Истинная: Вишневый Сад Попаданки

«ВИШНЕВЫЙ САД»

А под вывеской... толпа.

Десяток солдат из моего гарнизона. Женщины в пестрых платках. Пара заезжих путников. Они стояли в очереди! В очереди к будке, смеялись, что-то жевали, передавали друг другу какие-то свертки.

Никто не смотрел на дорогу. Никто не ждал Герцога. У них здесь была своя жизнь. Теплая. Сытая.

— Что здесь происходит?! — мой голос, усиленный магией, громом раскатился над поляной.

Толпа вздрогнула. Солдаты, узнав мой голос, поперхнулись своими пряниками и начали судорожно строиться, вытирая крошки с усов. Женщины испуганно прижались к стенам будки.

Из домика высунулась голова молодого парня — новобранца, которого я мельком видел при инспекции гарнизона.

— Смир-р-рно! — заорал он, роняя половник.

Я направил коня прямо через толпу. Люди шарахались в стороны, падая в сугробы. Я остановился перед будкой, нависая над ней черной тенью.

— Кто разрешил? — прорычал я. — Кто разрешил устроить базар на территории военного объекта?

— Ваша... Ваша Светлость... — заикаясь, начал паренек. — Так это... Леди приказала. Хозяйка. Сказала, бизнес надо делать.

— Бизнес, — повторил я это слово, пробуя его на вкус. Оно горчило.

Я перевел взгляд на главные ворота поместья.

И замер.

Ворот не было. Точнее, они были, но их не было видно.

Огромная, кованая решетка, украшенная гербом дель Торов, исчезла под переплетением... корней? Ветвей?

Это было нечто чудовищное. Черное, узловатое дерево, похожее на застывшую лаву или искореженный металл, оплело каменные столбы и саму решетку. Его ветви, усеянные длинными, как кинжалы, шипами, перекрывали вход наглухо. На ветвях висели мелкие, черные плоды, похожие на ядра картечи.

От этого растения веяло такой мощью и угрозой, что Призрак подо мной затанцевал, отказываясь приближаться.

— Открыть ворота! — приказал я.

Солдаты переглянулись.

— Не можем, сир, — подал голос один из ветеранов, пряча за спиной надкусанный леденец. — «Железная Вишня» не пускает. Она только своих признает. Или тех, кого Хозяйка лично разрешит.

— Я — Герцог этих земель! — взревел я, теряя остатки самообладания. — Я хозяин каждого камня здесь! Какая к демонам вишня?!

Я спрыгнул с коня. Боль в суставах пронзила ноги, но я проигнорировал её. Ярость была лучшим обезболивающим.

Я подошел к воротам. Черные ветки шевельнулись, словно змеи, направляя шипы в мою сторону.

— Прочь, — я выбросил руку вперед, формируя заклинание «Ледяного Тарана».

Удар моей магии мог бы разнести каменную стену. Синий луч ударил в переплетение ветвей.

Но вместо того, чтобы разлететься в щепки, дерево... зазвенело. Глубокий, гулкий звук, как от удара молота по колоколу. Ветки впитали мою магию, даже не поцарапавшись. Черные ягоды налились синеватым свечением, словно сожрали мою силу и попросили добавки.

Я отшатнулся. Моя рука онемела по локоть.

Это было невозможно. Ни одно растение в мире не могло выдержать прямой удар боевого мага уровня Герцога.

— Ваша Светлость! — со стороны будки ко мне бежал лейтенант Даррен. Он выглядел запыхавшимся, но, демоны его побери, здоровым. Румяным. Сытым.

— Даррен! — я развернулся к нему. — Что ты сделал с моим поместьем? Что это за монстр на воротах?

— Это защита, сир, — Даррен вытянулся, но в его глазах я не видел привычного страха. Только уважение. И не ко мне. — Леди Алисия... она укрепила периметр.

— Укрепила? Это осадное орудие, а не укрепление! Открывай!

— Я не могу, — Даррен развел руками, и этот жест взбесил меня больше всего. — Дерево слушает только её. Или Казимира.

— Казимира? Домового?! — я рассмеялся, и смех этот был похож на кашель. — То есть, чтобы попасть в собственный дом, я должен просить разрешения у домового и ссыльной жены?

Даррен промолчал. Но его молчание было красноречивее любых слов. Да. Именно так.

Меня унизили. Публично, перед моими солдатами. Меня, Генерала Империи, не пускает в дом куст, посаженный женщиной, которую я считал ничтожеством.

Зверь внутри меня зарычал. Но в этом рыке была не только ярость. Было любопытство. Хищное, жадное любопытство. Она смогла создать защиту, которую я не смог пробить?

— Зови её, — тихо сказал я. — Зови свою Хозяйку.

***

Ждать пришлось минут пять. Для меня они растянулись в вечность.

Я стоял у ворот, чувствуя спиной взгляды солдат. Они жевали свои сладости и смотрели на меня как на досадную помеху их празднику. Мороз пробирался под плащ. Черная Жажда снова начала поднимать голову, чувствуя, что я перестал двигаться.

Внутри двора что-то происходило. Я слышал скрип снега, приглушенные голоса.

И запах.

Оттуда, из-за черной стены шипов, волнами шло тепло. И тот самый аромат. Мед. Миндаль. Вишня. Он дразнил мои рецепторы, заставляя рот наполняться слюной. Это было унизительно — стоять и глотать слюну, как голодный пес у мясной лавки.

Наконец, черные ветви дрогнули. Раздался скрежет, похожий на звук открывающегося шлюза.

Шипастая стена начала расползаться в стороны. Ветки втягивались, освобождая проход.

Ворота открылись.

Я шагнул вперед, готовясь увидеть захламленный двор и Алису в старом тряпье, которая будет лепетать оправдания.

Я вошел во двор.

И замер, оглушенный контрастом.

Снаружи была зима. Ветер, лед, серость.

Здесь... здесь был другой мир.

Дорожки были вычищены до камня и сухи. Снег лежал только аккуратными сугробами по краям, словно декорация. Воздух был теплым, градусов на десять выше, чем снаружи.

Но главное — это дом.

Он больше не выглядел как череп с пустыми глазницами. Окна сияли чистыми стеклами, в которых отражалось небо. Из труб валил дым.

А справа от дома...

Я моргнул, думая, что у меня галлюцинации.

К стене дома была пристроена стеклянная галерея. Оранжерея. Та самая, о которой писал Даррен. Сквозь мутноватые, запотевшие стекла проглядывала яркая, сочная зелень. Желтые цветы. Гроздья чего-то золотистого.

— Не может быть... — прошептал я.

Двери парадного входа распахнулись.

На крыльцо вышел сначала домовой. Я едва узнал его. Вместо пыльного комка шерсти — упитанное, лоснящееся существо в бархатном жилете (сшитом явно из шторы) и с важным видом. Он держал в лапах огромный половник, как скипетр.

А следом вышла она.

Алисия.

У меня перехватило дыхание. Зверь внутри меня ударился о ребра так сильно, что я пошатнулся.

Я помнил её другой. Бледной. Испуганной. В нелепой ночной сорочке и старой кофте. Серой мышкой, случайно попавшей в гнездо драконов.

Женщина, которая стояла сейчас на крыльце, была Королевой.

На ней было платье цвета густого вина. Темно-бордовый бархат, расшитый золотом, облегал её фигуру, подчеркивая то, чего я раньше не замечал — высокую грудь, тонкую талию, плавный изгиб бедер. Этот цвет... он был вызовом. В Империи так одевались только те, кто не боялся крови и огня.

Ее волосы, блестящие, живые, были уложены в высокую прическу, открывая шею. На щеках играл румянец — не от холода, а от здоровья.

Но главное — глаза.

Они смотрели на меня не с подобострастием. Не с мольбой. И даже не со страхом.

Они смотрели на меня с холодной, спокойной насмешкой. И в глубине этих карих глаз плясали зеленые искры — та самая магия, которой у неё, по словам Оракула, не было.

— Добро пожаловать, муж, — произнесла она. Её голос был звонким, как серебряный колокольчик, и в нем звенела сталь. — Вы долго ехали. Чай уже почти остыл.

Я стоял посреди двора, в своей дорогой броне, с мечом на поясе и магией, способной стирать города в пыль. И чувствовал себя нищим, который по ошибке забрел в тронный зал.

Черная Жажда, терзавшая меня два дня, внезапно затихла. Просто исчезла, растворилась без следа.

Потому что я вдохнул воздух, которым дышала она. Воздух, пропитанный жизнью.

Зверь внутри меня поднял голову, посмотрел на неё и довольно заурчал, выпуская когти в мою душу.

«Нашел», — прошептал он. — «Моя».

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как рушатся мои представления о мире. Я ехал на похороны. Я ехал спасать убогую.

А попал на коронацию.

И, судя по всему, корона здесь была не у меня.

Глава 8

Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду стоять посреди холла проклятого замка, одетая в бархат, и смотреть на самого страшного человека Империи с чувством легкого превосходства, я бы рассмеялась этому безумцу в лицо.

Но сейчас мне было не до смеха.

Я стояла у подножия лестницы, чувствуя, как тяжелая ткань платья холодит щиколотки, а сердце бьется где-то в горле. Не от страха. От предвкушения.

Двери распахнулись. Внутрь ворвался клуб морозного пара, словно дыхание ледяного дракона. И вместе с ним на порог шагнул он.

Рэйвен дель Тор. Герцог Северных Пустошей. Мой муж. И человек, который вышвырнул меня из своей жизни, как сломанную игрушку.

Он выглядел... внушительно. И страшно. Его черная броня, покрытая инеем, казалась частью его самого. Меховой плащ, наброшенный на плечи, был тяжелым от снега. Лицо — бледная, застывшая маска, на которой жили только глаза. Ледяные, пронзительные, в которых сейчас читалось нечто среднее между яростью и шоком.

Он сделал шаг внутрь. Его подкованный сапог с грохотом опустился на паркет.

— Грязь! — беззвучно, одними губами взвыл Казимир, прячущийся за напольной вазой. — Я только натер воском! Варвар! Медведь!

Я едва сдержала улыбку.

Рэйвен замер.

Он ожидал увидеть руины. Темный, холодный склеп, где гуляют сквозняки. Он ожидал увидеть меня — в лохмотьях, дрожащую, умоляющую о милости.

Вместо этого он попал в дом.

Холл заливал мягкий, теплый свет магических светильников (я зарядила их от своей энергии вчера вечером). В воздухе пахло не плесенью и сыростью, а пчелиным воском, сушеной лавандой и тонким, едва уловимым ароматом сдобы, долетавшим с кухни.

Новые шторы — плотные, золотисто-бежевые — закрывали окна, отсекая серую мглу улицы. На стенах висели вычищенные гобелены, которые больше не выглядели как тряпки для пола.

Взгляд Рэйвена медленно скользил по стенам, по потолку, где больше не висела паутина, по блестящему полу. И наконец, остановился на мне.

Я выпрямила спину, чувствуя, как бархат облегает талию. Я знала, как выгляжу сейчас. Бордовый цвет платья горел на фоне светлых стен, как пламя. Золотая вышивка на воротнике перекликалась с искрами в моих глазах.

— Добро пожаловать в «Черный Утес», Ваша Светлость, — произнесла я. Мой голос был спокойным, ровным. Светским. — Надеюсь, дорога не была слишком утомительной?

Рэйвен моргнул. Медленно, словно пытаясь отогнать наваждение.

— Алисия? — его голос был хриплым, как скрежет камней.

— Она самая. Или вы ожидали увидеть привидение? Говорят, они нынче в моде в этих краях.

Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. От него веяло холодом — физическим, пронизывающим. Снег на его плаще начал таять, капая грязной водой на пол.

— Что это? — он обвел рукой пространство вокруг, не снимая черной перчатки. — Откуда это все?

— Ремонт, Рэйвен. Это называется ремонт. Полезная штука, когда хочешь жить по-человечески.

Его глаза сузились. В них вспыхнуло подозрение.

— Ремонт стоит денег. Больших денег. Я запретил выделять тебе средства. Я заблокировал твои счета. Даррен докладывал, что ты требовала материалы, но я отказал. Откуда?

Он навис надо мной. Высокий, подавляющий. Его аура давила на плечи бетонной плитой.

— Ты продала фамильные артефакты? — прорычал он. — Ты ограбила оружейную? Или ты...

Его взгляд скользнул по моему платью, слишком дорогому для ссыльной, и в его глазах мелькнула совсем уж грязная мысль.

— ...или ты нашла спонсора? Кто он? Купец? Наемник? Чем ты расплачивалась, Алисия?

Пощечина была бы менее обидной.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается горячая, яростная волна. Не магия Сада, а моя собственная, человеческая злость.

— Осторожнее, Ваша Светлость, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Вы ступаете на тонкий лед. И он может треснуть.

Я развернулась на каблуках, зашуршав юбками.

— Идемте. Разговор будет долгим, а в холле сквозняк. Вы ведь не хотите застудить свою драгоценную магию?

Я направилась в гостиную, не оглядываясь. Я знала: он пойдет следом. Его любопытство и его ярость не дадут ему уйти.

***

Гостиная была моим шедевром.

Здесь было сердце уюта. Огромный камин, вычищенный Казимиром до блеска, гудел ровным, мощным пламенем. Березовые дрова (спасибо Браму) потрескивали, выбрасывая снопы искр.

На полу лежал пушистый ковер (подарок Марты, «чтобы ножкам тепло было»). Два глубоких кресла стояли у огня, а между ними — низкий столик, накрытый кружевной салфеткой.

Но главным украшением был не интерьер.

На каминной полке, в простой стеклянной вазе, стояли три ветки.

Ветки вишни.

Они были усыпаны бело-розовыми цветами. Живыми, нежными, трепещущими от потоков теплого воздуха. Их аромат наполнял комнату, смешиваясь с запахом горящего дерева и ванили.

Рэйвен вошел в комнату и застыл на пороге.

Я видела, как расширились его зрачки. Он смотрел на цветы так, словно увидел воскрешение мертвых.

— Зима... — прошептал он. — На дворе минус тридцать. Метель. А у тебя... цветут деревья?

— У меня свой микроклимат, — я грациозно опустилась в кресло, расправив складки платья. — Садитесь, Рэйвен. В ногах правды нет, а вы выглядите так, будто не спали неделю.

Он не сел. Он подошел к камину, стягивая перчатки. Его движения были резкими, дергаными. Я заметила, как дрожат его руки. Черная вена на его шее пульсировала, вздуваясь веревкой.

Ему было больно. Физически больно. Я, как биолог, видела признаки истощения. Его организм пожирал сам себя.

— Ты не ответила, — он повернулся ко мне. Теперь он стоял спиной к огню, и его силуэт казался еще более мрачным. — Откуда деньги, Алисия? Откуда это платье? Откуда еда для гарнизона, о которой мне доложили у ворот?

— Я работаю, Рэйвен, — просто ответила я. — Я открыла лавку.

— Лавку? — он поперхнулся этим словом. — Ты? Герцогиня дель Тор? Торгуешь... чем? Пирожками?

— Не только. Лекарствами. Сладостями. Услугами.

— Услугами? — его голос упал на октаву, став опасным.

— Лечебными, — отрезала я. — Я лечу людей. Сержант Брам снова ходит. Интендант перестал кашлять. Дети спят спокойно. А в обмен их отцы и мужья помогают мне восстанавливать то, что ты бросил гнить.

Он молчал, переваривая информацию.

— Ты не маг, — наконец произнес он. — Кристалл показал пустоту. Как ты можешь лечить?

— Может быть, ваш кристалл сломан? — я склонила голову набок. — Или он измеряет только то, сколько разрушения может принести человек? А созидание он не видит?

Я потянулась к изящному фарфоровому чайнику, стоящему на столике.

— Чай?

Рэйвен дернулся. Его ноздри раздулись.

— Что это за запах? — спросил он хрипло.

— Это «Медовая Вишня», — я начала наливать темно-янтарную жидкость в тонкую чашку. Пар поднялся вверх, закручиваясь спиралью. Аромат стал гуще, плотнее. — Сбор этого утра. Успокаивает нервы, проясняет разум. И, говорят, снимает боль.

Я видела, как он борется с собой.

Его Зверь, тот самый внутренний дракон, о котором я читала в книгах, сейчас рвал цепи. Он чуял запах Истинной. Он чуял запах Жизни. Он хотел этот чай больше, чем воздуха.

Рэйвен сделал шаг к столику. Потом еще один. Он двигался как марионетка, которую дергают за нитки инстинктов.

Он рухнул во второе кресло, словно ноги перестали его держать. Протянул руку к чашке.

— Дай.

Я накрыла чашку ладонью.

— Не так быстро, Ваша Светлость.

Он поднял на меня глаза. В них полыхал синий огонь ярости и... голода.

— Ты смеешь отказывать мне? В моем собственном доме?

— Этот дом был моим тюремным блоком, Рэйвен, — спокойно напомнила я. — Ты сослал меня сюда умирать. Ты лишил меня средств. Ты, фактически, перестал быть моим мужем в тот момент, когда закрыл за мной дверь спальни.

Я улыбнулась. Улыбкой акулы бизнеса.

— А теперь мы на рынке. У меня есть товар. У тебя есть спрос.

— Ты хочешь денег? — он фыркнул, и в этом звуке было столько презрения, что хватило бы отравить колодец. — Сколько? Золотой? Два?

Он полез в поясной кошель, неловко дергая завязки онемевшими пальцами.

— Сто, — сказала я.

Рэйвен замер. Мешочек с монетами глухо звякнул, упав на стол.

— Что?

— Сто золотых, — повторила я четко. — За одну чашку.

Он смотрел на меня как на умалишенную.

— Ты бредишь. За сто золотых можно купить боевого коня. Или дом в пригороде.

— А сколько стоит ваша жизнь, Герцог? — я подалась вперед. — Сколько стоит ночь без боли? Сколько стоит возможность вдохнуть полной грудью и не чувствовать, как легкие превращаются в лед?

Я видела, что попала в точку. Черная вена на его шее дернулась.

— Это грабеж, — прошипел он.

— Это налог, — поправила я. — Налог на глупость. На жестокость. И на моральный ущерб. Считайте это алиментами за то, что вы бросили жену без гроша.

Тишина в комнате стала вязкой. Только треск дров и свист ветра за окном.

Рэйвен смотрел на меня. Долго. Изучающе. Он искал в моем лице страх, но не находил его. Он искал ложь, но видел только жесткий расчет.

И он сдался.

Потому что запах чая сводил его с ума.

Он развязал кошель. Высыпал на стол горсть монет. Золотые империалы покатились по кружевной скатерти, сверкая в свете огня.

— Здесь пятьдесят, — глухо сказал он. — Это все, что у меня с собой наличными.

Я посмотрела на золото. Пятьдесят монет. Вдвое больше, чем я заработала за неделю каторжного труда.

Я могла бы сказать «мало». Могла бы помучить его еще.

Но я видела его руки. Они дрожали так сильно, что он сцепил их в замок, чтобы скрыть тремор.

— Для первого взноса сойдет, — милостиво кивнула я, убирая ладонь с чашки. — Остальное запишу в долговую книгу. Пейте. Пока горячий.

Рэйвен схватил чашку. Он не пил — он вливал в себя жидкость, как умирающий в пустыне.

Я наблюдала за ним, откинувшись на спинку кресла.

Первый глоток.

Его плечи дернулись. Он замер, не отнимая чашки от губ.

Второй глоток. Медленнее.

Я видела, как меняется его лицо.

Сначала исчезло выражение мучительной, постоянной боли, которое, казалось, въелось в его черты. Морщина меж бровей разгладилась.

Затем цвет кожи. Мертвенная бледность начала уступать место живому оттенку. Черная вена на шее опала, превратившись в обычный сосуд.

Он сделал глубокий, судорожный вдох. И выдохнул. Без хрипа. Без свиста.

— Бездн-на... — прошептал он, глядя на дно пустой чашки.

Он поднял на меня глаза.

Вместо блекло-голубого льда я увидела насыщенную синеву. И зрачок. Вертикальный, вытянутый зрачок дракона, который сейчас занимал почти всю радужку.

Зверь проснулся. И он был в восторге.

— Что это? — спросил Рэйвен. Его голос изменился. Он стал глубже, богаче. В нем появилась вибрация, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — Это не просто чай. Это... чистая энергия.

— Вишня, — пожала я плечами. — Я же говорила. У меня в саду хорошие сорта.

Он поставил чашку на стол. Стук фарфора прозвучал как выстрел.

— Ты лжешь, — он встал. Теперь он двигался не как сломанная кукла, а как хищник. Плавно. Опасно. — Никакая ягода не может снять Черную Жажду. Даже Марисса тратит час, чтобы просто заглушить боль. А это...

Он посмотрел на свои руки. Сжал и разжал кулак. Сила вернулась к нему.

— ...это убрало её полностью. Как?

Он шагнул ко мне. Я осталась сидеть, хотя инстинкт вопил: «Встань! Беги!».

— Ты не пуста, — пророкотал он, нависая надо мной. — Ты Источник. Мощнейший из всех, что я видел. Как ты скрыла это? Как обманула кристалл?

— Я никого не обманывала, — я смотрела на него снизу вверх, стараясь не выдать волнения. Близость его тела, исходящий от него жар (теперь это был не холод, а именно жар мужчины и мага) действовали на меня странно. — Я агроном, Рэйвен. Я работаю с землей. Моя магия — в корнях, а не в искрах.

— Ты должна поехать со мной, — вдруг сказал он. Тон не терпел возражений. — В Цитадель. Немедленно.

— Что? — я рассмеялась. — Ты шутишь?

— Я серьезен. Император знает о тебе. Он думает, ты ведьма или контрабандистка. Если он узнает, что ты Источник такой силы... он заберет тебя. Или уничтожит. Я должен спрятать тебя.

— Спрятать? — я встала, оказавшись с ним лицом к лицу. — Где? В своей спальне? Или в подземелье? Чтобы Марисса могла тянуть из меня соки, пока ты на войне?

При упоминании Мариссы его лицо дернулось.

— Марисса помогает мне выжить.

— Марисса делает из тебя наркомана, — жестко сказала я. — Ты не видишь? Твой чай снял боль за минуту. А она мучает тебя часами. Она не лечит, она привязывает.

— Не смей говорить о том, чего не понимаешь, — прорычал он. — Ты поедешь со мной. Там защита. Там стены. Там лучшие маги. Мы изучим твой дар. Мы найдем способ использовать его для Империи.

— Для Империи? — я толкнула его в грудь. Он не шелохнулся, как скала, но отступил на шаг от неожиданности. — А для меня? Ты снова хочешь сделать меня функцией? Батарейкой? Нет, Рэйвен.

Я обвела рукой комнату.

— Это мой дом. Я сделала его живым. Здесь мои люди. Здесь мой Сад. И я никуда не поеду. Тем более с мужчиной, который вспомнил обомне только тогда, когда ему понадобилась доза.

Рэйвен схватил меня за запястье. Его пальцы были горячими, жесткими.

— Ты моя жена. Ты принадлежишь роду дель Тор.

— Я принадлежу себе! — выкрикнула я.

В этот момент в комнате потемнело. Огонь в камине взметнулся вверх, меняя цвет с оранжевого на изумрудно-зеленый. Ветки вишни в вазе мгновенно удлинились, выбросив шипы, и обвились вокруг руки Рэйвена, сжимающей мое запястье.

Шипы вонзились в его кожу.

Рэйвен зашипел и отдернул руку. На его перчатке выступили капли крови.

— Дом защищает меня, — тихо сказала я. — Видишь? Даже стены против тебя.

Он смотрел на свою руку, потом на меня. В его глазах боролись ярость и... восхищение.

— Ты опасна, Алисия, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь, насколько.

— Уходи, — сказала я, указывая на дверь. — Твое время вышло. Чашка пуста. А кредит доверия исчерпан.

Он стоял еще секунду, словно хотел что-то сказать. Или сделать. Его взгляд упал на мои губы. Я почувствовала, как воздух между нами наэлектризовался. Если бы он сейчас поцеловал меня... я бы ударила его. Или ответила. Я не знала.

Но он отступил.

— Я уеду, — сказал он, надевая маску холода. — Но я вернусь. И не один. И тогда ты поедешь. Хочешь ты этого или нет.

Он развернулся, взметнув плащом, и направился к выходу.

Я слышала, как хлопнула входная дверь.

И только тогда позволила себе рухнуть обратно в кресло.

Меня трясло. Адреналин отхлынул, оставив слабость.

— Хозяйка... — Казимир выбрался из-под дивана. — Ты как?

— Нормально, — я взяла со стола золотую монету. Она была теплой.

Я подбросила её в воздух и поймала.

— Он вернется, Казимир. Он обязательно вернется.

— И что мы будем делать?

Я посмотрела на зеленую ветку, которая все еще хищно шевелилась на каминной полке.

— Мы будем готовиться. Сажать больше Железной Вишни. И поднимать цены. Кажется, спрос на мой товар только что вырос до небес.

Я улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

Потому что, несмотря на всю свою браваду, я видела его глаза в тот момент, когда боль ушла. И я знала: я спасла его. И, возможно, погубила себя.

Потому что теперь он знает вкус настоящей жизни. И он не остановится, пока не получит весь сад.

Глава 9

После ухода Рэйвена я сидела в кресле, сжимая в руке теплую золотую монету, и смотрела на дверь, за которой скрылся мой муж. Пламя в камине, только что бушевавшее зеленым колдовским огнем, успокоилось, вернувшись к уютному оранжевому цвету. Шипастые ветки вишни, защитившие меня, втянулись обратно в вазу, снова став безобидными цветущими побегами.

Но мое сердце продолжало колотиться как бешеное.

— Ушел... — прошептал Казимир, выглядывая из-под дивана. — Ух, и страху я натерпелся, хозяйка! Думал, он нас тут заморозит. А ты его... как кутенка! «Плати за чай»! Видела бы ты его лицо!

Я попыталась улыбнуться, но губы дрожали.

Это была победа. Безусловная, красивая победа. Я унизила Герцога, заставила его платить за гостеприимство в собственном доме и выставила за дверь. Я показала ему, что я больше не вещь.

Но почему тогда внутри скреблось такое паршивое предчувствие?

Я вспомнила его глаза в тот момент, когда он допил чай. Вертикальные зрачки. И тот взгляд, которым он скользнул по моим губам. В нем был не только голод зверя. В нем была такая бездонная, черная тоска, что мне стало жутко.