Спарта. Хроники Пробудившихся

— Вот здесь, — Архи указал на широкую каменную террасу. — Основание устойчивое. Есть место под мастерские. И к основным маршрутам удобно выходить.

— Удобно выходить — это хорошо, — сказал Макдонал. — А возвращаться?

— Если построим всё правильно, тоже удобно.

Гоблин изучал карту молча, затем провёл пальцем по извилистой линии между скалами.

— А вот это мне нравится больше всего. До Глобальной пустыни рукой подать. Значит, можно быстро отправлять экспедиции. И быстро уходить обратно, если экспедиция вдруг перестанет быть научной.

— Ты называешь научной любую поездку, из которой возвращаешься с чужим барахлом? — спросил Саяр.

— Не с чужим. С бесхозным. Это принципиальная разница.

— А хозяин?

— Если хозяин нашёлся, значит, исследование продолжается.

Макдонал фыркнул. Архи покачал головой, но улыбку скрыть не сумел.

Они прошли по краю площадки, проверяя подходы, открытые направления и возможные места для построек. Порывы ветра били песком по броне. Где-то внизу между камнями двигались едва заметные тени — местная жизнь напоминала, что даже пустая на первый взгляд земля никогда не принадлежит человеку безоговорочно.

— Решаем? — спросил Архи.

Саяр оглядел простор. — Сардаукаров нет. Ресурсы рядом. Пустыня близко. Для начала звучит почти подозрительно хорошо.

— Тогда придётся испортить это впечатление работой, — сказал Макдонал.

— Я за О’одхам, — произнёс Гоблин.

Остальные согласились. Решение не требовало ни торжественной клятвы, ни долгой речи. Четверо равноправных офицеров выбрали место, где СПАРТА должна была пустить первые корни.

План поселения родился не сразу. Сначала на карте появилось четыре отдельных отметки — будущие дома основателей. Каждый хотел иметь собственное пространство: место, где можно снять броню, разобрать снаряжение, хранить личные находки и хотя бы ненадолго закрыться от шума общего дела.

— Предлагаю всем построить по дому, — сказал Архи. — Не казармы. Нормальные дома. Чтобы у каждого была своя дверь и свой порядок.

— И чтобы никто не переставлял мои вещи, — немедленно уточнил Гоблин.

— Твои вещи сами переставляются, когда ты пытаешься продать их дважды, — ответил Саяр.

— Клевета. Я никогда не продаю одну вещь дважды одному человеку.

— Значит, дважды разным?

— Не мешай мне формулировать правила торговли.

Но рядом с четырьмя личными домами на карте вскоре появилась пятая отметка. Она была крупнее остальных и располагалась в центре выбранной территории.

— А это что? — спросил Макдонал.

— Общая база, — ответил Архи. — Без неё мы останемся четырьмя соседями. Нам нужен общий запас воды, общие станки, место для переработки ресурсов. Всё, чем пользуется гильдия, должно работать на гильдию.

Саяр несколько секунд смотрел на схему.

— То есть у каждого свой дом, но сердце поселения одно.

— Именно.

— И никто не сможет сказать: «Это моя мастерская, поэтому сегодня вы работаете по моим правилам»?

Архи поднял взгляд. Они все понимали, почему этот вопрос прозвучал.

— Никто, — сказал он. — База принадлежит СПАРТЕ.

Наступила короткая пауза. Не тяжёлая, а необходимая. Пакс научил их: красивые слова имеют цену только тогда, когда за ними стоят поступки.

— Тогда строим, — подвёл итог Макдонал. — И желательно до того, как солнце решит окончательно нас прожарить.

Строительство началось с пыли, усталости и бесконечных споров о том, где должна проходить очередная стена. Базальт добывали у каменных выходов, раскалывая плотную породу под звенящие удары инструментов. Алюминий везли с месторождений, прокладывая маршрут через осыпи и узкие проходы. Каждая партия ресурсов казалась достаточной до той минуты, когда выяснялось, сколько ещё требуется.

Днём скалы раскалялись так, что воздух над ними дрожал. Ночью тепло уходило стремительно, и на металлических элементах оседала холодная пыль. Вдали поднимались сухие вихри. Иногда земля отвечала на шаги едва ощутимой вибрацией, напоминая, что на Арракисе даже неподвижность может быть обманчивой.

— Сколько нам ещё базальта? — спросил Саяр, опуская тяжёлый контейнер.

Архи посмотрел в расчёты. — Если для стен — немного.

— Отлично.

— Если для пола, опор и защитных секций — много.

— Я знал, что ты не закончишь на хорошем.

Макдонал уже поднимал следующий груз. — Меньше разговоров. Больше камня.

— Видишь? — Саяр указал на него Гоблину. — Вот почему опасно дружить с людьми, которые умеют работать.

— Согласен. Они портят репутацию всем остальным.

Однако оба подхватили контейнеры и пошли следом.

Постепенно из хаоса строительных деталей начал проступать замысел. Общую базу решили сделать не просто складом. Её центральное здание получило высокий фронтон, широкую площадку перед входом и ряды светлых колонн. Над массивными дверями поднялся угловатый металлический знак, похожий на древний щит и шлем одновременно. Тёмная кровля резкими линиями выделялась на фоне песчаных скал.

Внутри, за тяжёлыми стенами, размещались хранилища воды — самое ценное богатство пустыни. Рядом устанавливались станки, способные перерабатывать добытое сырьё в материалы для новых построек и снаряжения. Снаружи здание выглядело почти торжественно; внутри пахло нагретым металлом, каменной пылью и тяжёлой работой.

— Ты построил дворец для станков, — заметил Гоблин, разглядывая колонны.

— Это не дворец, — возразил Архи. — Это надёжная база.

— С колоннами.

— Колонны держат перекрытие.

— И производят впечатление, — вставил Саяр. — Впервые вижу склад, перед которым хочется выпрямить спину.

Макдонал остановился у входа, поднял голову и посмотрел на знак над дверями.

— Значит, ему нужно имя.

— «Склад номер один», — предложил Гоблин.

— Нет, — одновременно ответили остальные.

— «Очень большой склад»?

— Гоблин, — оборвал его Саяр.

Архи ещё раз посмотрел на строгий фасад. — Храм Ареса.

Название повисло в воздухе, словно его проверяли на прочность. Храм — не потому, что здесь собирались поклоняться камню или металлу. Арес — потому, что будущая жизнь потребует стойкости, готовности защищать своих и умения не отступать перед трудностями.

— Храм Ареса, — повторил Макдонал. — Подходит.

— Звучит дорого, — оценил Гоблин. — Значит, внутрь придётся поставить действительно хорошие станки.

— И действительно много воды, — добавил Саяр.

Так у общей базы появилось имя.

Когда основные стены были подняты, а первые механизмы заработали, О’одхам начал меняться. Между отдельными домами и Храмом Ареса протянулись знакомые тропы. По утрам слышался металлический стук, днём — гул оборудования, по вечерам — голоса тех, кто возвращался с добычей. Над площадками медленно опускалась красная пыль, и каждый новый день начинался с того, что её приходилось счищать снова.

Однажды вечером четверо собрались на широкой площадке перед входом в храм. Солнце садилось за край Котловины, окрашивая колонны в медный цвет. За спинами гудели станки. Внутри хранилась вода, добытая и сбережённая общими усилиями. Поодаль виднелись четыре дома — разные по форме, как и их хозяева, но соединённые одной дорогой.

— Странное чувство, — произнёс Саяр. — Ещё недавно мы думали, как уйти с Пакса. Теперь думаем, куда поставить следующий перерабатывающий станок.

— Прогресс, — сказал Гоблин. — Раньше у нас были проблемы с людьми. Теперь с местом под оборудование.

— Проблемы с людьми ещё будут, — спокойно заметил Макдонал.

— Спасибо. Очень обнадеживающе.

Архи стоял у края площадки, глядя на уходящую в сумерки дорогу к выходу в Глобальную пустыню.

— Будут, — согласился он. — И с ресурсами будут. И с водой. Но теперь нам есть куда возвращаться.

Никто не ответил сразу. Слова были простыми, но каждый услышал в них больше, чем речь о стенах и запасах. На Паксе они оставили чужую систему, в которой общее дело слишком легко становилось чьей-то личной собственностью. Здесь они начинали иначе.

— Тогда договоримся об одном, — сказал Саяр. — Когда сюда придут новые люди, пусть они видят не четыре дома начальников, а место, где их ждут.

— И где они не забудут закрывать ёмкости с водой, — добавил Макдонал.

— И подписывать ящики, — сказал Архи.

— И не трогать мои... — начал Гоблин, но, встретив взгляды остальных, вздохнул. — Ладно. Общие ящики. Общие.

Они снова рассмеялись. Ветер ударил в колонны и унёс смех в пустыню.

Ночь медленно опускалась на О’одхам. Свет в окнах Храма Ареса не гас. За его стенами продолжали работать механизмы, наполнялись хранилища, росли запасы материалов. Это была ещё не великая крепость и не столица могущественного союза. Всего лишь первая общая база небольшой гильдии, построенная руками тех, кто решил начать заново.

Но именно здесь СПАРТА обрела не только название и совет офицеров. Здесь у неё появился дом.

А за каменными уступами Котловины Хагга простиралась Глобальная пустыня — огромная, беспощадная и полная историй, которые ещё только предстояло прожить.

ИМПЕРСКАЯ СТАНЦИЯ № 89

Утро в О’одхаме началось с привычного гула станков. В глубине Храма Ареса ровно вращались перерабатывающие барабаны, по трубам уходила очищенная вода, а за массивными воротами ветер гонял по каменной площадке сухую красноватую пыль. Новая база жила своей жизнью: исправно работала, требовала обслуживания и с каждым днём всё больше напоминала дом.

Только вот домом, как выяснилось, сражения не выигрывают.

На длинном столе в центральном зале лежали образцы снаряжения, добытые за последние дни. Всё было крепким, полезным, аккуратно собранным. И всё же каждый из четверых понимал: против настоящих опасностей Арракиса этого будет недостаточно.

— У нас достаточно алюминия, — сказал Архи, пробегая пальцем по списку запасов. — Базальта тоже. Воду мы накопили. Станки работают. Материалы для строительства есть.

— А хороших вещей нет, — закончил Макдонал, осматривая потёртую пластину на своём нагруднике.

— Есть хорошие стены, — заметил Гоблин. — Если что, будем бросать ими во врага.

Саяр, стоявший возле проекционного стола, даже не улыбнулся.

— Стены не пойдут с нами в пустыню.

Он коснулся панели. Над столом вспыхнула карта Котловины Хагга. За знакомыми ущельями и площадками возникла отметка старого имперского комплекса.

— Испытательная станция номер восемьдесят девять, — произнёс Саяр. — Там есть то, что нам нужно.

Гоблин прищурился.

— А почему это место называется испытательной станцией? Кого там испытывают?

— Судя по тому, что я узнал, — ответил Саяр, — в основном тех, кто туда приходит.

Макдонал наклонился ближе к карте.

— Что на складе?

— Игольчатые шмотки. Полный комплект. Хранится у лейтенанта Амана.

— Значит, попросим его поделиться, — сказал Гоблин.

— Он охраняет склад, — уточнил Архи.

— Тем более! Невежливо с его стороны держать всё при себе.

Саяр увеличил изображение входа. На экране выступил жёлтый знак радиационной опасности, перечёркнутый полосами старой имперской маркировки.

— Есть проблема. У входа зафиксирован высокий радиационный фон. Внутри он не исчезает. Обычная броня не поможет.

В зале стало тише. Даже гул станков за стеной показался громче.

— Радиационные костюмы, — произнёс Архи. — Для каждого. И проверка герметичности перед выходом.

— И запасные средства против отравления, — добавил Макдонал.

— И маршрут, — сказал Саяр. — Мы не сможем бесконечно бродить по коридорам. Даже в защите придётся следить за дозой и временем.

Гоблин оглядел собравшихся.

— То есть план такой: надеть неудобные костюмы, войти в радиоактивную дыру, пострелять в людей, которые там работают, отобрать вещи у начальника и успеть выбраться раньше, чем начнём светиться в темноте?

— Если сократить до неприличия, — сказал Архи, — да.

— Прекрасно. Люблю, когда план помещается в одно предложение.

Но никто не воспринимал предстоящий рейд как прогулку. Они уже научились отличать смелость от беспечности. Пустыня щедро наказывала за второе, а имперские руины, похоже, делали это ещё быстрее.

Решение приняли без долгих речей. Каждый отвечал за свою часть подготовки, но идти должны были вместе. Склад Амана не предназначался для одиночек, и СПАРТА не собиралась проверять это ценой чьей-то жизни.

К полудню Храм Ареса превратился в мастерскую перед походом. На одной стороне зала Архи раскладывал защитные костюмы и проверял соединения, на другой Макдонал приводил в порядок оружие. Саяр изучал схему комплекса и помечал возможные узкие проходы. Гоблин занимался припасами — занятием, которое он называл «спасением экспедиции от чужого оптимизма».

— Четыре фильтра, четыре комплекта запасных уплотнений, медицинские средства, вода, — перечислял он, перекладывая контейнеры. — И кое-что на случай, если переговоры с лейтенантом пройдут плохо.

— Они пройдут плохо, — сказал Макдонал.

— Ты убиваешь во мне веру в дипломатию.

— У тебя есть вера в дипломатию? — спросил Саяр.

— Конечно. Пока она не мешает торговле.

Архи поднял один из костюмов. Матовая ткань была плотной, с усиленными швами; воротник замыкался в жёсткое кольцо, а забрало оставляло узкое поле зрения. Под таким снаряжением трудно было забыть, что снаружи находится среда, способная убить даже без единого выстрела.

— По одному, — распорядился он. — Проверяем крепления. Если что-то травит — меняем сразу.

Гоблин натянул перчатку и попробовал согнуть пальцы.

— В этом можно хотя бы открыть ящик?

— Можно, — ответил Архи.

— А быстро открыть ящик?

— Тебе не надо открывать все ящики станции.

— Это уже ограничение свободы предпринимательства.

Макдонал застегнул защиту на запястье и повернул голову к товарищам.

— Внутри никаких споров у дверей. Двигаемся вместе. Увидели опасность — сообщили. Кто отстал — возвращаемся за ним.

— И не геройствуем ради лишнего контейнера, — добавил Саяр.

Гоблин посмотрел на него с таким выражением, будто услышал личное оскорбление.

— Даже если контейнер очень красивый?

— Особенно тогда.

Когда последний шов прошёл проверку, они выстроились у выхода. Сквозь высокие проёмы Храма Ареса виднелись четыре отдельных дома, солнечный свет на колоннах и узкая дорога к каменистым уступам. Всё, ради чего стоило возвращаться.

— Проверка связи, — сказал Саяр.

— Архи на связи.

— Макдонал на связи.

— Гоблин на связи. В случае моей героической гибели прошу подписать складские ящики моим именем.

— Не погибай, — коротко ответил Макдонал.

— Вот это уже конструктивный приказ.

Путь к станции пролегал через сухие каменные ложбины, где воздух дрожал от жара. Скалы стояли слоями, словно огромные стены, сложенные безымянными строителями. Песок скапливался в трещинах и на уступах, ветер свистел в узких расщелинах. Вдали едва угадывался светлый просвет дороги к Глобальной пустыне, но сегодня четверо направлялись в другую сторону — туда, где старые имперские сооружения цеплялись за камень, будто не желая признавать, что их время прошло.

Станция № 89 появилась внезапно. За поворотом ущелья обнаружился массивный вход, врезанный в скальную породу. Бетон потемнел от пыли, металлические ребра ворот покрылись рыжими разводами. Над проёмом тускло мерцали аварийные лампы. Где-то внутри монотонно стучал неисправный механизм.

У внешнего поста прибор Архи ожил резким треском. Цифры на дисплее поползли вверх.

— Радиация высокая. Здесь уже нельзя задерживаться.

— А я надеялся устроить пикник, — вздохнул Гоблин.

Саяр взглянул на остальных через затемнённое забрало.

— С этого момента считаем время. На обратный путь оставляем запас. Если кто-то получает опасную дозу, выходим независимо от добычи.

— Даже если Аман уже почти побеждён? — спросил Макдонал.

— Даже тогда, — ответил Архи. — Вещи можно добыть снова. Своих — нет.

На мгновение все четверо замолчали. Затем Макдонал кивнул.

— Договорились.

Саяр включил отсчёт.

— Пошли.

Внутри станция пахла горячим металлом, озоном и старой пылью. Свет аварийных полос ложился на пол неровными красными пятнами. За бронированными окнами виднелись лабораторные отсеки, пустые столы и перевёрнутые тележки. По стенам тянулись толстые кабели; кое-где они исчезали под панелями, кое-где висели оборванными жгутами.

Первый выстрел прозвучал прежде, чем они добрались до развилки.

Пуля ударила в металлическую стойку, выбив искры. Макдонал мгновенно шагнул за выступ, прикрывая проход.

— Охрана впереди! Двое справа, ещё один за перегородкой!

— Вижу, — отозвался Саяр. — Архи, держи левую сторону. Гоблин, следи за тылом.