От мести до любви

От мести до любви

Пролог

- Ну, что, кошечка, тебе нравится? – хрипло. - Если да, мурлыкни…

- Мм…р, - нечленораздельно, но утвердительно, с таким грудным придыханием, что нечего и думать: кошечке нравилось, - м-м-р. М-м-м.

Нравилось лежать грудью на столе, цепляясь ломкими пальцами за край столешницы, нравилось, что юбка задралась на уши, обнажая соблазнительные бёдра. Нравилось, что котик, навалившись сверху, ритмично делал своё дело. Брюки котика свалились на пол, голая волосатая задница совершала поршнеобразные движения, одна рука упиралась в стол возле её лица, вторая, слегка придушивая, зажимала рот.

Звонкие бесстыдные шлепки плоти о плоть, грудные стоны, хриплые выдохи на каждую фрикцию…

Михаил, комкая тлеющую сигарету в пальцах, обжигаясь и не чувствуя боли, стоял у распахнутого окна в холле и пытался перебить запах чужого секса ароматами выхлопных газов, скошенной газонной травы и кофе, но не мог.

Тупо смотрел на людную улицу с кишащими пешеходами, мчащимися автомобилями, обычной будничной суетой. Там внизу кипела жизнь. Его летела куда-то в пропасть.

Двойное предательство. Он не закатил скандала, не растащил сплетённые тела, не дал по морде другу, не плюнул в лицо невесте.

И от этого НЕ его душу разрывало на части. Возможно, если бы он не сдерживал себя, разметал бы к чертям собачьим в кабинете зама всё, что попадётся под горячую руку, то дышалось бы по-другому. Возможно, пришлось бы вызывать скорую, полицию или ещё кого-то, и тогда его мучили бы сейчас более насущные проблемы.

Но он не разметал. И от этого было тошно. Хотелось колотить кулаками в боксёрскую грушу, а за неимением оной в любой попавшийся под руку объект. Слава Богу, вокруг никого не было…

Он пытался трезво проанализировать случившееся, но не мог.

Свадьба, которой так добивалась Кристина, через три месяца. Она торопила, он не спешил. Как будто все эти два года что-то останавливало. Нет, Михаил не боялся брака, не избегал. Просто шёл к ответственному шагу размеренно и по плану, как и ко всему, что делал.

Заявление подали за полгода, чтобы всё успеть. Ей хотелось, как в сказке.

Получилось, как в страшной сказке. Вернее, как в дешёвом анекдоте.

Что делать с Цивилёвым? Друг, правая рука, сто лет вместе… Любовник невесты.

У Михаила сжимались кулаки, пепел сломанной сигареты сыпался на белоснежный подоконник. Его заместитель по экономике стал заместителем, в чём не уполномочивали. Хотелось убивать без суда и следствия!

Хорошо, что никто не видит его позора.

- Я видела, - голос сзади. Ровный, женский. Так бы и придушил.

- Уйдите! – прорычалось надсадно. Сам себя не узнал.

Не ушла.

- Отлучилась до туалета, а тут вы. Вы не должны были прийти в это время… Никогда не приходили.

- Но пришёл…

- Простите, - Ирина - секретарша Антона за что-то извинялась.

А в Михаиле нарастала ярость. Звенящая, оглушающая!

- Я сказал, убирайтесь! – рявкнул и понял, насколько уязвимым выглядит. Поправился уже спокойней, - нечего меня жалеть!

- Я и не жалею, - и действительно, никакой жалости слышно не было. Совсем иные нотки.

- Что вам надо? – наконец он отвлёкся от вида за окном.

Она стояла чуть ли не навытяжку, одетая строго по дресс-коду, со скромным макияжем или без оного, с тёмным пучком на затылке, из которого не выбивалось ни волосинки, крепко сцепив руки в замок перед собой.

Внезапно в эмоциях появилось какое-то новое чувство. Что-то похожее на интерес.

И чёрная дыра, разверзавшаяся перед ногами до этой минуты, по краю которой он не знал, как пройти и не упасть, слегка затормозила разрушительный рост.

- Хотите отомстить? – спросила она совершенно ровно, как будто предлагала стакан воды.

Если честно, хотелось взять в руки пулемёт и строчить очередями! Но Уваров и дальше собирался держать эмоции в узде.

- Нет! Уподобляться этому скотству? Не хочу!

- Это не то, что вы подумали, Михаил Александрович.

Чёрная дыра приближалась, уже лизала носки дорогих туфель...

- Хорошо, я подумаю…

Глава 1.

Михаил думал два дня.

Вернее, не мог думать. Ни о чём. Всё валилось из рук. Король по преодолению форс-мажоров, успешный руководитель, выводящий своё детище «Технокат» - успешную компанию по производству электротехники из смертельных кризисных штормов, холодный аналитик, никогда не смешивающий личное и бизнес, внезапно оказался не готов к банальной измене.

Да, он по-прежнему сохранял невозмутимую маску спокойствия, но что-то надломилось и не желало срастаться.

Михаил на автомате проводил планёрки, слушая, но не вслушиваясь в отчёты начальников отделов. Велел своей секретарше Людмиле переключать на него звонки только по великой надобности. Перенёс встречу с перспективным партнёром на неопределённый срок. Отменил конфу по стартапам с молодыми специалистами, хотя безумно любил этот формат.

Свежесть новой инженерной мысли питала его, как глоток родниковой воды в пустыне. Заставляла сердце учащённо биться, шестерёнки в голове крутиться быстрей, вытягивая из рутины руководящего кресла.

Собственно, именно из-за этой самой конференции, которую пришлось перенести на час, он и оказался у кабинета Цивилёва. Его никто не ждал. Потому, что каждую среду с 13.00 было его время, которое он посвящал молодым дарованиям, копаясь в их бредовых идеях, как золотоискатель перемывающий породу, ожидая, что обязательно блеснёт самородок. И, как правило, не ошибался.

А у невесты и лучшего друга, оказывается, своя планёрка – секс на рабочем столе.

Слишком по-хозяйски вёл себя Антон, чтобы поверить в разовую историю, что начальник отдела по связям с общественностью случайно споткнулась, упала, а зам по экономическим вопросам внезапно потерял голову и залез на неё, как дикарь.

Обман длится давно. Это очевидно.

Два дня Михаил пристально вглядывался в Кристину, ища в красивом лице хоть какие-то признаки неловкости или стыда, но она безмятежно улыбалась, щебеча о третьем по счёту отвергнутом свадебном платье, и иногда что-то по работе.

Видел он эту работу… своими глазами. Прозрел.

Он думал, она не такая. Да, лёгкая в общении, как и положено специалисту по этим чёртовым связям. Но глубокая, умная, рассудительная, надёжная.

После месяца испытательного срока, вместо положенных трёх, сам её утвердил на постоянно.

Сначала Антон сказал, что Савицкая рождена для этой должности. А он не имел ничего против.

Дорогому другу хотелось подправить профиль… и анфас. Очень хотелось! До зуда в кулаках!

Тот, ни о чём не подозревая, разваливался у него в кабинете в мягком кресле нога на ногу и травил анекдоты, иногда перемежая их экономическими сводками и короткими репликами по поводу работы сотрудников. Всегда ироничными, с отточенным сарказмом, не в бровь, а в глаз.

Всё шло, как обычно, не считая того, что генеральный директор, поддавшись какому-то нелепому мазохизму, молча сходил с ума от выедающей его душу безмятежности предателей.

И не знал, что делать. Раздуть скандал? Не вариант. Репутация компании. Дело всей жизни. Замять не получится. Сплетни разносятся по ветру со скоростью света. И обрастают.

Мужское достоинство – урон не меньший.

Да и отлаженный механизм пострадает. После огласки придётся ломать устоявшийся уклад потому, что вместе в этих стенах они уже не смогут. И к этому надо подготовиться.

Тупик! Растравляющий яд всё сильнее с каждым днём, с каждой ласковой улыбкой Кристины, с каждой шуткой или дружеским рукопожатием Антона…

Он сдался на третий, после двух бессонных ночей, горы выкуренных сигарет, большой бутыли вискаря в одно лицо, которая ни капли не помогла.

- Людмила, - сухо бросил в трубку, - пригласи ко мне Светлову… Немедленно.

- Слушаюсь, Михаил Александрович! – его секретарша не привыкла задавать вопросы, но недоумение и ревность лезли из каждой буквы. Чем может быть полезна чужая секретарша?

- Я подумал, - бросил он, не заморачиваясь на приветствие, едва Ирина миновала порог и прикрыла за собой дверь. – Согласен.

- Здравствуйте, Михаил Александрович, - начала она спокойно. - Я так и предполагала…

- Без комментариев! – оборвал резче, чем хотелось. Не в силах справиться со стыдом. Но быстро взял себя в руки, - что от меня требуется?

- Да, собственно, ничего, - приблизилась она к столу. Встала напротив: высокая, прямая, узкая в своей строгой чёрный юбке до колен.

До Михаила донёсся аромат её духов. Не сильный, не сладкий, скорее, свежий и горчащий. Она что-то делала, а он упёрся взглядом в пуговицу на её шёлковой серой блузке, немного отличавшуюся по цвету от остальных, как и подобает пуговицам из натурального перламутра.

- Вот, - протянула ладонь.

- Что это?

В ладони лежала серёжка.

Янтарная капля в золотом обрамлении. Длинная, медовая, с мелкими вкраплениями частиц. Он внимательно разглядывал. Хотя, никогда не интересовался женскими украшениями. Тем более, на работе. Тем более, у секретарши. Он имел в виду другое,

- Что это значит?

- Это моя серьга. Приметная. Ни у кого таких нет. Просто положите на стол. Пусть завалиться под бумаги. Но так, чтобы было немного видно.

- Зачем?

- Кристина Игоревна непременно должна её найти, - объясняла чужая секретарша, терпеливо разжёвывая азы женской психологии непробиваемому технарю. – Найдёт, - заявила уверенно. – От вас ничего не нужно. Остальное сделает сама.

- И что она сделает? – Михаилу стало интересно. Так интересно, что оторвался от безделушки и взглянул на сообщницу. Стыд от того, что он – генеральный директор солидной компании опустился до низости мстить изменщице, оказался слабее любопытства.

- Будет задавать вопросы, нервничать, - усмехнулась секретарша, и Михаил увидел в её дымчатых, как блузка, глазах огонёк злого азарта. – Потеряет уверенность в себе…

- Но зачем? Вам это зачем? – не в его правилах выкать секретарше, даже не своей. Но тут почему-то вырвалось.

- Скажем так: мне надоело. Почему я должна прикрывать чужие шашни?

- А свои? – вставил он, не успев толком подумать. Само вырвалось.

- А у нас ничего не будет, - пожала она узкими плечами, и лёгкий шёлк едва заметно очертил её высокую грудь.

Михаилу стало немного обидно, что ничего.

- Но зачем подставляться? Какой резон вляпаться в чужой скандал?

- Есть на это основания, - отрезала она. И сама подсунула серёжку под гору глянцевых цветных папок. Подвинула её там, пригнулась, чтобы увидеть высовывающуюся дужку и, удовлетворённо цокнув, - ну, как-то так, - попятилась к дверям. – Мне надо быть на рабочем месте, Михаил Александрович.

- Идите, - отпустил с облегчением.

Что-то промелькнуло между ними. Он не понял, просто быстро вспыхнуло и мгновенно погасло. Наверное, то тайное единение, что возникает между заговорщиками.

Когда за Ириной закрылась дверь, Михаил достал серёжку из укрытия и покрутил в пальцах. Она была тёплой, похожей на леденцовую карамель из жжённого сахара, какие они с братом на заре юности в качестве экспериментов, плавили в ложках над газовой горелкой. Даже захотелось лизнуть, чтобы вспомнить вкус детства.

Поднёс к лицу. Серёжка ещё держала слабый аромат духов - холодной свежести с лёгкой горчинкой. Запах женщины. Не его…

Его женщина, его лживая невеста, всегда благоухающая сладко, даже приторно, так что перехватывало дыхание, и хотелось на воздух, обнаружила тайник в тот же день. После обеденного перерыва.

И тут началось…

Глава 2.

Нашла не сразу. Сначала присела на краешек стола, как обычно любила. И как он не любил, но мирился.

Потом, обдавая лживой сладостью духов, нагнулась, чтобы попасть губами в губы, открывая его взору ложбинку между грудей в слишком расстёгнутом вороте блузки, но Михаил увернулся. Не демонстративно, а как бы невзначай. Просто в этот момент полез в стол за документом.

- Миш, что не так? – в чуйке девушке не откажешь. – Ты какой-то сам не свой последнее время.

- Много работы. - Пожал плечами, - извини.

Не за что было извиняться. И она прекрасно считывала его совсем не отрепетированную неискренность.

От незнания, куда переключиться, начала перекладывать папки на столе.

У Михаила желудок поджался к горлу, но он упорно считал пиксели в мониторе, сдерживая дыхание.

- Что это? – Кристина выудила янтарный трофей из-под бумаг и, отведя от себя на вытянутую руку, держала двумя пальчиками с красным маникюром с такой брезгливостью, словно дохлую мышь за хвост.

- А? Что? – он оторвался нарочито медленно, словно от чего-то важного. Но в груди уже давно щекотало предвкушение. И что бы там сейчас ни изображалось, тут было интересней.

А когда Кристина спросила, подставив серёжку ему чуть ли не под нос, даже обрадовался,

- Не знаю… - протянул почти честно. – Твоя?

Актёрское мастерство было не про него, но подхлестнул какой-то мстительный азарт, и он решил, что сможет,

- Красивая, - похвалил.

- Красивая? – взвилась Кристина. – Красивая!

- Да… или… нет? – уточнил. – Я в женских безделушках не силён.

- Это не моё! – девушка не скрывала негодования. – Как она оказалась на твоём столе?

Ему хотелось выпалить, что буквально третьего дня она сама целиком пласталась на столе его заместителя! И даже мурлыкала!

Но вместо этого, лишь пожал широкими плечами,

- Кто-то обронил, наверное.

- Кто-то? У тебя тут проходной двор?! – она сорвалась на визг.

- Ну не истери, - постарался потушить пожар. Но, честно говоря, ему уже нравилось это лёгкое глумление. – Не лифчик же и не трусы.

- А я знаю, чья это серёжка! – взорвалась догадкой Кристина и рванула… не трудно догадаться куда…

Ирина ждала.

Внешне на ней это никак не отражалось, работала в обычном режиме: сделала рассылку корреспонденции, набрала пару официальных писем по распоряжению начальника. Сварила ему двойной эспрессо. День шёл своим чередом, но пальцы нет-нет да и касались осиротевшей правой мочки.

Серьги были не дорогие, но любимые. Тёплые, с живой энергетикой, свойственной только янтарю. Уникальные, с мелкими слюдяными вкраплениями, играющими искорками, едва их касался солнечный луч.

Когда-то она купила их на выставке янтаря в Калининграде, хотя не планировала расходов. Но не смогла устоять. Носила, почти не снимая, потому и узнать, кому принадлежит украшение, было легко.

- Вот! – Кристина ворвалась в приёмную Цивилёва возбуждённой фурией, с нервным румянцем на щеках и шее. - Твоя?

- Ой! – секретарша совершенно искренне схватилась за оба уха. Серьга была только в левом. – Кажется, моя…

Потянулась к раскрытой ладони, чтобы забрать,

- Большое спасибо, Кристина Игоревна! Где вы её нашли?

Но ладонь с длинными красными ногтями резко схлопнулась, будто поймав добычу,

- Это ты мне скажи, милочка, где её потеряла?

- Не зна-аю, - протянула Ирина совершенно искренне. – Я почти никуда не выходила сегодня. Туалет, бухгалтерия, кофемашина в комнате отдыха… - Наморщила лоб, - пожалуй, всё. Ах, – всплеснула руками, - наверное, обронила в туалете! Под блузкой что-то кололо, я решила её снять и потрясти…

- Снять? Снять! – рявкнула начальник по связям, напрочь утратив самообладание, которое в её профессии было одним из основных навыков.

- Ну да… Просто волос упал за ворот. Но так беспокоил, что пришлось раздеваться.

- Раздеваться? – снова эхом повторила Савицкая. – Только раздевалась ты не в туалете! А в кабинете Уварова!

- Не-ет! – Ирина даже попятилась, что было сложновато, так как позади стоял стул. – Я относила Михаилу Александровичу распечатку акционных рейтингов по профильным конкурентам. И сразу ушла.

- Ему что, распечатать некому? Людмила забыла, как это делать?

- Ну это вы у него спрашивайте. Я приказы начальства не обсуждаю.

Кристина, буквально пепелила её взглядом, как рентгеном, пытаясь вычислить ложь, но Ирина не дрогнула. – Кристина Игоревна, - протянула раскрытую ладонь, - серёжку можно?

- Обойдёшься! – начальник по связям явно была настроена по-боевому и украшение не вернула.

Когда она покинула приёмную, Ирина с глубоким выдохом опустилась в кресло. Серёжку жалко, но всё идёт по плану. И не важно, что ответит Уваров на вопрос, зачем ему понадобилась чужая секретарша. Чем больше будет расхождений, тем лучше для дела. Тем больше сомнений и нервов у Кристины.

Девушка не ошиблась, обиженная начальница занялась следствием.

Михаил не подвёл,

- Антон куда-то вышел, а мне срочно потребовалась квартальная смета по расходам на электрооборудование для нового цеха. И почему ты спрашиваешь? Разве директор не может давать поручения подчинённым? Любые поручения любым подчинённым, - добавил с нажимом.

- Может, - согласилась она вслух, но не про себя.

Подследственные откровенно не совпадали в показаниях, но устроить очную ставку гендиректору, даже если он по совместительству жених, было уже за гранью.

Зато последовал допрос с пристрастием Людмилы, которая ничего вразумительного не добавила, тоже пожаловавшись, что Михаил Александрович, кажется, ей не доверяет. Единственное, что со слов секретарши утешило – Ирина пробыла в кабинете недолго.

Не настолько долго, чтобы успеть…

***

День-два, инцидент потерял остроту и начал потихоньку забываться. Савицкая даже вернула улику.

- Не разбрасывай, где попало! – швырнула на секретарский стол. – Особенно в кабинете моего жениха!

- Спасибо, постараюсь, - пообещала Ирина, скрестив пальцы под столешницей...

Потом наступили выходные.

Михаил отбился от встречи с невестой, сказавшись очень занятым. Что было истинной правдой. Пуско-наладочные работы нового цеха требовали его присутствия.

По правде говоря, не очень требовали, но он жил этим цехом, напичканным роботами-сборщиками, как бочка сельдями, весь последний год, и разумеется, пропустить такого старта не мог. Это успокаивало, отвлекало, причёсывало взвинченные нервы.

Рабочие и спецы привыкли, что генеральный может явиться ни свет ни заря даже в воскресенье и, переодевшись в рабочий комбез, наравне с ними крутить гайки, проводить стендовые испытания, материться, если что-то пошло не так, и начинать сначала…

***

В понедельник Кристина вела себя, как ни в чём не бывало, и Михаил снова вызвал Светлову к себе.

- Что дальше? – спросил в лоб. – Это же не весь план?

- Не весь, - кивнула сообщница, скрывая за холодным безразличием истинные эмоции. Но глаза – дымчато-серые, обычно поглощающие любую искру, успели сверкнуть коварством. – И следующую пилюлю вряд ли проглотит легко.

Михаил никогда не всматривался в чужую секретаршу, как в человека. Да и в свою тоже. Они были для него функцией. А эта даже не для него, а для его заместителя. Простой, понятной, исполнительной, без сбоев. А если бы дала сбой, то сразу бы нашли другую.

Но теперь что-то незримо менялось. Запах её духов уже не холодил его ноздри. Наоборот, хотелось вдохнуть поглубже, распробовать, разложить на молекулы отдававший лёгкой горчинкой букет. Нырнуть в дымную глубину омутов-глаз, чтобы докопаться до сути. Зрели вопросы. Ирина из функции превращалась в женщину и не просто женщину, а загадку, которую хотелось разгадать.

- Я готов! – как пионер, заверил генеральный директор, всё больше втягиваясь в новую авантюру.

Глава 3.

- Тогда вот, - раскрыв папку референта, девушка достала из кармашка маленький листок бумаги и, положив на стол, подвинула в сторону Уварова.

- Чек? – спросил он, покрутив бумажку в пальцах.

- Да, кассовый чек из фирменного бутика женского нижнего белья. Вчерашним числом. Дорогой комплект. Положите его в карман пиджака.

- Кристина не шарит по карманам, - усомнился Михаил, но прошёл к шкафу, где висел пиджак. Компромат аккуратно пристроил в левый карман, в котором обычно ничего не хранил.

- Не шарила, - позволила себе поправку секретарша, - до недавних пор. Если думаете, что история с серёжкой прошла бесследно, спешу вас обрадовать: нет.

- Откуда вам… знаешь? – опять сбился, как обращаться к подельнице.

- Я женщина, - легко усмехнулась она, немного поведя плечами.

На ней была всё та же узкая юбка и очередная свободная блузка, тонкая, шифоновая, цвета пасмурного неба. Ничего особенного, пуговки под горло, длинные рукава с широкими манжетами, но такое поле для фантазии!

И нижнее бельё из дорогого бутика… наверное. Интересно, какое? И ещё интересней – сейчас именно это на ней?

Михаил тяжело сглотнул, не понимая, куда его несёт, но факт оставался фактом: под строгим дресс-кодом и неярким окрасом скрывалась довольно привлекательная женщина, и самым привлекательным были не стройные ноги, не высокая грудь и даже не таинственные дымчатые глаза, хотя и они тоже, а ум!

Острый, ироничный, коварный, истинно женский.

И против такого аргумента мужчине нечего было возразить…

***

Томиться ожиданием пришлось недолго.

Во вторник обманутая в лучших чувствах невеста рвала и метала!

- Как ты это объяснишь? – ткнула ему под нос тем самым чеком.

- Что это? – Михаил учился быстро. Тупая несознанка, опробованная на прошлой неделе, давалась уже легче.

- Что это? Миш, ты серьёзно?! – Кристина негодовала. – Это чек на нижнее бельё! Трусы и бюстгальтер! Дорогие, между прочим!

Вот дурень! – подумалось ему не ко времени. – Надо было возместить ущерб за покупку. Женщина готовилась, потратилась ради него…

- Сколько? – вопрос обезоружил.

- Что сколько? – не поняла Кристина.

- Ну ты сказала: дорогие… Сколько стоят?

- Издеваешься? – уточнила на всякий случай. – Сам купил, а у меня спрашиваешь?

- Ну у тебя же чек, - ответил резонно. – Где ты вообще его взяла?

- В кармане твоего пиджака, - поджала она губы, пойманная на некрасивом.

- Проверяешь мои карманы? – округлил глаза. – Крис, ты пока ещё не жена мне, чтобы устраивать обыски. Да и, вообще, жена, которая… - не успел договорить.

- Жена? Вспомнил! До свадьбы меньше трёх месяцев! Решил наверстать упущенное? Ударился во все тяжкие! – невеста, утратив всякую бдительность, распалялась как самовар с каждым словом.

Уваров наблюдал молча, оценивающе, как кривится её большой рот, щедро покрытый алой помадой. Как разбрызгивается слюна, как красный отпечаток с нижней губы, расползается на подбородке. Трикотажное платье обтянуло фигуру слишком плотно, подчёркивая неудачно выбранный лиф, верхним краем разделяющий каждую грудь надвое, отчего казалось, что у Кристины их четыре. Да ещё и короткое. А на тонкой колготе, чуть выше колена, зацепка.

Перед внутренним взором Михаила всплыл образ Ирины: строгий, подтянутый, идеальный. Чем-то напоминающий незаметный, но гармоничный цветок на тонком длинном стебле.

Нижнее бельё… бюстгальтер, - его посетила парадоксальная мысль, - наверное, она выбрала не такой уродский, как эта матрёшка?

- Ты меня вообще слышишь? – донеслось до него.

- А? – он попытался сосредоточиться. – Ты что-то сказала, дорогая?

Последнее слово прозвучало так, будто «дешёвая».

- Это она? – в её глазах горела злая догадка.

- Кто? Ты о ком?

- Светлова? Ирина – секретарша Антона?

- Секретарша Антона что?

- Твоя любовница?

Мда-а… Ирина – его любовница. Какая интересная мысль.

- С ума сошла? – изумился вслух. – Кроме тебя никого нет! – и ведь даже не соврал.

- Тогда откуда в твоём кармане этот проклятый чек?

- В моём? Крис, ты, верно, устала? – взглянул сочувственно. – Много работы, замоталась. Выглядишь не очень.

Обошёл стол и нашел в себе силы приобнять её за плечи,

- Может, возьмешь недельку? Отдохнёшь, выспишься. Сходишь в спа, маникюрчик, массаж, что вы там, девочки, любите… Какие-нибудь обёртывания…

- Издеваешься?! – взвизгнула она и вырвалась из его рук. Впрочем, он и не держал.

На глаза девушки навернулись слёзы. Возможно, даже настоящие,

- Я значит, уйду на неделю, а вы тут с секретаршей во все тяжкие?

Михаил не любил женских слёз. Вернее, не так. Он их боялся. Если женщина плачет, значит, в этом виноват мужчина. Так учил отец. Так он это и усвоил.

Но сейчас ему было всё равно. Он не чувствовал себя виноватым. Впервые за свою жизнь.

- Тебе точно нужен отдых, - заключил спокойно.

- Ты ещё пожалеешь, - бросила она в него обидой и, громко хлопнув дверью, убежала.

Михаил подошёл к шкафу, открыл створку, встретившись в зеркале с собственным взглядом, спросил,