую?

— Да. У жены была кратковременная потеря памяти. Она не узнавала нашу дочь. Потом пошла кровь из носа.

Врач прошёл в кухню и присел рядом с Анной.

— Как вас зовут?

— Анна.

— А фамилия?

— Соколова.

— Какой сегодня день?

— Четверг — двадцать четвёртое…

— Где вы находитесь?

— Дома.

— Кто этот мужчина?

— Мой муж Сергей.

Врач указал на Лизу.

Анна прижала Лизу к себе.

— Моя дочь.

— Сколько ей лет?

— Четырнадцать. Родилась двадцать четвёртого сентября.

Медик посветил фонариком ей в глаза, измерил давление и попросил улыбнуться, поднять обе руки, коснуться пальцем кончика носа.

— Признаков инсульта не вижу, — сказал врач. — Но потеря памяти и судороги — это серьёзно и требует обследования. Поедете с нами.

— Я тоже поеду, — сказал Сергей.

— И я поеду, — сказала Лиза.

Врач посмотрел на всю семью и кивнул.

— Ладно. Возможно, вы понадобитесь при обследовании.

Пока Анна переодевалась, врач собирал оборудование.

Его помощница вытерла с пола кровь и осколки чашки. Использованную салфетку она бросила в прозрачный медицинский пакет.

Сергей заметил, как внутри пакета что-то блеснуло.

Он подошёл ближе.

На белой салфетке снова двигались серебристые частицы.

Теперь они не образовывали знак.

Они медленно собирались у края пятна, словно пытались покинуть ткань.

— Подождите, — сказал Сергей. — Не выбрасывайте это.

Молодая женщина посмотрела на пакет.

— Почему?

— Этот образец нужно исследовать.

— Это обычная кровь.

— Нет.

Сергей взял пакет и поднёс его к свету.

Частицы исчезли.

На салфетке осталось только тёмно-красное пятно.

— Здесь что-то было, — произнёс он.

Врач и его помощница переглянулись.

— Вы ничего запрещённого не принимали? Вам тоже стоит показаться доктору, — спокойно сказал мужчина.

Сергей хотел возразить, но промолчал.

Он сунул медицинский пакет в карман куртки.

Когда они вышли из квартиры, Лиза остановилась на лестничной площадке.

Окно в конце коридора выходило на запад. Луна уже почти скрылась за крышами, но её верхний край всё ещё был виден над городом.

Лиза смотрела на Луну, не моргая.

— Лиза, — позвал Сергей. — Нам пора.

Она медленно повернулась к отцу.

— Они знают, что ты их видел.

— Кого?

— Тех, кто возвращал маму.

— Откуда ты это знаешь?

Лиза приложила палец к виску.

— Один из них остался здесь.

Сергей почувствовал, как салфетка в кармане стала тёплой.

А потом изнутри его куртки донёсся едва различимый шёпот:

— Не отдавай нас врачам.

Сергей резко вытащил пакет из кармана.

На салфетке расплылось тёмное пятно крови.

Ничего больше.

— Ты слышала? — спросил он у Лизы.

Лиза кивнула.

— Что именно?

— Он попросил не отдавать его врачам.

— Он сказал: «нас».

Лиза внимательно посмотрела на пакет.

— Значит, их там несколько.

Врач уже спускался по лестнице. Его помощница придерживала Анну под руку.

— Вы идёте? — окликнул он.

Сергей сложил пакет и спрятал обратно в карман.

— Да-да. Идём.

На улице было прохладно.

После ночного дождя асфальт ещё блестел. В лужах отражалось бледное утреннее небо. Город просыпался: открывались окна, во дворе лаяла собака, у соседнего дома гудела мусоровозная машина.

Всё выглядело совершенно обычно.

От этого произошедшее в квартире казалось ещё более невероятным.

Анну посадили в машину. Сергей устроился рядом. Лиза села между родителями и сразу взяла мать за руку.

Автомобиль тронулся.

Внутри пахло лекарствами, пластиком и чем-то металлическим. На стенах тихо дрожали закреплённые приборы.

Молодая медик надела Анне на палец датчик.

— Давление в норме. Пульс немного учащён.

— Со мной всё хорошо, — сказала Анна.

— Потеря памяти не бывает от обычной усталости, — ответила медик.

— Но сейчас я всё помню.

— Это хорошо.

Анна посмотрела на Лизу.

Дочь всё ещё держала её за руку, словно боялась, что мать снова перестанет её узнавать.

— Прости меня, — прошептала Анна.

— За что?

— За то, что я тебя забыла.

— Ты не виновата.

— А кто?

Лиза задумалась.

— Никто. В тебе просто не было места, где я существовала.

Анна обняла дочь.

Сергей отвернулся к окну.

За стеклом проплывали улицы, автобусные остановки, люди с зонтами. Над крышами домов ещё оставался виден тонкий белый край Луны.

Он постепенно бледнел в утреннем свете.

Сергей почувствовал тепло в кармане.

Сначала слабое.

Потом всё сильнее.

Он незаметно просунул руку в карман и коснулся медицинского пакета.

Салфетка была горячей.

Внезапно перед глазами Сергея вспыхнул белый свет.

Машина исчезла.

На одно короткое мгновение он увидел огромное пространство, не имевшее ни стен, ни потолка.

Оно не имело ни стен, ни потолка.

Над ним находилось голубое небо, но оно изгибалось вверх и вдали соединялось с землёй. По внутренней поверхности гигантской сферы тянулись города, леса и светящиеся дороги.

В самом центре неба висел ослепительный шар.

Вокруг него медленно вращались огромные кольца.

Сергей увидел высокую тёмную фигуру.

Она стояла совсем рядом.

Вместо лица — гладкая серебристая поверхность.

Фигура протянула к нему руку.

«Ты не должен был нас увидеть».

Сергей вскрикнул и отдёрнул руку.

Видение исчезло.

Он снова находился в машине скорой помощи.

— Что с вами? — спросила медик.

— Ничего. Нормально.

— Вы резко побледнели.

— Меня просто укачало.

Лиза смотрела на него.

По её лицу Сергей понял: она тоже это видела.

Лиза наклонилась к нему.

— Это не тот, кто просил о помощи.

— Что?

— Там двое разных. Первый боялся, а этот хотел, чтобы мы боялись его.

Сергей не успел спросить больше.

Машина остановилась возле приёмного отделения.

Анну уложили на каталку и повезли через автоматические двери. Сергей с Лизой пошли следом.

В коридорах больницы было ярко и шумно. Звенел лифт, пищали приборы, врачи быстро проходили мимо. После ночной тишины каждый звук казался слишком резким, а больничный свет слишком ярким.