Ветер в ивах

2. Большая дорога

Однажды погожим летним утром Крот вдруг сказал:

– Крысик, я бы хотел попросить тебя кое о чём.

Водяной Крыс сидел на берегу и напевал песенку. Он только что сочинил её, додумывал ещё последние строчки и не обращал внимания ни на что – и на Крота тоже. Он на рассвете плавал с весёлой компанией уток. Утки окунали головы в воду, а Крыс подныривал и щекотал их там, где у них был бы подбородок, если б он у них был. Утки выныривали и шумно, сердито хлопали крыльями, потому что высказать всё словами не могли: головы-то оставались в воде. Наконец утки предложили ему отстать и заняться своими делами, а их оставить в покое. Крыс вышел на берег и сочинил песню, которую назвал…

Утиная песенка

Кря-кря-крячут уткиТам, где камыши…Снизу вверх, снизу вверхХвост дер-жи!Селезни да утки –Сколько жёлтых лап!Ну-ка, клювы жёлтые,Рыбку – ап!Водоросли сочные,Плавает плотва –От такой кладовкиКругом голова!Каждый всё, что нравится,Сделает на бис –Хвостиком наружу,Головою вниз!Где-то в небе синемКружатся стрижи…Снизу вверх, снизу вверхХвост дер-жи!

– Ты знаешь, по-моему, эта песенка – не лучшее из твоих стихов, – осторожно заметил Крот. В поэзии он не особо разбирался, но говорил обо всём всегда искренне.

– И утки тоже так думают, – ничуть не смутившись, ответил Крыс. – Они говорят, мол, почему нельзя делать что хочешь, где хочешь и когда хочешь и чтобы посторонние не сидели по берегам, делая замечания и сочиняя стихи. Глупости это всё, вот как они говорят.

– Вот молодцы, всё правильно говорят! – с жаром воскликнул Крот.

– Нет, неправильно! – обиделся Крыс.

– Ну, нет так нет, – согласился Крот. – А я тебя как раз хотел попросить: не могли бы мы навестить мистера Жаба? Я о нём столько слышал и страшно хочу познакомиться.

– Конечно, давай! – Добрый Крыс вскочил на ноги, выбрасывая на сегодня поэзию из головы. – Отвязывай лодку, бери вёсла. Жаба можно навещать в любое время, он всегда весел, всегда рад гостям, всегда опечален, когда ты уходишь.

– Наверно, он добрый, – заметил Крот, садясь на вёсла.

– Он лучше всех, – отвечал, устраиваясь на корме, Крыс. – Простой, дружелюбный, открытый. Не слишком умён, но ведь не всем же и быть гениями. Ну да, он хвастлив и самодоволен, но у него есть и великолепные качества, которые искупают всё.

Они обогнули излучину реки и увидали красивый старый дом благородной архитектуры, сложенный из поблёкшего от времени красного кирпича. К самой воде сбегали ухоженные газоны.

– Вот и Жабсфорд, – сказал Крыс. – Левая протока, там, где написано: «Частная собственность. Не швартоваться!», ведёт к причалу, возле него мы оставим лодку. Справа конюшни, прямо, куда ты смотришь, зал для банкетов – старейший в округе. Жаб очень богат, и это действительно одно из красивейших зданий в наших краях, хотя мы никогда не говорим об этом в его присутствии.

Они свернули в протоку, и Крот, подняв вёсла, вплыл под сень большого причала. Множество отличных лодок было подвязано к выступающим концам поперечин, часть вытащена на берег, но ни одна не спущена на воду. Всё выглядело пустым и заброшенным. Крыс огляделся.

– Понятно, – протянул он. – В лодочки мы больше не играем. Надоело, и бросили. Интересно, чем же он теперь занят? Пойдем-ка выясним.

Они вышли из лодки и по цветущим лужайкам отправились искать хозяина.

Жаб сидел в плетёном кресле в саду и сосредоточенно изучал разложенную на коленях большую карту. При виде друзей он вскочил с громким криком: «Ур-ра! Вот здорово!» – и бросился немедленно жать им лапы, не дожидаясь, пока ему представят Крота.