Королевство иллюзий

– Пообещай другое, – берёт мои руки в свои, серьёзно, очень серьёзно вглядывается в глаза, – если что-то пойдёт не так, вернёшься сама, не полезешь никуда, никакого геройства, просто, незаметно исчезнешь. Теперь, когда портал прямо у тебя на кухне, мне спокойней. Мы всё продумаем, чтобы тебя не мотыляло подолгу в воронке, чтобы всегда смогла убежать.

– Обещаю! – торжественно клянусь, не моргнув глазом и вытягиваю левую руку из его ладони. В курсе ли Костик о такой фишке, что скрещённые за спиной пальцы позволяют нарушить обещание, не знаю, но главное, это известно мне, и даёт поле для любого манёвра. Потому что ситуацию, при которой я его брошу в беде и сбегу, даже не хочу представлять!..

***

– Танюшка, не пори горячку! – Ирина Геннадьевна с недоумением перечитывает моё заявление об уходе, – я, очень рада, что твой горемычный Костя оказался достойным и состоятельным человеком, но знаешь, сколько таких случаев заканчивается фиаско?! Наивная девочка отправляется замуж за границу, а потом еле уносит оттуда ноги!

– Я пока не замуж, так в разведку, знакомиться еду, – докладывать, что ухожу в мир иной, тьфу-тьфу, конечно, звучит зловеще, не решаюсь, но в принципе всё так и есть, – Костя обещал, что понравится.

– В, общем, дорогая моя, отправляйся-ка в отдел кадров, попроси, чтобы подняли там все твои остатки отпусков, которые не догуляла, дополнительные тоже, и приходи ко мне с этой математикой. Всё приплюсуем к очередному, если покажется мало, напишешь заявление на административный плюсом к тому что выйдет, а эту твою дурь подписывать я не буду, – и рвёт заявление прямо у меня глазах. А я, честно говоря, рада этому, когда писала, сердце аж кололо, десятый год уже в родном коллективе, и никуда бы не ушла, не встреться мне здесь в образе бомжа герцог Оберонский.

– Спасибо! Спасибо Вам, Ирина Геннадьевна! Вы так обо мне волнуетесь! Разве Вам не всё равно, кто будет раз в четыре дня глаза мозолить?

– Глупенькая девочка, – улыбается по-матерински, – а кто ж ещё побеспокоится, кто подскажет? Я, да Никитична! Мы тут тебе и коллектив, и семья одновременно. Если обретёшь семью с Костей и будешь счастлива, мы знаешь, как рады будем?

– Как? – туплю, но это от избытка чувств, от комка в горле, больше ничего не могу высказать.

– Как за дочь родную, вот как! – вижу, что и у начальницы моей глаза подозрительно блестят. Чтобы не длить неловкий момент, сбегаю,

– Ну, так я в кадры!..

***

К вечеру меня рубит прямо на ходу. Я же не спавши вторые сутки! Эмоции держали на плаву, сколько можно, но организм сказал,

– Баста! И кофе свой термоядерный больше в меня можешь не лить! Не поможет!

– Иди вон в мою кандейку, прикорни на кушетке, покараулю, – спасает санитарка, – если что, позову.

– Спасибо Вам, Анна Никитична, – целую мягкую щёку и ползу в её хоромы.

Последняя моя смена в приёмнике, да и вообще в больнице. Мы со старшей накроили и насчитали мне гулять почти три месяца, это вместе с административным. Так и условились, если двух законных не хватит, то она легализует и подпишет заявление на месяц за свой счёт, и появляться для этого не обязательно. Но всё же, просила, хоть иногда давать о себе знать. Интересно, как это у меня выйдет? По сотовому не позвонишь…

Господь сжалился и подарил целых два часа покоя. Я словно провалилась в глухой колодец, ничего не слышала и не видела снов. Но потом пришлось заступить на пост.

Мелькают лица, жалобы, травмы, драмы, боль… всё, как обычно, и опять,

– Бомж! Ну почему мне так не везёт?! – Никитична, воздевает руки к небу, а потом натягивает свои толстенные санитарские перчатки, которые именует не иначе как крагами, – пойду мыть!

Не понимаю зачем, но направляюсь следом за санитаркой. Опять тот же путь, та же дверь у входа, разве что без льда и инея, на дворе уже весна намечается. Что я там рассчитываю увидеть? Ещё одну царственную особу в обрывках одежды или уже без оных? С колтунами в волосах и в разводах грязи на теле? А, что если правда, ещё какого-нибудь бедолагу занесло иномирными ветрами в нашу обитель? И если не я то, кто же? Кто спасет?

Уф, обыкновенный бродяга-бомж на моё счастье, сыплет на Никитичну на чистом русском отборным матом, упирается, пьян и обгажен до такой степени, что хоть святых выноси. Санитарка в словесной перепалке не уступает и, взяв мочальную швабру, загоняет засранца в ту самую душевую, с которой у нас всё и закрутилось.

В свою последнюю смену начинаю вспоминать и подмечать всё, что раньше не виделось и не замечалось. Тот же приёмник, та же суровая санитарка, та же душевая, те же процедуры, да только всё не то! Мой Берти не тот! Он единственный и неповторимый, не случайный и не бомж вовсе! Никак не смогла бы пройти мимо него. Никак! Вот и не прошла. Это всё не случайность, это судьба!..

С особым тщанием работаю последние часы, уже и рутинные дела в удовольствие. Мне их будет не хватать. Теперь понимаю, насколько приросла, как выражается Костик, к этому скорбному месту. Никакое оно не скорбное, оно родное, светлое, а для многих спасительное! Впрочем, как и для него самого. Последний остров надежды в мутном суровом океане боли и несчастий, с людьми, которые подают руку помощи, заботятся, спасают! Даже если эта рука спрятана в толстой хозяйственной перчатке, а её хозяйка смотрит исподлобья суровым взглядом. Как же мне будет не хватать тебя, Никитична!

Даже если лохматый ворчливый дежурный врач недоволен, что потревожили сон, если лифтёр слегка подшофе перепутал кнопку и увёз вместо пятого этажа в подвал, исправился ведь, в морге не оставил?

Так что радуйтесь, люди, что есть ещё эти скорбные места, а в них работают те, кому не наплевать на чужую боль, не за смешную зарплату не наплевать и не за клятву, которой не один век, а потому что не очерствели душой, даже если сверху она покрылась коркой, а иначе им и самим не выжить…

***

Распрощавшись утром со всеми, а в особенности с моей любимой санитаркой, пообещав сообщать при первой же возможности, что жива-здорова, отбываю в посёлок. Осталось ещё у Марии Семёновны вымолить прощение за прогул. Могла бы позвонить, но мне же увольняться надо, так что всё уж заодно, сразу с автобуса к ней в амбулаторию.

– Танюша, одумайся! – старая фельдшерица так убедительна, да ещё и вздыхает, – по стопам матери собралась? Как видно, гены пальцем не сотрёшь… Тоже за мужиком вдогонку в тёплые края? Лёгкой доли ищешь? – наконец-то понимаю, что двигало моей непутёвой мамочкой! Любовь!

И я её отпускаю, теперь, спустя годы, оказавшись на её месте, мне становится очевидно, что не за лёгкой жизнью она отправилась, не за деньгами и благами, а за любовью. Прощена! Любовь оправдывает многое, всё оправдывает! Правда, мне легче, я не оставляю дочь на произвол судьбы. Мне намного легче…

Глава 15.

– Таня, тебе надо отдохнуть! – Костик встревожен не на шутку, – двое суток без сна, уже ветром мотает!

– Есть на это время? Дождёшься? – реально боюсь, что он без меня уйдёт и так столько времени потерял, а теперь хлопнет дверью портала и будет прав, зачем ему там лишняя обуза! Но только эта обуза здесь сдохнет без него от тоски!

– Понимаю, чего ты боишься… Не веришь мне совсем?

– Неа, – и даже не стыжусь, – такой ценный клад всегда должен быть под присмотром. Я почти уволилась, все мосты, можно сказать, сожгла, так что обратного хода нет. Просто посиди со мной немного. Мне главное, чувствовать тебя. Всегда чувствовать рядом, понял?

– Слушаюсь и повинуюсь, моя богиня! – даже дразниться не стал. Или это и есть его сарказм? Не знаю, ничего не понимаю, валюсь с ног и засыпаю на ходу. Вернее, на груди. На его горячей, большой родной груди. Обнимаю насколько хватает рук, весь мой, никому не отдам, не отпущу, мой…

***

– Любимая, ты собралась взять этот сундук с собой в Оберон? – похоже, впечатлён, только,

– Это не сундук, а чемодан! К тому же, на колёсиках! А, как ты хотел, Берти, чтобы я переехала в чужой мир без лишних трусов или удобной пары туфель? Мне так и донашивать за Миреей её башмаки? – башмачки, конечно у неё отменные, кожа ручной выделки, да и обносков она мне не предлагала, всё новое, но всё-таки, почему я каждую ерунду должна одалживать, словно нищенка, когда у меня своё есть. А прокладки? Что он знает о прокладках в их средневековье?

– Не получится, – убивает очевидностью, – мы его потеряем по дороге.

– А как же быть-то? – ломаю голову, вроде где-то был рюкзак походный, только где? Я же в походы не хожу, поэтому не помню. Но Костик предлагает другую идею,

– Что необходимо, надевай на себя, всё остальное там купим, – а я вспоминаю про,

– Золото! Костик, мы чуть мешок не забыли!

– Не забыли, мешок лежит в надёжном месте и будет тебя ждать здесь. Это твои деньги. В Обероне ни в чём нужды не будет, не сомневайся.

– Ты на нелегальном положении, как не будет? – мало ли сколько ему придётся доказывать, что он подлинный герцог, но видно, знает, о чём говорит,

– Деньги не самое главное, тем более, когда в них нет нужды, основное связи и власть, – ему видней, конечно, но я-то женщина земная, практичная,

– Спрятал хоть надёжно?

– Надёжно, никто не найдёт!

– В том числе и я? – хотелось бы верить, что мне не придётся искать золото в одиночестве, но лучше подстраховаться.

– На дальнем краю твоего участка растёт старая берёза, в ней расщелина вверху. Достаточно глубокая, чтобы спрятать мешок, и снаружи он не виден. Найдёшь?

– Хорошее место, Берти, я его знаю, – сама там прятала сигареты на заре глупой юности, чтобы мама не узнала, что курю. Уж бросила давно, но думаю, заначка там до сих пор.

– Правда, так просто не дотянешься, это на высоте моей вытянутой руки, но зато, и никто не дотянется.

– Нормально, если надо будет, залезу на берёзу, не впервой.

– Ну, что сказать, – смеётся, – богиня же!

Остаётся только предупредить тётку Веру, что я не пропала без вести, а то ещё в розыск объявят и дом разнесут по частям.

– Тёть Вер, мы с Костей уезжаем на его родину, так что не теряйте, – стою на крылечке,

– С родственниками знакомиться везёт?

– Ага!

– Надолго ли?

– Не знаю, как получится, на работе отпуск взяла, – а у неё свой интерес,

– Может, квартирантов пока пустишь? А то глянь, у нас сколько! – не хватало посторонних с моим-то порталом в иные миры на кухне! Выкручиваюсь,

– Нет уж, тёть Вер, у Вас хоть под приглядом, а я на пепелище возвращаться не хочу. Лучше пусть в администрацию наведываются чаще, может, там пошевелятся.

– И то правда, – соседка не спорит, понимает, что мало радости, если такая орава в твоём доме хозяйничает, тем более, когда хозяйки нет, – вернёшься, а тебе и угла не найдётся…

***

Всё сделано, всё собрано. Дом запираю изнутри, ну их нафиг, ещё и правда, переедут!

Я нашла свой школьный рюкзак. Забила с ноги, получилось немного, от чемодана треть, не больше, но зато крепкий, должен выдержать,

– Берти, как хочешь, но без этого я не смогу! – сама навздевалась, как кочан капусты,

– Любимая, ты такая необъятная теперь, удержу ли? – смеётся, он снова подшучивает надо мной!

– Но зато тяжелее стала!

– Ничего, своя ноша не тянет, дотащу…

– Присядем на дорожку, – останавливаю, а то он уже собрался, – у нас есть такая примета на счастье, – усаживаемся на стулья в кухне возле холодильника, Костя не спорит и не переспрашивает, знает, на что решаюсь, и не торопит, но у меня к нему очень важный вопрос, – Берти, скажи мне честно, что тебя заставляет испытывать судьбу? Не проще ли с такими золотыми запасами устроить себе райскую жизнь в этом мире? Ведь понимаешь, что в Абекуре ждёт неизвестность?

– Понимаю, – раздумывает.

– Неужели, только жажда власти?

– Ответственность… Если произошёл подлог, значит, есть заговор. Король болен, дни до переворота, возможно, уже сочтены. Значит, кто-то вероломный и подлый собирается занять трон. Будет ли счастлив мой народ? На несправедливости и лжи хорошее правление не строится, значит, народ будет страдать.

– Такова цена власти?

– Власть – это ответственность за тех, чьими судьбами повелеваешь. Так меня учили.

– А, если бы знал, что всё кончится плохо? то и тогда… – перебивает,

– И тогда! Выбора нет. Потому что предательство – это не выбор. То, что дано предками, собрано по крупицам, сохранено, предавать нельзя. Можно проиграть битву, погибнуть за правое дело в честном бою. Нежелательно, конечно, но не позорно! А предать нельзя… – понимаю, какой благородный рыцарь мне достался, без страха и упрёка.

– Пошли, любимый, пора…

***

Перенос наших бренных тел и моего барахла в Оберон проходит штатно. Теперь, пролетев в трубе в третий раз, я уже вполне могу об этом судить. Выпадаем в знакомый сырой грот. Но я не боюсь, там за стенами пещеры ласковое абекурское солнышко, а спустя немного пути, красивое райское озеро, где мы обязательно сделаем привал. Я уговорю Костика остановиться, даже сейчас уже ощущаю вкус того сладкого персика, что вручил мне любимый в том раю…

Орго пасётся на знакомой лужайке, трёхдневная привязь ещё не размоталась и наполовину. Костя дожидается, пока сниму с себя все лишние слои одежды и распихаю по пакетам, потом крепит их сзади к седлу. Мой школьный рюкзак, набитый до отказа камнями, остался в гроте, за место довеса, на всякий случай, если придётся бежать обратно без Кости. Надеюсь, это перестраховка, но не спорю…

Выходим на нашу тропу, он легко и привычно запрыгивает на коня, потом втаскивает меня. Легко и привычно мне не суметь. Без его помощи ни за что бы не влезла.

Неспешным мерным шагом Орго везёт нас тем же маршрутом. Уже всё знакомо, волнения нет. Предвкушаю скорую встречу с Тео и Миреей, снова хочу увидеть смешных карапузиков Микеле и Амадеуса.

Опять я попала среди зимы в лето, подставляю лицо ласковым лучам послеполуденного солнца, кругом птички щебечут, цветы и зелень по-прежнему радуют глаз…

Костя мурлычет под нос какую-то незнакомую песенку, мерная поступь коня, свежий воздух делают своё дело, что мне тот час, что я успела поспать у него на груди, по традиции отъезжаю…

Просыпаюсь от резкого толчка, открываю глаза. Вот и знакомое райское озеро, кто там?

Нас встречает…

– Джакопо?! – Костик удивлён не меньше меня. Подстёгивает коня, и тот перейдя на рысь, быстро доставляет к нужному месту.

– Он же слепой? И глухой? – не понимаю, как старик мог оказаться один так далеко от дома?!

– Не такой уж я слепой и глухой, красавица, что не смог бы предупредить своего сюзерена об опасности! – усмехается старец, и взгляд его остёр, – Берти, к Тео нельзя!..

Г