Его котейшество рекомендует

Татьяна Грац

Его котейшество рекомендует

© Татьяна Грац, текст, 2026

© son, иллюстрация на обложке, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Плейлист

The Police – Every Breath You Take

Ray Parker Jr. – Ghostbusters

(из фильма «Охотники за привидениями»)

Ария – Осколок льда

Король и Шут – Лесник

Depeche Mode – Personal Jesus

Nirvana – Rape me

Blue Foundation – Eyes on Fire

Lord of the Lost & Within Temptation – Light Can Only Shine in the Darkness

XOLIDAYBOY – Между строчек

DELTO – Тучи

Hyperchild – Wonderful Life (Black cover)

Совет первый:

«Я могу быть только таким, какой я есть. А каким – я должен понять сам».

Ульф Старк «Пусть танцуют белые медведи» (перевод со шведского Ольги Мяоэтс)

I

Мы впервые увиделись на углу торгового центра, рядом с вещевым рынком. Зимой. Я сидел в картонной коробке и ловил носом холодные, а потом мокрые снежинки. Стоял крепкий мороз, пробирающий до костей. Это я не сам придумал – бабушка, которая искала моей семье дом, повторяла про свои замерзшие кости каждый раз, когда кто-нибудь подходил к коробке. У меня четыре брата и две сестры, к счастью, они уже нашли свой дом, а я остался последним. Не особо отчаиваясь, был готов вернуться вместе с бабушкой к маме, съесть на ночь немного простокваши и приступить к исследованию комнаты со странными стеклянными банками на полках.

Но пришел он.

– Ух, мороз сегодня до костей пробирает! – сказала бабушка уже в седьмой раз.

Пришлось хорошенько приподнять голову, чтобы рассмотреть мужчину получше. Он был в куртке не по сезону, замотанный в желтый шарф, но без шапки и перчаток. Высокий и статный, как жираф. На короткие белые волосы падал снег, покрасневшие ладони чуть выглядывали из карманов. Сам человек переминался с ноги на ногу, словно не решаясь уйти.

Наши взгляды встретились.

«Чего уставился? – подумал я. – Будто у тебя выбор есть. Бери – и все тут!»

– Лохматый какой, – ухмыльнулся мужчина.

«Сам ты лохматый! Хоть бы побрился», – с важным видом отвернулся я.

– У него в роду были персидские коты, а еще мейн-куны. Смешанный он, – объяснила бабушка.

– Ну, заворачивайте, – сказал мужчина так, будто купил не кота, а селедку на ужин.

«Заворачивайте! Ишь какой!»

Повезло ему, что я остался последним: меня отдали вместе с коробкой, в которой мы раньше ночевали с другими котятами. Она пахла морозной свежестью и молоком. Домом. Я парил по воздуху, мужчина нес меня аккуратно, но иногда поскальзывался на припорошенных замерзших лужах, и коробку слегка потряхивало. «Неуклюжий», – подметил я.

Бортики у коробки были низкими, и я мог смотреть по сторонам. Мы прошли по котовскому Арбату, затем свернули на полосатую дорогу, миновали продуктовый магазин, из которого тянуло колбасой. Кажется, вышли на улицу с главной дорогой города. Здесь даже поздним вечером машины шуршат по асфальту бесконечным потоком и светят назойливыми огоньками в глаза. Праздничные елки давно убрали, февраль же. А вот несколько новогодних гирлянд до сих пор мерцали на вывесках местных бутиков.

Котовск был маленьким городком со своей собственной атмосферой и устоявшимися порядками. Я видел передачу по телевизору про огромную Москву. Там жизнь текла иначе: события за событиями, все куда-то бежали, вывески то и дело менялись под стать празднику или акции. А у нас все разме-е-еренно – с чувством, с толком, с расстановкой. Отсюда и гирлянды на домах, еловые игрушки на столбах в корзинках висят.

Внезапно мой новый хозяин снова ускорил шаг, но тут же притормозил, едва не растянувшись в продольный шпагат на светофоре. Любопытно, сколько еще раз ему нужно поскользнуться, чтобы он перестал спешить? Его красные уши смешно выглядывали из-под светлых волос, – так сказать, светились индикатором, говорящим о степени замерзания.

– И что мне с тобой делать? – задался он вопросом.

Люди часто разговаривают с котами. На что надеются – непонятно. Это мы хорошо понимаем человеческую речь, а вот они кошачью – не очень. Бабушка постоянно беседовала со мной, особенно когда смотрела сериалы и вязала носки. Насмотрится, навяжется и начинает рассуждать вслух: «Ну вот куда он пошел?! А она чего? Пушок, ты посмотри, что делается, а! Безобразие! Скажи ей, скажи!» И так каждый вечер.

Мы ощутимо замедлились. Я уставился вперед, силясь прочитать вывеску, красующуюся над массивной зеленой дверью. Но так и не смог, потому что еще плохо понимал буквы. В окнах горел желтый свет, оттуда виднелось много-много полок. Мужчина вздохнул и, удерживая коробку со мной на одной руке, открыл свободной дверь, впустив холод и метель из снежинок внутрь. Меня обдало приятным жаром и странным ароматом. Чувствовался запах типографской краски, бумаги, клея… Я закрыл глаза и вдохнул поглубже. Аромат казался волшебным, терпким и… пыльным. Я тут же зачихал, пряча нос белыми лапками, забившись в картонный угол.

– Марк! – Вскоре раздался громкий топот по ступенькам и высокий девичий голос. – Что это у тебя?

Значит, Марк? Моего нового хозяина звали Марк. Это его имя. Меня бабушка раньше называла Пушком, правда, она забыла об этом сказать Марку.

– Мрра-а-ак, – я попробовал произнести его имя вслух. Но отчего-то не получилось как надо. Со стороны им, конечно же, послышалось типичное «мур-мяу».

Светловолосая девочка, подошедшая к коробке, тут же рассмеялась. Стала меня гладить и чесать за ухом. В общем, нагло переходила все рамки приличия и стирала мои личные границы.

Но приятно.

– Я слышал вчера ночью мышей в подвале. Вот, взял охотника, – коротко объяснил мое появление здесь Марк. – Можешь идти домой, если хочешь.

– И оставить такого пушистика с тобой? Шутишь? Его надо накормить! Организовать туалет, купить игрушки и когтеточку…

– Тогда я наверх, а ты дуй за провизией.

– Мигом!

И девочка, впопыхах накинув куртку с капюшоном, выскочила за дверь, Несмотря на то что Марк говорил про какой-то верх, он явно отвлекся. Сперва прищурился и очень внимательно осмотрел полки, а потом выхватил одну книгу и переставил ее на другое место. Да-да, я не ошибся, здесь действительно пахло бумагой и краской. Все помещение было заставлено книгами, причем разными. С твердыми и прочными корешками, вперемешку с ними стояли тонкие в мягкой обложке. Новые книги и старые, даже ветхие, от них как раз таки тянулся запах вековой пыли. Я снова чихнул.

– Что? Пыль тебе не нравится? Ну извините, Ваше Котейшество, это почти антиквариат, – снисходительно заявил Марк.

То, как он обратился, мне очень понравилось. Я сразу почувствовал себя важным и значимым, чуть ли не котом королевских кровей. А вот над интонацией, с которой он это произнес, следовало поработать. Недовольный и саркастичный Марк. И правда «Мрра-а-ак»!

Он двигался от полки к полке, словно выискивая что-то. Его глаза заинтересованно бегали по корешкам. Марк бережно водил указательным пальцем по надписям и шевелил губами, неслышно читая названия. Я тоже хотел знать, что там написано, весь напружинился, оперся передней лапкой на бортик коробки и потянулся другой к книге. Не удержался и выпал из картонного домика, уцепившись коготком за страницы. Мы – я и книга – упали вместе, еле-еле успел выскочить из-под нее, прежде чем она бумкнула на пол. Я испугался и, обнажив когти, забрался по штанине Марка вверх.

– Эй, аккуратно! Вообще-то больно, – он перехватил меня и засунул в коробку, а потом наклонился и поднял книгу с пола. Ей-богу, как драгоценность! Как реликвию. Сдул с нее невидимые пылинки, обтер об штаны обложку и вдохновенно стал рассматривать ее. – Мы книги здесь не роняем, не царапаем, а обеспечиваем им достойное хранение и устраиваем теплую встречу с читателями, ясно? Как говорил Максим Горький: «Книга – такое же явление жизни, как человек, она – тоже факт живой, говорящий, и она менее „вещь“, чем все другие вещи, созданные и создаваемые человеком». Вот.

Пожалуй, с этого самого момента я кое-что понял: мой новый хозяин – книготорговец, который собирает книги, читает книги, перекупает книги и продает тоже книги. К ним он относится с большим трепетом и уважением. И мне, как коту книготорговца, надо было соответствовать. По крайней мере, точно научиться читать – и поскорее.

– Кстати, хороший выбор – Джон Грин, надо почитать, возьму с собой наверх, – все это время Марк продолжал крутить томик в руке, случайно сброшенный мною с полки.

Я толком не успел разглядеть лабиринт из книжных стеллажей (но очень хотелось!), а Марк потащил меня на второй этаж. Ногами он быстро перебирал по деревянным ступенькам винтовой лестницы. Чем выше мы поднимались, тем живее мне представлялась картина, что это не лестница, а обзорная площадка, с которой мой хозяин может окидывать взглядом книжные владения. Однако даже на самой последней ступеньке мы не задержались. Марк поставил коробку в углу напротив дивана, а сам наконец стянул с себя желтый шарф и черную куртку, скинул ботинки по пути и стал хозяйничать по дому. Наверное, второй этаж считался его укромным местечком, куда можно сбежать ото всех. У каждого было такое место: у моей мамы – кухонное окно, на которое мы – котята – еще плохо умели забираться; у бабушки – узкий кабинет со стучащей швейной машинкой и тусклой лампой на потолке; у меня – шкафы и полки. Вот только бабушке не нравилось, когда я забирался в вещевой шкаф, она сразу же прогоняла, если находила меня, и нередко бранилась, пока мокрыми руками смахивала шерсть с какой-нибудь кофты.

У Марка апартаменты были куда скромнее: кухня, объединенная с залом, туалет и маленькая комнатка без окон, но с кроватью, чтобы спать. Что-то мне подсказывало, будто он и вовсе ею не пользовался. Рискнув покинуть коробку, я смог видеть намного дальше. Пока Марк на плите изобретал яичницу, я ходил из комнаты в комнату, но не обнаруживал ничего интересного. Ни тебе аквариумных рыбок, ни комнатных цветов, с листьями которых бывало занятно поиграть. В проеме от открытой двери в спальню до кухни тянулся все тот же затхлый запах пыли и отсыревших страниц. Причиной этому служили десятки коробок с книгами, стоявшие в коридоре. И аромат готовящейся еды нисколько не умалял книжного благовония.

– Не вздумай их драть! – сказала голова Марка, появившаяся в дверной арке.

«И не собирался», – если бы мог, пожал плечами, а так – удостоил мужчину самым что ни на есть презрительным взглядом.

Во всех комнатах на втором этаже красовались старые обои, – видно, Марк не особо заморачивался с рисунком и интерьером. Старенький диванчик, словно уже кем-то подранный, стоял посреди комнаты и был совсем не ко двору, сюда же не вписывался журнальный столик, потому как телевизор все-таки был новый – плоский, на таком не поваляешься. У бабушки и плоский, и толстый имелись, так что мне было с чем сравнить. Что примечательно, здесь ни на одном из окон не висело шторок, только жалюзи. Половину кухонного гарнитура занимали книги. Кажется, открой любой шкафчик – и там вместо приправ тоже будут стоять они. Проверять не хотелось. В конце концов раньше такое не одобрялось, чтобы коты по столам и тумбочкам лазили.

– Я вернулась! – звонкий, уже знакомый голос прозвенел рядом. Девочка промчалась, как ветер, до кухонного стола с огромным пакетом. Не раздеваясь, прямо на лету, она стала вытряхивать его содержимое: – Смотри, две когтеточки взяла, одна к стене прикручивается, другая – просто на пол кладется, еще корм для котят сухой и влажный, лоток, наполнитель сказали брать древесный, а то он может съесть тот, который бетонированный. Игрушки…

– Юль, сбавь обороты. Помедленнее! – Марк аж поморщился, пытаясь уследить за темпом разговора.

– Ладно. Игрушки. Взяла заводную мышку, веревочку на палочке, мячик. Еще лежанку, смотри какая! – однако Юля продолжила.

Вскоре кухонный стол был завален моими вещами настолько, что Марку не хватило места, чтобы поставить две тарелки с готовым блюдом. Он недовольно уставился на девочку, и Юля стала убираться. Мою лежанку отволокла в спальню, полагая, что я буду в ней спать – наивная! Миски под еду и воду поставила рядом с кухонным шкафчиком, игрушки разбросала по полу, надеясь, что я выберу себе фаворита. И только я собрался с ними познакомиться, она тут же принялась чесать меня и гладить, как уже делала это при первой встрече.

– Мой руки и садись за стол. Поешь, и домой. Не хватало, чтобы твоя мама еще пришла сюда, – буркнул Марк и устроился на стуле.

– Та-ак, Геральт из Ривии, чем же тебя накормить? – сказала Юля и насыпала в миску каких-то плохо пахнущих сухариков. Честное слово, я подошел поближе к несъедобному, даже дотронулся до одного из кругляшков языком. Какая гадость, эта ваша кошачья еда.

– Геральт? Смешно. Потому что белый? Может, его так и назвать – Гера? – усмехнулся Марк, цокая вилкой по тарелке и подцепляя с нее жареное яйцо.

– Ты еще не назвал? – удивилась Юля.

– Да как-то не до этого было. Кто-то из покупателей опять перепутал все книги, – возмутился он. – Ну взяли с полки, не понравилась, поставьте обратно! Так нет же, за собой тащат в другой отдел. Варвары!

– Что-то он не ест эти хрустяшки.

«Еще бы! Сама попробуй!» – Надеюсь, в этот момент в моем взгляде читалось все недовольство мира. Юля выкинула хрустяшки в мусорное ведро и заправила миску влажным кормом с отвратительным желе. Если изначально меня не устраивал только запах, то теперь и вид сего блюда оставлял желать лучшего. Какие-то склеенные друг с другом темные кусочки мяса, похожие на густую кашу. Фу-у!

Однако Юля – та еще упрямица. Она протягивала мне лакомства в виде палочек, хрустящих подушечек, жевательных деликатесов и прочего. Марк не постеснялся кинуть мне кусочек его подгоревшей яичницы, на что я тоже был не согласен.

– Слышь, ваше котейшество, ты мне тут нос не вороти! – пригрозил Марк.

– Мрра-а-ак! – абсолютно серьезно ответил ему я, вильнул хвостом и побрел к дивану, на который решил вскарабкаться, чтобы оценить обстановку свысока.

– Странно, продавщица сказала, что это специальная еда для котят. Наш оказался привередливый, – расстроилась Юля и села за стол.

– Ага, есть такие люди, которые как будто с титулом родились, тоже думают, что им все обязаны. Это им не то и это им не так. На днях в книжный зашел мужчина и начал командовать, требовать. Но то ладно, покупатель все ж. А когда я нашел книгу, оказалось, что она еще и не новая, с подписью. Тогда он та-ак посмотрел, точно я ему подарить ее должен! Что за народ?! Одни графы и бароны!

– Лорд, – задумчиво произнесла Юля.

– Что, лорд?

– Его котейшество Лорд. Звучит?

– Ты про кота, что ли? Ну звучит. Только недолго ему осталось, если он важничать не перестанет, – я ощутил на себе взгляд Марка. Он застал меня в тот момент, когда я покорил вершину дивана и оттуда смотрел в кухонное окно.

На улице кружили снежинки, бледный фонарь подсвечивал их вихревые танцы. Соседняя многоэтажка дружелюбно подмигивала огоньками из окошек на нас через узкую дорогу. Внезапно мне стало ясно, почему мама так часто устраивалась на подоконнике – там, за пределами дома, постоянно что-то происходило. В каждом зажженном квадратике напротив обитали люди. Одни, как и Марк с Юлей, сидели за столом и ужинали, другие смотрели телевизор, его отсвет мерцанием отражался на закрытых занавесках, а кто-то точно так же, как и я, смотрел на улицу, завороженный метелью.

Поев и очередной раз почесав меня за ухом, Юля накинула громоздкий рюкзак и ушла. Из их с Марком разговора я понял, что она здесь не живет, только приходит в гости после школы. А если учесть, что Марк называл ее маму сестрой, значит, Юля приходится ему племяшкой. Уж в родственных связях я хорошо разбираюсь, спасибо бабушкиным сериалам!

– Ну что, Лорд? Есть-то будем? – после ужина Марка разморило. Он успокоился и подобрел, взял меня на руки и опустил рядом с открытыми райскими вратами холодильника. – Выбирай, что нравится?

Я с любопытством заглянул вовнутрь. Не сказать, чтобы выбор был велик. Холостяцкая квартира Марка напоминала землянку, где в лучшем случае окажется только провизия первой необходимости. Так, в холодильнике имелось с десяток яиц, расставленных в дверце, сливочное масло, докторская колбаса, старые макароны в сковороде, вредные соусы и кусочек сыра. Самым привлекательным мне показался кефир: от него пахло почти как от простокваши, которую я привык есть. Решено, подумал я, и ткнулся носом в бутылку кефира.

– Это Юлькин, она за здоровый образ жизни. Думаю, не расстроится.

Марк выхватил бутылку с кисломолочкой из дверцы, сполоснул миску от того самого кошачьего гуляша и выставил ее передо мной уже наполненную кефиром почти до краев.

– Мррси, – я промурлыкал ему что-то созвучное с человеческим «спасибо» и принялся есть.

Вкус детства и маминого молока разморил меня. Все же правило, что люди становятся чуточку счастливее, когда сыты – применимо и к котам. Я впервые за день был доволен. Наевшись до отвала, теперь сидел на плече у Марка, привалившегося к спинке дивана и читающего книгу, ту самую, что я уронил с полки. Некоторые отрывки он зачитывал вслух, все время бубнил себе под нос, а я слушал, иногда посматривая на черные строчки, бегущие от начала страницы до самого конца.

Свет напольной лампы приятно грел шерстку, ненавязчивый голос Марка успокаивал и навевал сон, шелест страниц казался чем-то само собой разумеющимся. И я замурчал в удовольствии, прикрыв глаза.

II

Я был прав. За весь месяц, который я провел в доме книготорговца, он ни разу не воспользовался кроватью в спальне. Марк засыпал на диване, в кресле, за кухонным столом с ноутбуком – где угодно, но только не в кровати. И всюду его преследовали они.

Книги.

Он читал их за завтраком, во время (а иногда и вместо) бритья, в рабочие часы, вплоть до закрытия книжного.

Каждый день заканчивался одинаково: Марк усаживался в кресло или на диван, раскрывал книгу и в какой-то момент засыпал, а томик выпадал из его руки, удобно скатываясь на журнальный столик. Что еще более странно, Марк никогда не читал по какой-то одной книге, а сразу несколько. Я пытался понять, что же ему нравится, и, в конце концов, пришел к такому выводу: всё. Мой хозяин любил погружаться в разные жанры, будь то фэнтези или классика, приключения или даже сказки. Вместе с ним я открыл для себя способность читать, а еще узнал, что в книгах не просто рассказываются интересные выдуманные истории, но и встречаются чьи-то необычные мысли, которые иногда совпадают с твоими собственными, – и так становится тепло на душе, появляется чувство, что ты не одинок на Земле.

Несмотря на наше уютное времяпрепровождение за книгами, отношения между мной и Марком не клеились. Я все еще отказывался есть его стряпню, а он не пускал меня на первый этаж. Видите ли, я могу подрать книги! Ну поточил разок коготки об кресло, с кем не бывает? Нужно было когтеточку повесить в первый же день… А Марку потребовалось две недели на то, чтобы взять в руки шуруповерт и прикрутить дощечку к стене. И то благодаря Юле. Что ж, обещанного три года ждут…

Выяснилось, что Юля была старшеклассницей, заканчивала десятый класс. После школьных занятий неслась в книжный к дяде – то ли по просьбе матери, то ли из личного интереса. Скорее, второе. В отличие от Марка, она постоянно сменяла одну одежду на другую: строгие брюки на расклешенную юбку, огромные кофты на фланелевые рубашки, белые блузки на черные майки с принтами и надписями по типу – «никогда такого не было, и вот опять!», «надо же думать, что понимать», «расскажу когда-нибудь никогда» и так далее.

Если помощь в книжном не требовалась, Юля читала, в основном книги по психологии, и поэтому часто раздавала советы нам с Марком, а порой становилась тем, кто разруливал конфликты. В общем, девочка эта представляла собой одно сплошное противоречие.

– Пойми, вы из разных семей, значит, и воспитаны по-разному. Что приемлемо для тебя – неприемлемо для Лорда. И наоборот. Вам просто нужно принять особенности друг друга и относиться к ним с уважением, – говорила она.

Марк отказывался принимать мою разборчивость в еде, принципиально оставлял в миске гусиный паштет до тех пор, пока не съем. Это он так думал. Я же пошел дальше: несмотря на то что у меня лапки (тоже отговорка для ленивых), бил по бортику миски, чтобы она перевернулась вверх дном, и гусиный паштет, лежавший в ней, продемонстрировал мне ироничный закон Мёрфи во всей красе: «Если что-то плохое может произойти, оно произойдет». Марк замечал это не сразу, чаще спросонья вляпывался чистым носком в распластанный по полу деликатес.

– Ну Ло-о-орд! – с негодованием растягивал он.

Еще одним камнем преткновения для нас стали книги на журнальном столике. Когда Марк дремал на диване, я с огромным удовольствием подбирался к томику поближе и листал его. Время за чтением пролетало быстро, и я не всегда успевал заметить, как Марк уже стоял позади в грозной позе: руки в боки, взгляд нахмуренный, как у ястреба, взъерошенные белые волосы с антенкой на макушке. Естественно, он тут же сгонял меня со столика, а я в спешке случайно цеплял страницы коготками. Ущерб был невелик, но Марк устраивал из этого целую трагедию, снова восклицая:

– Ну Ло-о-орд!

Я слишком уважал себя, чтобы адекватно реагировать на попытки Марка поиграть со мной мышкой на веревочке. Он брал ее с полки и начинал крутить перед моим носом: мол, смотри, добыча, хвать ее! Только лишь из любопытства я наблюдал за покачивающейся туда-сюда игрушкой, изредка поворачивая голову. Марк по-детски прятался за углом, полагая, что я забыл о его местонахождении. Заманивал меня, затягивая мышку так, чтобы ее было не видно. Спустя несколько минут подобного времяпрепровождения и моего холодного игнорирования Марк сдавался, клал игрушку на полку и заводил философские разговоры:

– Ну Ло-о-рд, ты же кот. Должен играть, как все нормальные коты.

Должен?! Нормальные коты?!

Так и получилось, что наши с Марком убеждения и пристрастия все больше отдаляли нас друг от друга.

Но больше всего расстраивала, конечно, запретная зона – книжный магазин на первом этаже.

Как назло, меня манило туда со страшной силой. Да-да, возможно, желание обладать вещью было сильнее, чем потом будет удовлетворение от обладания ею. Но Марк никоим образом не давал мне прочувствовать это ощущение на своей шкуре. Как только я оказывался на одну ступеньку ниже дозволенной, он брал меня на руки и сажал в коробку, стоявшую у дивана, будто я из нее не выберусь! Ну нельзя же воспринимать «угол» настолько буквально. Юля рассказывала, что есть такой психологический эффект угла, в который человек помещается с помощью специальных манипуляций извне. И чем больше он находит способов оттуда выбраться, тем резче манипулятор отрезает пути выхода. То же самое делал Марк: я просачивался сквозь маленькую щель в двери – тогда он научился закрывать ее плотно; я забирался к Юле в рюкзак, чтобы потом оказаться на первом этаже – после успешного случая Марк заставил племяшку оставлять ранец на входе, перед этим взяв оттуда все необходимое для домашки; я нашел вентиляционной ход, по которому спустился вниз – Марк не только забил его решетчатой накладкой, но еще и искупал меня. Я вырывался, просил его: «Мрра-а-ак! Мрра-а-ак!», даже царапнул пару раз показательно, но книготорговец был непреклонен. Из перепачканного, серого, с висевшей паутинкой на ухе кота я превратился в кипенно-белое пирожное «Буше» с высохшей и потому торчавшей в разные стороны шерстью. Я смотрел на себя в зеркало и злился, так сильно обиделся на Марка, что даже в тот вечер не пришел к нему на диван читать книгу. Признаюсь, очень хотелось, но показать свою задетую гордость почему-то было важнее.

Хоть и говорят, что нужно бороться со своими недостатками, но один из недостатков Марка оказался мне на лапу. В потоке многочисленных дел, телефонных разговоров с издателями и составления бухгалтерских отчетов Марк становился забывчивым, отвлеченным. Точно так же, как и с книгой в руках, он мог провести много часов подряд с приложенным к уху телефоном, торгуясь с клиентом на том конце провода о конечной цене того или иного собрания сочинений. Или подолгу вычитывать отзывы покупателей о книжном на сайте, или сетовать на отсроченную доставку заказа. В общем, в один из таких загруженных дней Марк забыл запереть дверь, ведущую вниз, на ночь.