Инструкция по продолжению мира. Версия 0.1

Она посмотрела на меня долгим, странным взглядом.

– Потому что, – сказала она, – я уже десять лет пытаюсь доказать, что пророчества – это не воля судьбы, а плохо составленные документы. А ты – идеальный пример.

Я не знал, радоваться мне или бояться.

– И что вы предлагаете?

Лира встала.

– Бежать, – сказала она. – Далеко. Быстро. И желательно так, чтобы по дороге ничего не активировать.

– Я работаю в Архиве, – сказал я. – Тут всё активируется.

Она улыбнулась. Устало, но с интересом.

– Тогда придётся делать это официально.

С потолка посыпалась пыль. Замок на двери начал светиться тревожным синим.

– Пошли, Гарольд Светодар, – сказала Лира. – Если ты не хочешь стать причиной Апокалипсиса, тебе придётся научиться им быть.

– Мне это не нравится, – честно сказал я.

– Никому не нравится, – ответила она. – Просто некоторые называют это предназначением.

Дверь затрещала. И мы побежали.

Глава 5. Трактир, героизм и профсоюз

(в которой я узнаю, что быть избранным – это платно, сложно и с кучей бланков)

Мы выбежали из Архива не через парадный вход, потому что парадный вход был слишком заметным, а заметность – это первое, чего стоит избегать, если ты внезапно стал важным для устройства мироздания.

– Дыши ровно, – сказала Лира, когда мы вывалились в переулок. – И не оглядывайся.

– Я кладовщик, – пропыхтел я. – Я не умею бегать.

– Теперь бегаешь, – отрезала она.

Столица встретила нас привычным хаосом: торговцы, крики, магические вывески, спорящие философы и два человека, несущие один и тот же ящик в противоположные стороны – классическая картина мира, который считает себя стабильным.

Мы свернули за угол, потом ещё раз, потом туда, где, по моим ощущениям, город заканчивался и начиналась неизведанная территория.

– Сюда, – сказала Лира и толкнула дверь трактира с вывеской «Три Нервных Единорога».

Внутри было шумно, душно и пахло так, как пахнет место, где регулярно встречаются герои и их разочарования. Воздух здесь был густой, наваристый, словно старый бульон из подвигов, неудач и вчерашнего эля. Он цеплялся за ноздри запахом пота, копоти, железа и чего-то неопределённо органического – вероятно, это был привет от дракона, на которого охотились пару месяцев назад.

Вдоль стен висели доспехи, когда-то гордые и сияющие, а теперь испачканные так, будто ими не только сражались, но и играли в футбол, латали крышу и однажды использовали вместо столов. На нагрудниках красовались пятна неизвестного происхождения, на шлемах – вмятины с историей, а из одного наплечника кто-то давно и безуспешно пытался вырастить гриб. Между всем этим сушились носки. Стояли. Именно стояли, потому что после недели в походе они обретали собственный хребет, характер и подозрительную склонность к побегу. От них тянуло таким ароматом, что даже боевые крысы, закалённые осадами, обходили их стороной.

Под лавками и столами валялись запчасти от драконов: чешуя разных калибров, аккуратно сложенные когти, хвостовой шип, используемый как открывалка, и мешок с чем-то, что по накладной значилось как «огнедышащая железа, слегка б/у». Всё это тихо позвякивало и похрустывало, когда кто-то проходил мимо, спотыкаясь о собственную судьбу или чужой щит.

Шум складывался из голосов, смеха, споров о гонорарах и глухого стука кружек – герои обсуждали подвиги так же громко, как разочарования, потому что и то и другое требовало быть услышанным. Потолок сочувственно нависал, стены потели вместе со всеми, а само помещение вздыхало, принимая новых посетителей, будто старый друг, который всё видел и уже ничему не удивлялся.

Я споткнулся о порог и чуть не упал. Меня поймал трактирщик – крупный мужчина с лицом человека, который видел слишком много избранных и выжил.

– Осторожнее, – сказал он. – Пол скользкий. От судьбы.

– Нам бы… – начала Лира.

– Укромное место, – закончил трактирщик. – Стол подальше от окон, еда, и чтобы нас никто не запомнил.

Я кивнул.

– Стандартный набор, – сказал он. – Для героев – скидка. Для тех, кто ими быть не хочет – двойная.

– Мы вторые, – сказал я.

Он посмотрел на мою руку.

– Уже нет, – вздохнул он и проводил нас в угол.

Я сел и впервые за последние полчаса позволил себе подумать. Это было ошибкой.

– Они меня найдут, – сказал я. – Всегда находят. Если в документе есть моя фамилия, они обязательно найдут.

– Возможно, – сказала Лира. – Но не сразу. Здесь действует правило общественного питания: серьёзные структуры сюда заходят неохотно.

– Почему?

– Потому что здесь подают счёт, – ответила она.

Я сжал руки под столом. Печать зудела. Не больно, но настойчиво – как напоминание о неоплаченном долге.

– Лира, – сказал я тихо. – Если всё это правда… если я действительно… часть какого-то механизма… то, что будет, если я просто… откажусь?

Она задумалась.

– Ты когда-нибудь видел, как система реагирует на отказ? – спросила она.

Я вспомнил очередь за справкой формы 12-Б.

– Видел.

– Вот, – сказала она.

К нам подошла официантка и поставила на стол две кружки.

– Это от заведения, – сказала она. – Для успокоения нервов.

– Спасибо, – сказал я. – А это… безопасно?

– В пределах разумного, – ответила она и ушла.

Я сделал глоток. Стало хуже, но спокойнее. Видимо, так и должно быть.

– Нам нужно выбираться из столицы, – сказала Лира. – Пока ты не стал в официальном розыске.

– Я уже, – возразил я. – У меня печать.

– Ты ещё не зарегистрирован как герой, – пояснила она. – Это разные вещи.

– Я боюсь спрашивать, – сказал я.

– И правильно, – кивнула она.

В этот момент дверь трактира распахнулась. И сразу стало ясно: пришли не есть. Вошли трое. В одинаковых плащах, с одинаково уверенными лицами и одинаковым выражением профессионального интереса. Они оглядели зал, задержались взглядом на нашем столике и улыбнулись.

Мне это не понравилось.

– Это кто? – шепнул я.

Лира вздохнула.

– Профсоюз Приключенцев, – сказала она. – Самые опасные хищники этого города.

Они подошли к нашему столу.

– Добрый вечер, – сказал один из них. – Мы почувствовали всплеск незарегистрированного героизма.

– Это не героизм, – сказал я. – Это ошибка.

– Ошибки, – сказал второй, – тоже подлежат учёту.

Третий уже доставал папку.

– Гарольд Светодар? – уточнил он.

– К сожалению, – сказал я.

– Поздравляем, – сказал первый. – Вы подходите под критерии «Потенциальный Избранный». Нам нужно, чтобы вы заполнили несколько форм.

Он выложил на стол стопку бумаг. Она была выше моей кружки.

– А если я не хочу? – спросил я.

Они переглянулись.

– Тогда, – сказал второй, – вам будет сложно получать медицинскую помощь, страховку и посмертные льготы.

– Посмертные… – эхом повторил я.

– Мы заботимся о своих, – улыбнулся третий.

Я посмотрел на Лиру. Она смотрела на бумаги так, как смотрят учёные на особенно редкий, но крайне опасный гриб.

– Это ловушка, – сказала она. – Если он подпишет, он станет частью сюжета. Полноценной.

– А сейчас? – спросил я.

– Сейчас ты – сбой, – ответила она. – И у тебя ещё есть шанс.

– Уважаемые, – сказал я, – а есть ли форма отказа?

Профсоюзники задумались.

– Есть, – сказал первый. – Но она подаётся… после регистрации.

Я закрыл глаза.

В этот момент трактирщик громко кашлянул.

– Господа, – сказал он, – либо вы заказываете еду, либо освобождаете проход. У нас обеденное время для отчаявшихся героев.

Они поморщились, но отступили на шаг.

– Мы вернёмся, – сказал первый. – С печатями.

– Пожалуйста, – сказал я. – Только по записи.

Они ушли. Я выдохнул.

– И что теперь? – спросил я.

Лира допила напиток.

– Теперь, – сказала она, – мы уходим из столицы. Немедленно.

– Куда?

Она улыбнулась.

– Туда, где герой – это просто человек с плохим характером и старым мечом.

– Мне это нравится, – сказал я. – Уже нравится.

За окном начинало темнеть. А печать на моей руке тихо пульсировала, как напоминание о том, что у судьбы терпение есть. Но не бесконечное.

Глава 6. Сэр Брендон и правда о героизме

(в которой я знакомлюсь с человеком, победившим зло и проигравшим быту)

Мы уехали из столицы на дилижансе. Это было романтично или удобно, а еще дилижанс – это транспорт для людей, которые не хотят, чтобы их запомнили. В нём всегда кто-то спит, кто-то ест, кто-то ругается, и никто не задаёт лишних вопросов, если ты не начинаешь вести себя как герой.

Я сел в угол, прижал к себе сумку с папкой №13 и старался не смотреть на свою руку. Печать была там. Она никуда не делась. Более того, мне показалось, что она слегка довольна.

– Она привыкает, – сказала Лира, заметив мой взгляд.

– А я нет, – ответил я.

Дилижанс тронулся. Напротив нас сидел мужчина лет сорока с небольшим. Широкоплечий, с короткой бородой, в поношенном плаще. У его ног лежал меч. Не новый. Не блестящий. Такой меч носят не для вида, а потому что выкинуть жалко.

Он смотрел в окно и вздыхал.

– Он герой, – тихо сказала Лира.

– Откуда вы знаете? – спросил я.

– Он вздыхает как человек, который спас мир и остался должен, – ответила она.

Мужчина повернулся и посмотрел на нас.

– Вы шепчетесь обо мне? – спросил он без злости.

– Немного, – призналась Лира. – Профессионально.

Он хмыкнул.

– Тогда можете говорить вслух. Я сэр Брендон.

Он сказал это без пафоса. Как говорят имя человека, который устал объяснять, что «сэр» – это не имя.

– Гарольд, – сказал я. – Просто Гарольд.

– Светодар, – добавила Лира.

Я вздрогнул. Брендон прищурился.

– Не может быть, – сказал он.

– К сожалению, – ответил я.

Он посмотрел на мою руку.

– А, – сказал он. – Опять началось.

Мне это не понравилось.

– Что именно? – спросил я.

– Концы света, – сказал он. – Они любят начинаться с людей, которые вообще не хотели выходить из дома.

Я почувствовал странное облегчение. Если даже бывшие герои считают это плохим знаком, значит, я не сошёл с ума.

– Вы… сталкивались с этим? – осторожно спросил я.

Брендон усмехнулся.

– Я был «Тем Самым», – сказал он. – По пророчеству. По всем правилам. Меч, конь, тьма, финальная битва.

– И? – спросил я.

– И победил, – сказал он. – А потом получил письмо.

– Какое? – спросил я, уже догадываясь.

– Из банка, – ответил он. – О просрочке кредита.

Он откинулся на сиденье.

– Героизм – штука временная, – продолжил он. – А проценты – вечные.

Лира кивнула.

– Именно поэтому мы и едем, – сказала она. – Нам нужен человек, который знает, как это заканчивается.

Брендон посмотрел на неё.

– Ты из тех, кто считает пророчества мусором? – спросил он.

– Я из тех, кто считает мусор перерабатываемым, – ответила она.

Он усмехнулся и снова посмотрел на меня.

– Ты не похож, – сказал он.

– На героя? – уточнил я.

– На живого после первого этапа, – сказал он.

Я не знал, что ответить. Дилижанс тряхнуло. Мы выехали на тракт. Город остался позади, и вместе с ним – иллюзия, что можно просто вернуться домой.

– Куда вы едете? – спросил Брендон.

– Подальше, – сказала Лира.

– Конкретнее, – сказал он. – В героизме конкретика важна.

– К дракону, – сказала она.

Брендон замер.

– К какому? – уточнил он.

– К Бухгалтеру, – ответила Лира.

Он закрыл глаза.

– Ну конечно, – сказал он. – А я надеялся, что больше никогда…

– Вы его знаете? – спросил я.

– Все, кто выжил, знают, – сказал он. – Это единственный дракон, который не убивает, а выставляет счёт.

Я сглотнул.

– И вы поедете с нами? – спросил я.

Брендон посмотрел на меня, потом на мою руку.

– Да, – сказал он. – Потому что, если мир опять будут спасать неправильно, потом всё повесят на тех, кто уже на пенсии.

– У вас пенсия? – удивился я.

– Ипотека и пенсия, – сказал он. – Не знаю, что хуже.

Он поправил меч.

– Я вас доведу, – сказал он. – А по дороге расскажу, чего не написали в пророчествах.

Я вздохнул.

Если раньше я надеялся, что всё это – ошибка, то теперь понимал: ошибка уже едет вместе с нами. И, судя по всему, за рулём судьбы давно никто не сидит.