Тень её любви

Она остановилась. Посмотрела на него.

И — впервые — в её глазах было что-то, чего он не видел раньше.

Не вопрос. Не просьба. Боль.

Он забрал у неё тетрадь. Мягко. И — закрыл.

— Не надо, — сказал он. Тихо.

Она смотрела на него. И — кивнула.

Он положил тетрадь на песок. И — посмотрел на неё.

Он хотел сказать что-то. Что-то, что утешило бы. Но — не мог. Потому что не знал, что сказать.

Он взял её руку. И — прижал к своей груди.

— Ты чувствуешь? — спросил он. — Это моё сердце.

Она кивнула. Она чувствовала. Тёплое. Живое. Быстрое.

Он приблизился к её губам. Она продолжала смотреть на него. Тогда он приблизился ещё.

И — осторожно — коснулся её губ своими.

Не как в первый раз. Не как в последний. Просто — коснулся. Коротко. Почти — спрашивая.

Она не отпрянула. Но и не ответила. Она смотрела на него. И в её глазах было — то же самое. Та же боль. Та же невозможность.

Он отстранился. Медленно.

Она посмотрела вниз. На песок.

Он — тоже.

Они — молчали.

Листок выпал. Из тетради. Ветер подхватил его. И — понесло.

Сильфида встала. И — побежала.

Она прыгала. Пыталась поймать. А ветер дразнил её — бросал листок вверх, кружил, уносил в сторону.

Он наблюдал за ней.

И — на секунду — ему показалось, что ветер играет с ней. Как с собственной дочерью. Как с чем-то, что было его. Или — её.

Она поймала.

Она посмотрела на листок. В её руках.

Там было написано — от руки. Неровно. Но — чётко.

«Для Майи».

Она смотрела на эти буквы.

Она не понимала, что это. Она вообще не умела читать.

Она протянула листок ему. Он взял. Быстро.

Он перевернул его. И — спрятал в тетрадь.

Она стояла и смотрела вдаль на море.

Это взгляд он хорошо знал.

Он сам каждый раз так смотрел на могилу.

Ожидая, что она ответит.

Глава 6. Её тело замедляется

Прошло несколько месяцев.

Погода испортилась. Они перешли с берега в квартиру.

Он показывал ей магию кухни. И всех тех устройств, до которых она прикасалась и не знала, что с ними делать.

Он показал ей стиральную машину. Открыл люк, закинул бельё, залил порошок, нажал кнопку.

Она села на пол перед стеклом и смотрела, как бельё крутится в пене.

Он стоял в дверях. Не звал её. Просто смотрел.

Она обернулась — и улыбнулась. Не ему. Барабану.

Он улыбнулся.

Понемногу он стал догадываться, что она не из этих мест. Что она пришла из далёких уголков, где не было такой роскоши. Но сколько бы он ни смотрел на карты, он не понимал, где та цивилизация, в которой она родилась.

Он разложил на столе карты. Мир, страна, город. Водил пальцем по берегам.

Она смотрела. Потом взяла одну карту — и перевернула.

На обратной стороне была реклама.

Она показала на неё. И посмотрела на него.

Он не знал, что сказать.

Она стала его привычкой. Его воздухом. Он не мог представить и дня без неё.

В один из дождливых дней, когда его не было, она почувствовала, что её тело меняется.

Она просыпалась — и не могла встать. Не от усталости. От веса. Руки были тяжёлыми. Ноги — чужими. Она смотрела на них и не узнавала.

Она пыталась вспомнить ветер. Тот, что был внутри. Тот, что нёс её. Но он молчал. Она звала его. Он не отвечал.

Она смотрела на свои руки. На них больше не было тумана. Они были тёплыми, живыми, человеческими. Она провела пальцами по своей шее — и почувствовала пульс.

Каждый раз, когда он её обнимал или целовал, она хотела остаться с ним. Но когда она оставалась одна или у неё появлялись разные боли, она очень сильно желала покинуть тело и улететь, как и раньше, с ветром на поиски приключений. Она была в них свободна. Она была в них собой.

Когда он вернулся, она сидела на полу у окна, обхватив колени руками. Она не смотрела на него. Она смотрела на облака — и в её глазах была тоска, которую он никогда не видел.

Он подошёл. Сел рядом. Обнял её.

Она вздрогнула. Но не отстранилась.

— Что-то случилось? — с лёгким волнением спросил он и обнял её покрепче.

Она подняла на него глаза. Ей что-то хотелось сказать ему. Но вместо этого она просто улыбнулась и покачала головой.

Он взял её за руку.

— Оставайся со мной, — сказал он. — Навсегда.

Она кивнула.

Он сидел с ней рядом. Чувствовал запах волос. Её свитер был слегка колючий, но тёплый и такой знакомый. Ему было тяжело видеть её такой. Он хотел ей чем-то помочь. Но не знал как.

Тогда он вспомнил. Боль. И утрату.

Как болела она. Как она тоже так сидела у окна. И смотрела на облака. Словно её кто-то звал.

— Я не хочу тебя терять… — прошептал он.

Он встал.

— Я тебе помогу.

Он взял её руку и помог ей подняться.

Он привёл её в больницу. Ночью. Когда никого не было.

Он не хотел объяснять. Он не знал, что сказать.

Он взял кровь. Сделал кардиограмму. Проверил давление. Всё — как у всех. Как у здоровых. Как у любых.

Он смотрел на монитор. Ровный пульс. Ровное дыхание.

Он