скачать книгу бесплатно
– Да особо нечего рассказывать. Её зовут Марго. Наша с ней дружба длится два десятка лет. И чем дольше она длится, тем больше я боюсь потерять её. Вот вы говорите – мистика. Да, мистика! Потому что волки так долго не живут. Потому что не бывает волков таких размеров. А она есть. С тех пор как мы с дедом спасли и выходили её, мне иногда кажется, что она моё второе «я». Мы понимаем друг друга без слов. Стоит мне вернуться домой, Марго тут как тут. Я сердцем и душой к ней прирос. Догадываетесь, куда клоню? Ни при каких обстоятельствах я не выведу на неё. Потому что друзей не продаю!
– Не кипятись. Верю я тебе, верю. И что, она на самом деле умеет разговаривать? Я понимаю, что бред, но всё же.
– Вы сами ответили на свой вопрос. Скулит, когда я её тискаю, на луну воет так, что душу выворачивает, но чтобы разговаривать… Да ну, бред, – вновь соврал я. – И потом, как Марго очутилась в Чечне, да к тому же на месте катастрофы? Это ж полторы тысячи километров, если по прямой.
– Не знаю. И тем не менее – это факт! Опять же рюкзак: как он оказался в расположении отряда?
– Не помешаю? – любимая застыла в дверном проёме.
– Здравствуйте, Рита. – Лицо подполковника расплылось в улыбке. – Разрешите представиться, Олег Геннадьевич, командир вашего жениха. Проходите, пожалуйста.
– Здравствуйте, приятно познакомиться.
– А уж мне-то как приятно находиться в обществе такой красивой, заботливой девушки, – пропел соловьём Замятин, не отпуская её руку. – Как вам здесь живётся? Может, нужно что? Просите, не стесняйтесь.
– Спасибо, персонал здесь отзывчивый, да и мы с Алексеем люди простые, без запросов, жизнью и бытовыми прелестями не избалованные. Крыша над головой есть – и ладно. С милым, как говорится, рай и в шалаше.
– Прелестно! Чем в миру занимаетесь: учитесь, работаете?
– Служу егерем в лесоохотничьем хозяйстве вместе с отцом. А что?
– Девушка-егерь – что-то новенькое!
– Что есть, то есть.
– Значит, в тайге чувствуете себя как рыба в воде и со зверюшками на «ты»?
– Олег Геннадьевич, вы, если о чём-то конкретном спросить хотите, спрашивайте. – Рита, скрестив руки на груди, подпёрла плечом дверную коробку и, не моргая, уставилась исподлобья на собеседника (должен вам признаться: такого гипнотического взгляда в её исполнении мне ещё не приходилось видеть). – Вы уж извините, невольно я подслушала концовку вашего разговора.
– Рита, вам знакома эта волчица? – Олег Геннадьевич забрал у меня фотографию и показал ей.
– Маргоха?! Конечно, знакома. А что?
– Как хорошо вы её знаете?
– Как себя.
– А когда вы видели её последний раз?
– Да вот, перед самым отъездом сюда в тайге тискала да пузико ей чесала. А что, что-то случилось?
– Ровным счётом ничего особенного, если не считать того факта, что своим чудесным спасением, по имеющейся у меня информации, Алексей обязан именно ей. Поймите меня правильно, друзья мои, я не из праздного любопытства хочу докопаться до истины. Все мы в неоплатном долгу перед вашей питомицей. – Олег Геннадьевич заканчивал свой монолог без свойственного ему напора и энтузиазма, скорее по инерции, что на него было совершенно не похоже (неужели Рита его действительно гипнотизировала?). – Спасла человека, доставила ценные документы в штаб. Да за одно это вашей Марго честь и хвала.
– Я непременно передала бы ей слова вашей благодарности и побаловала бы её чем-нибудь вкусненьким во время нашей следующей встречи, если бы не одно но: я не верю в сказки. Вы отдаёте себе отчёт, где Южный Урал, а где ваша Чечня? Да она физически не смогла бы преодолеть это расстояние.
– Тот же самый вопрос я слышал пять минут назад, только из уст Алексея. Вижу, что зря трачу время. Вот ведь партизаны, а!
Рита фыркнула и отвернулась.
– Ладно, друзья мои, давайте поговорим о приятном. – Перед нами вновь стоял командир, пришедший проведать подчинённого.
Он поднял с пола и поставил на кровать сумку и запустил в неё руку.
– Простите, что делаю это в госпитале, а не на плацу перед строем отряда. Как говорится, дорога ложка к обеду. Поэтому разрешите мне от лица командования за личное мужество и героизм, проявленные при выполнении особо важного задания… Сиди, сиди, не вставай, – осадил он меня, – вручить майору Головину Алексею Максимовичу орден Мужества. – Командир извлёк из сумки коробочку, раскрыл её и, немного повозившись, прикрепил орден мне на тельняшку. – Поздравляю!
– Служил Отечеству! – отчеканил я, боковым зрением заметив, что Рита вытирает слёзы.
– Приказ о присвоении тебе очередного воинского звания – майор – пришёл в тот злополучный день. Поэтому… – рука командира вновь нырнула в сумку и извлекла на свет божий шитые золотом майорские погоны к парадному кителю, скреплённые бумажной полоской, – позволь вручить тебе и их.
– Спасибо! Только ни к чему мне теперь всё это.
– Что значит «ни к чему»?! С дядей Ваней на Двадцать третье февраля и на День победы форму будешь надевать. – Рита села рядом со мной на кровать. – И на свадьбу наденешь. И возражения не принимаются. – И, не обращая внимания на Олега Геннадьевича, страстно поцеловала.
– А ещё на День ВДВ и День войск специального назначения, – отвернувшись, добавил Замятин, утопив руку в сумке. Из неё он извлёк бутылку коньяка «Белый аист». – Из старых запасов, между прочим. Надеюсь, стаканы у вас найдутся?
– Да вы что, ему же нельзя! – возмутилась Рита, обнимая меня.
– Совершенно с вами согласен. Но если очень хочется, то можно!..
– Олег Геннадьевич, спасибо за телеграмму, – окликнул я командира, когда спустя полчаса, попрощавшись с нами, он выходил из палаты.
– За какую телеграмму? – Он замер в дверном проёме.
– Разве не вы отправили телеграмму деду о том, что я в госпитале?
– Признаюсь, порывался сразу после трагедии сделать это. Но решил не тревожить старика раньше времени. А потом, когда нам сообщили, что твоё состояние стабилизировалось, решил, что ты сам сделаешь это, когда посчитаешь нужным.
– Всё равно спасибо за всё!
– О чём ты говоришь?! Ладно, пора мне. Счастливо оставаться! – Махнув нам на прощание, он вышел из палаты (оставив принесённую им сумку, которая всё-таки оказалась моей).
– Пойду провожу. – Рита выбежала следом за командиром.
Минут через пять она вернулась и, закрыв за собой дверь, улеглась рядом со мной на кровать. Я как ни в чём не бывало продолжал лежать, отвернувшись к окну, разглядывая фотографию с Марго, сделанную накануне моего поступления в военное училище.
– Лёш, а ты кого больше любишь: меня или Маргоху? – Рита прижалась ко мне.
– Нашла о чём спросить. – Я повернулся и обнял её.
– А всё-таки?
– Разве можно сравнивать любовь к животному с любовью к тебе?
– Я тоже её люблю.
– Я это понял, когда увидел, как ты, гипнотизируя командира, неохотно отвечаешь на его вопросы.
– Я его не гипнотизировала. Просто не люблю, когда чужие люди лезут в семейные тайны. А зубы показывать умею не хуже Маргохи. Твой командир не так прост, как кажется.
– Ты думаешь, я не знаю? Это мы с тобой воспринимаем Марго и её отца как должное, а ты поставь себя на место командира. Ещё не такие вопросы начнёшь задавать.
– Мне на моём месте хорошо. Тем более когда ты рядом!
– А мне хорошо рядом с тобой! Даже не представляю, что бы я без тебя делал. Может, ещё погостишь? А то уедешь послезавтра, а я помру от тоски.
– Не помрёшь. Я буду с нетерпением ждать тебя дома, а дождавшись, стану твоей женой. Как тебе такой стимул?
– Звучит заманчиво.
– И многообещающе…
* * *
Москва. Июль, 2000 год
Генерал-майор Капитонов предпочитал обедать в ресторане на Никольской, что недалеко от Лубянки. Не принимал капризный желудок Игоря Семёновича кулинарные изыски ведомственной столовой, и всё тут. На дух не переносил. Что только не делал, какие только средства новомодные да иноземные не перепробовал наш доблестный борец с преступностью, дабы облегчить свои страдания, а всё одно, всё едино: изведёт желудок неприятной тяжестью и изжогой, всю душу вынет, подлюка, пока не успокоится.
Зато кухня сего заведения заслуживала исключительно хвалебных эпитетов. То ли продукты здесь были свежее, то ли у здешних поваров руки растут, откуда им и положено расти, да только никакого дискомфорта ещё ни разу не испытал генерал, покинув стены этого храма чревоугодия. Конечно, если сравнивать ценник, то перевес был не в пользу ресторана, но, будучи практическим человеком, по крайней мере последние лет десять, генерал привык не обращать внимания на эту мелочь. Здоровье, как говорится, дороже! А если на банковских счетах имеется энная сумма денег, позволяющая вести в меру разгульный образ жизни, то и вовсе нет проблем.
Сегодня он решил отобедать с размахом. Имелся, знаете ли, повод. Внутренний карман пиджака Игоря Семёновича приятно оттягивал пухлый конверт с деньгами – благодарность за урегулирование спорного вопроса. Что? Совесть и офицерская честь? О чём вы вообще говорите? Сейчас все так живут.
Обеденный зал был пуст, два-три постоянных клиента не в счёт. Тихая ненавязчивая музыка ласкала слух, уютный полумрак в зале и мягкий свет лампы над столиком помогали расслабиться и определиться с выбором блюд. Заказав для начала сто грамм водочки и маринованные грузди с луком в сметане, Игорь Семёнович поудобнее расположился в мягком кожаном кресле и мечтательно уставился в окно через портьеру. Виделась ему не суета улицы за окном, а официантка, принявшая заказ, эта неприступная сучка Леночка, напрочь отвергающая знаки внимания и его предложения о встречах. Вскоре она принесла поднос с едой, и, пока виртуозно сервировала стол и расставляла принесённые блюда, он, не моргая, разглядывал её грудь, вздымающуюся в такт дыханию, стараясь как можно глубже проникнуть взглядом в разрез белоснежной блузки. Представил, как мнёт руками упругие полушария и облизывает ареолы сосков, покусывая набухшие сосочки. Когда девушка отошла от стола, мысленно он был уже у неё в трусиках: гладил волосики на лобке, водил пальцами по губкам, раздвигал нежные лепестки и касался бусинки клитора.
Витая в облаках, генерал не обратил внимания на молодого мужчину, вошедшего в зал ресторана. Предъявив девушке-администратору удостоверение и что-то шепнув ей на ухо, посетитель уверенной походкой подошёл к столику, за которым и предавался бесплотным мечтам и фантазиям наш горе-ловелас.
– Не помешаю? – голос мужчины, устроившегося в кресле напротив, вывел генерала из состояния задумчивости, вернув с небес на землю.
– Чем обязан? – пророкотал Игорь Семёнович, изучая незнакомца, от которого веяло неприятностями.
Мужчина молчал. На вид ему было тридцать пять – сорок лет. Крепко сложён, цепкий взгляд, пострижен на армейский манер, держится уверенно – явно контролирует ситуацию и владеет собой. Генерал имел опыт общения с такими людьми, потому-то хорошо знал их и опасался. Этих не так-то легко обмануть. Они сами обведут вокруг пальца кого угодно и глазом не моргнув.
«Кто он и на кого работает?» – пытался собраться с мыслями генерал. На ум приходил один ответ, и был он неутешителен. Вероятнее всего, процесс получения денег контролировался, и теперь конверт, что оттягивает карман, – улика со всеми вытекающими последствиями. Но были ещё вопросы. Например, как давно он, генерал, находится под колпаком и так далее.
У Игоря Семёновича на мгновение оборвалось сердце и потемнело в глазах из-за слишком быстрого оттока крови от головы.
– Вы кто? – прокашлявшись, спросил генерал (держаться уверенно ему стоило титанических усилий).
– В данный момент вопрос в том, кто вы, – заговорил, наконец, незнакомец.
– Что значит – кто я?!
– А то и значит. – С этими словами незнакомец положил на стол несколько фотографий. – Взгляните, и, я думаю, вы сами ответите на этот вопрос – и на вопрос, что нам с вами делать.
Едва взглянув на фото, Игорь Семёнович почувствовал, как стынет кровь в его жилах. В руках он держал если не улику, то наверняка первый гвоздь в крышку собственного гроба. Конечно же, он узнал себя и того, с кем встречался, вспомнил и события, запечатлённые на снимках, и те события, что произошли позже, но виду не подал.
Тогда, в июле 1996 года, он, будучи ещё полковником МВД, встречался в окрестностях Ханкалы со своим давешним приятелем и сослуживцем Хасаном Махтиевым (тот являлся сотрудником Министерства внутренних дел Ичкерии). В те дни не только разведка федеральных сил, но и самая распоследняя бабка, торгующая на рынке Грозного, знали, что боевики планируют провести серию террористических акций в Грозном, приурочив их к инаугурации президента России, то бишь 9 августа. Сотрудники координационного центра МВД в Чечне (одним из которых являлся полковник Капитонов) в режиме строгой секретности решили сработать на опережение и провести спецоперацию по уничтожению баз, складов и мест сосредоточения боевиков. Но… Немецкая поговорка гласит: «Знает один – знает один. Знают двое – знает свинья!» В нашем случае этой свиньёй оказался полковник Капитонов, сообщивший Хасану Махтиеву секретную информацию. Что в итоге? В итоге на опережение сработали боевики. Ранним утром 6 августа 1996 года началась операция «Джихад». Были захвачены Грозный, Аргун и Гудермес. В результате двухнедельных боёв потери федеральных сил убитыми и пропавшими без вести составили более 650 человек. Боевики одержали имиджевую победу, а полковник Капитонов, вернувшись домой, обзавёлся загородным коттеджем с участком в двадцать соток.
На фотографиях не было ничего предосудительного, не было и намёка на какое-то преступление, и Капитонов это знал. Тем не менее он понимал, что эти снимки появились здесь и сейчас не случайно и что в рукаве у визави полно козырей. Но и сдаваться без боя он не собирался.
– Ну и что? – Фотографии веером полетели на стол. – Тогда не я один встречался с тем или иным полевым командиром. Мы договаривались, искали точки соприкосновения, пути выхода из кризиса, думали, как остановить боевые действия, наконец.
– Встречались, не спорю. – Незнакомец собрал фотографии и положил их в карман. – Кто-то делал это с благими намерениями, а кто-то с целью наживы. Олег Семёнович, давайте не будем валять дурака. Вы же понимаете, что я появился здесь не просто так. Показывая эти старые снимки, я не рассчитывал на скорое чистосердечное признание – я всего лишь подготавливал вас к разговору, который ещё даже не начинался.
– А кто сказал, что я буду с вами разговаривать. Есть вопросы – запишитесь ко мне на приём, тогда и поговорим. А так… Я, если вы успели заметить, собираюсь поесть. В гордом одиночестве! Извините. – Олег Семёнович указал рукой на выход.
– Мне нравится, как вы держитесь. – Незнакомец не сдвинулся с места. – Но, хотите вы того или нет, разговор состоится. Состоится здесь и сейчас. Продолжите упрямиться – мы переместимся в камеру для допросов. Наручники и машина ждут вас. Выбирайте.
– А тут и выбирать нечего! Хотите сфабриковать дело, прикрывшись фотографиями сомнительного содержания? Валяйте!
– Олег Семёнович, конвертик, что лежит сейчас в вашем кармане, сам по себе тянет на «горящий тур» в места не столь отдалённые. Умеете двуручной пилой пользоваться? Фотографии, которыми вы небрежно отмахнулись, капля в море компрометирующей вас информации. Ну так как, мы будем разговаривать?
– Что вам нужно?
– Вы и ваши связи в криминальном мире.
– Не понимаю.
– Вы чужими руками помогаете нам. Я в свою очередь отправляю ваше дело в долгий ящик.
– Так не пойдёт. Мне нужны гарантии. – Генерал утёр лоб платком и огляделся по сторонам.
– Гарантий не будет! – отрезал незнакомец. – Либо вы делаете то, что я вам скажу, либо…
– Вы опять угрожаете?
– Боже правый! Как можно?! – Незнакомец широко улыбнулся, показав два ряда ровных, сахарно-белых зубов. – Вы в дерьме по самую макушку, и ваш арест всего лишь вопрос времени. Так что…
– Вы из УСБ?[13 - Управление собственной безопасности МВД РФ. – Прим. автора.]
– Нет, из ФСБ. – Мужчина предъявил служебное удостоверение в развёрнутом виде. – Но вам от этого легче не станет.
– Понятно. – Генерал вжал голову в плечи и поёрзал в кресле, представив, как карающий меч госбезопасности опускается на его шею. – Что я должен сделать?..
* * *
Южный Урал. Июль, 2000 год
Поезд прибыл на станцию строго по расписанию. Выйдя из вагона на перрон, Рита попрощалась с проводницей и, поправив лямки рюкзака, не спеша пошла на остановку общественного транспорта. На привокзальной площади (если её можно так назвать за скромные размеры) кипела жизнь, сновали туда-сюда немногочисленные прохожие и пассажиры с ручной кладью, бомбилы, поджидающие клиентов возле ларька с горячими беляшами и чебуреками, о чём-то шумно спорили, провожая девушек похотливым взглядом. В общем, всё как обычно: городок жил своей жизнью.
До автобусной остановки было рукой подать. Можно было и пешком прогуляться – три остановки не расстояние, а там и до кафе «Ивушка» всего ничего, но Рита решила не нагуливать и без того разыгравшийся аппетит. Андрей, школьный друг Алексея и по совместительству хозяин данного заведения, обязательно накормит и напоит с дороги, замучив расспросами об обстоятельствах ранения и о состоянии здоровья товарища, после чего доставит в лучшем виде в лесоохотничье хозяйство.
– Притормози, красавица! – грубый мужской голос неожиданно вывел Риту из состояния лёгкой задумчивости.
Повернув голову в сторону остановившегося возле неё чёрного внедорожника, она открыла было рот, чтобы указать хаму конечную точку его маршрута, как вдруг сзади в шею что-то больно укололо, противно затрещав. Тело содрогнулось от электрического разряда, дыхание перехватило, в глазах потемнело, земля стала уходить из-под ног. В последнюю секунду сознание Риты успело зафиксировать, как её обмякшее тело подхватили чьи-то сильные руки и втолкнули в распахнутую заднюю дверь внедорожника…
* * *
Москва. Первые числа августа, 2000 год