Пантеон

— Ты к нему так сильно привязался, Эбби? — внезапно спросила она, поднимаясь с места. Альберт так и остался сидеть на краю кровати.

— Я… — Он собирался ответить, но то в крови заиграл алкоголь, — в действительности ему не хотелось обсуждать весьма сложные чувства к Артуру с ней. — Мы говорим о человеке, с которым я прожил бок о бок почти год… каждый день просыпался и засыпал с ним в одной комнате. И теперь его больше нет. Привязанность ли это, как считаешь?

— Извини, ляпнула глупость. Я просто несколько пьяна, вот и… Я не это хотела спросить.

— Забей.

Повисла тишина. Дебора нарушила ее первой — пошатываясь, двинула к двери со словами:

— Позову этого бесполезного Талли. Оставайтесь уж на ночь, а утром поможете с уборкой. Не переживай, Андерсон, я вызову клининговую службу, но мелкая помощь не помешает.

— Хорошо. Спасибо. — Он уже представлял на краешке мыслей, как бы они с Чарли — пьяные в доску — тащились обратно в общежитие (на это бы ушел целый час, еще и староста докопается — поздно ведь уже).

— Ты бы мог отвезти это фото его родителям на каникулах. — Деб застыла у рамки, повернувшись к парню спиной. Он задумался, глядя на блики, играющие с ее аккуратной прической. И как это ему не пришло в голову? — Вы бы поговорили, вспомнили… Ты бы мог рассказать его семье про студенческие будни, что Артур делал, чем интересовался. Посетил бы могилу. Попрощался. Тебе бы стало легче, я так думаю…

— Я не могу. — Она обернулась и их взгляды встретились. — Думаю, что я не смогу…

Дебора подошла и обняла его. Так они и застыли на некоторое время.

— Тебе что-нибудь принести? — поинтересовалась она, уже собираясь уходить.

— Только стакан воды и таблетку обезболивающего. Благодарю!

Деб молча кивнула и вышла. Эбби остался один.

***

— Ой, а что это у нас тут за перепивший винца малыш! — Чарли завалился в комнату, неся в одной руке все еще шипящий стакан, как он заявил, с Алка-Зельтцером. — Ну-ну, не жадничай, а то животик заболит! — дразнился сокурсник, ведь Эбби — умирающим от жажды странником в Сахаре — припал к целебному пойлу.

— Это самодельный вариант, чтоб ты знал.

— Самодельный? — Эбби поперхнулся, допив почти до конца.

— А что такого? Берешь пищевую соду, аспирин и витамин C. Voila! Ты пей, пей, — заботливо добавил Чарли.

— Что ж… А то я уже заволновался…

— Отравление в стиле Борджиа в наши планы не входит. Ну, как ты? Полегчало?

— Да, спасибо!

— Никуда не уходи. Я сейчас! Притащу чего-нибудь вкусненького. Там еще, вроде как, осталось пиво в банках и чипсы… И вещи надо забрать, а то сопрут наши пиджаки!

— Давай. — Андерсон устроился поудобнее на кровати.

Веселый Талли вернулся с большим пакетом. Одногруппник аккуратно устроил их верхнюю одежду на кресле, где только что сидела Дебора, убрал подальше катающуюся по полу пустую бутылку, а на тахте разложил добытые трофеи — чипсы Pringles, пару банок Budweiser, кисло-сладкий мармелад в обсыпке, разорванную большую упаковку M&M’s, в которой оставалось полным-полно конфет, еще какую-то сладкую мелочь.

— Та-да! Вот достойная королей трапеза! — возликовал Чарли. — Только не крошить! — Он погрозил другу пальцем.

— Королей в картонных коронах, — пошутил Эбби.

— А ну! Не порть мне миг славы. Королей вечеринок, не меньше!

— Ты что-то какой-то очень радостный, Чарли…

— А я гляжу, ты уже чувствуешь себя как дома. — Торндайк забрался на кровать и растянулся, что-то жуя из украденного с общего стола.

— Ты про рамку… — Андерсон растянул губы в болезненной улыбке. — Все сегодня крутится вокруг нее, — грустно и одновременно с теплым трепетом добавил он.

— Очень хорошо смотрится, между прочим. Ты как? Чем тут занимался? — Талли потянулся, достал чипсы и передал их другу, сам взялся за жестяные банки. — Пива, м?

— Нет, merci, а то точно прополощу желудок. Валялся в отключке — вот чем. Деб со мной сидела.

— В отключке — это громко, конечно, сказано, Эбби, ты просто не умеешь пить! В который раз в этом убеждаюсь. А если тебя по-прежнему мутит, тогда не стоит испытывать судьбу! И все достанется мне! — Он открыл банку, отпил, отправил в рот смесь разных сладостей, снова прихлебнул. — М, только представь, Дебора Флетчер — заботливая няня для нашего малыша Эбби! Как звучит-то! Так и просится в фильм!

— В порнофильм?

— Андерсон! — Талли снова погрозил ему пальцем. — Маленький развратник!

— Я шучу, ничего такого…

— Но ты же зажигал тут с одной нимфой поэзии из “Хамнета”. — Торндайк уже все прознал. — И как оно?

— Не знаю. — Эбби пожал плечами. — Это из-за вина.

— А в нем — истина!

— Или головная боль и разочарование.

— Ну, не списывай силу вина со счетов так быстро. Иногда все иначе Просто не свезло.

— А у тебя что?

— С поэтессами?

— С Джокондой твоей ненаглядной.

— Все-то ты знаешь, Андерсон! Лежишь себе в кроватке и между тем ведаешь, что творится вокруг! — Странно такое слышать про себя из уст вездесущего сплетника Торндайка.

— Я, когда встретил ее, сказал, мол, у тебя к ней дело.

— Ты ж мой спаситель, Эбби! — воскликнул Талли и приобнял его. — Да, мы потусовались с ней. И… — Альберту его тон сразу не понравился — как пить дать, что-то начнет просить. — Ты же меня выручишь, да?

— Что такое? С чем и как?

— Одолжи мне парочку картин, м? Эбби, я пригласил нашу подружку в художественную мастерскую.

— Ты собираешься выдать мои работы за свои?! — Альберт не поверил ушам. Ну что за наглость?