Цена желаний

— Возвращайтесь с историями! — крикнули им вдогонку провожающие, когда минивэн плавно тронулся.

Павел сел рядом с Маргаритой на просторный передний диван. Они наклонились к окну двери, чтобы помахать друзьям, и их взгляды, оторвавшись от улыбающихся лиц, автоматически, по профессиональной привычке, просканировали салон.

Их мозги, отлаженные на анализе структур, мгновенно обработали картину.

Задний ряд. Пара: он — коренастый, с налётом усталости; она — яркая, с нервной энергией. Они оживлённо, но как-то слишком громко и натянуто о чём-то говорили. Контакт? Да. Но больше похожий на связь двух сообщающихся сосудов с разным давлением.

Отдельные кресса. Ещё одна пара, но сидящая порознь. Мужчина у окна — массивный, замкнутый, смотрит в пейзаж, отгородившись невидимой стеной. Женщина напротив — подтянутая, смотрит то на водителя, то в окно, её поза выдает желание коммуницировать с миром, который её партнёр игнорировал.

Маргарита встретилась взглядом с Павлом и чуть заметно приподняла бровь. - Интересная группа, — сказал этот взгляд. Социологический срез под определённую задачу, — ответил едва уловимый кивок Павла.

Они повернулись к друг другу, и их плечи невольно соприкоснулись. Не в поиске поддержки, а в знак солидарности. Они были в своей стихии. Их путешествие началось. И первым объектом изучения стали не камни замка, а люди, которых эти камни, как магнитом, притянули к себе.

*

Минивэн, ровно гудевший, вобрал в себя лесную прохладу, смешанную с запахом нагретого асфальта и сладковатым ароматом освежителя. Свист ветра в чуть приоткрытых окнах заглушал бы тишину, если бы она была. Но её не было — было напряжённое молчание, нарушаемое лишь поскрипыванием сидений. Шестеро людей, запертых в движущейся коробке, избегали взглядов, уткнувшись в окна, где мелькали стволы сосен, или в друг друга.

Первой не выдержала Маргарита. Её голос, чёткий и поставленный, разрезал гул, как лезвие.

— Ну, раз уж мы обречены на общество друг друга на определённый срок, давайте знакомиться по-настоящему. Я Маргарита, архитектор-реставратор. А это Павел, мой муж, историк-медиевист.

Павел кивнул, его взгляд за очками был дружелюбным, но оценивающим.

— Мы едем расширить кругозор и закрыть гештальт по одной теме, — добавил он. — Давно хотели приехать в Калининград. Друзья здесь живут, очень хвалят.

С заднего дивана, из-за спинки сиденья, как на сцену, появилась рука с телефоном, а затем и голова Сергея. Его ухмылка была заранее приготовленной.

— А мы едем разгадывать загадку, — провозгласил он, растягивая слова. — Если она, конечно, там есть.

Ирина, сидевшая рядом, резко ткнула его локтем в бок, но смотрела не на него, а на остальных — её большие глаза горели смесью смущения и вызова.

— Мы из Новосибирска, — сказала она, перекрывая цинизм мужа девичьей, слишком искренней интонацией. — У нас блог про необъяснимое. Мистику, аномалии. Мы… исследуем.

— Ой, какая интересная жизнь! — звонко, как разбитая хрустальная рюмка, вступила в разговор Клара. Она обернулась к ним, и её шёлковый шарф скользнул по коже сиденья. — Мы вот просто за впечатлениями. Отдохнуть в такой готической атмосфере, почувствовать себя… аристократами прошлого! В проспекте были такие чудесные фотографии— ужины при свечах, виды с башен, сад…

Дмитрий, сидевший у своего окна, лишь глубже вжался в кресло. Его молчание было плотным, вещественным, как будто он возвёл вокруг себя стену из невидимого, непроницаемого стекла.

Павел медленно снял очки и начал протирать линзы краем рубашки, что всегда делал, когда его что-то озадачивало.

— Странно, — произнёс он задумчиво. — Нам в приглашении акцентировали историческую ценность. Тевтонский орден, архив, библиотека. Ни слова про ужины при свечах.

— И уж точно ни слова про призраков, — сухо добавила Маргарита. Её взгляд скользнул по Ирине, и в нём мелькнуло не осуждение, а профессиональный интерес, как к редкому экземпляру. — Нам обещали архитектурную аномалию. Нестыковки в кладке, следы множественных перестроек. Меня лично интересует, как здание держится, трудно судить по фотографиям.

В салоне на секунду повисла тишина, теперь уже осмысленная. Лес за окном потемнел, сгустился.

— Погодите-ка, — Сергей перегнулся через спинку кресла, его лицо стало серьёзным, циничная маска сползла. — Вы что, серьёзно? Вам про библиотеки, а нам… — он ткнул пальцем в невидимый проспект, — про «проклятие и незваных гостей из иных миров».

— А нам про спа-процедуры и исторические реконструкции, — тихо, но чётко сказала Клара, и в её голосе впервые прозвучала не игра, а растерянность.

- И как организаторы будут совмещать три разнонаправленных процесса? – Павел водрузил очки на переносицу и посмотрел на водителя — неподвижный затылок, руки в положении «без десяти два» на руле.

Минивэн, не снижая скорости, врезался в ещё более густую чащу. Солнечные пятна на асфальте сменились сплошным зелёным мраком. Свет в салоне померк. Шестеро людей перестали смотреть друг на друга, углубившись в свои мысли.

*

Лес оборвался так внезапно, будто его срезали гигантским ножом.

— Смотрите. Там море, — тяжёлый, как мраморная глыба, голос Дмитрия рухнул в густое молчание салона, разбив его.

Минивэн взлетел вверх по последнему пологому подъёму. Все ахнули — не от моря, а от пустоты. Дорога, казалось, обрывалась прямо в серо-стальную бездну Балтики.

И тут он предстал перед ними.

Не постепенно, а сразу, целиком, как кошмар, всплывающий из подсознания. Чёрный, зубчатый, нелепый в своей чудовищности. Замок. Он не стоял на холме — он вырастал из него, был его естественным, уродливым продолжением. Казалось, холм ощетинился каменными клыками против неба.

— Боже… — прошептала Ирина, прилипая лбом к стеклу. — Он… живой. Смотри, по карнизам… гаргульи. Они следят за нами. — Её пальцы судорожно скользнули по сиденью в поисках камеры.

— Вот это да! — Сергей свистнул, и в его свисте был не страх, а жадность. — Локация-то какая! Здесь же можно такие кадры снять! Тысячи просмотров! Смотри, какие тени ложатся — прямо готовый хоррор!

— Это не тени, — тихо поправила его Ирина, не отрывая взгляда. — Это он сам такой.

— Дима, смотри! — Клара вцепилась в рукав мужа, её глаза сияли. — Какая громадина! И светлая! Я думала, он будет мрачным, а он… величественный! Смотри, как солнце играет на стеклах башен! — Она говорила о замке, как о курортном отеле из глянцевого журнала. Её восторг был таким громким и ярким, что на секунду перекрыл общее оцепенение.

И случилось невероятное. Дмитрий, до этого бывший сгустком молчаливого протеста, расслабился. Его плечи опустились, тяжёлый взгляд смягчился. Он смотрел на крепость, поднимающуюся из холодного моря, и видел в ней не угрозу, а… порядок. Твёрдый, незыблемый, простой. Мир, где всё ясно: есть стены, есть враг за стенами, есть друг внутри. Мир без психологов, блогов и разговоров о чувствах. Ледяная волна облегчения смыла с него годы усталости.

— Да… — выдохнул он, и в этом звуке впервые за много лет не было горечи. — Чудное место.

На переднем сиденье воцарилась иная тишина. Павел и Маргарита замерли, как два учёных перед аномалией.

— Смотри, угол у моря, — голос Маргариты был холоден и точен, как скальпель. — Опора. Её физически не существует для такой массы. Он висит. Как?

— Он не висит, — так же тихо ответил Павел, его взгляд бегал по стенам, считывая кладку. — Он… держится вопреки. Это не архитектура. Это намеренное нарушение всех законов статики. Похоже на визуальную галлюцинацию.

— Срок эксплуатации — восемьсот лет, — заметила Маргарита. — Галлюцинации столько не живут. Это что-то другое.

Минивэн, подпрыгивая на брусчатке, похожей на окаменевшее море, свернул на узкую дорогу, ведущую прямо к воротам. Теперь замок нависал над ними, заполняя собой всё лобовое стекло, давя массой. Он перестал быть картинкой. Он стал средой. Воздух словно сгустился, стал тяжелее.

Машина, кряхтя, остановилась. Перед ними вздымались ворота — не проём, а чёрная пасть в теле крепостной стены. Дубовые створки, обитые полосами кованого железа, уходили ввысь на шесть, а то и семь метров. На них не было ни ручки, ни глазка, ни звонка. Только застывшее, немое ожидание.

Шестеро людей в салоне замерли, глядя на эту стену. Восторг Клары, азарт Сергея, благоговение Ирины, спокойствие Дмитрия, холодный анализ питерцев — всё это спрессовалось в одну общую, первобытную тишину. Они приехали смотреть на диковинку. Но диковинка теперь смотрела на них. И её взгляд был холодным.

Дверь минивэна бесшумно отъехала. Воздух, хлынувший внутрь, был неожиданно холодным и пахнущим сыростью камня и морской солью. Пассажиры, потягиваясь, вышли в узкую полосу тени у подножия стены. Тень была ледяной, будто её отбрасывал не камень, а ледник.

Водитель молча выгружал багаж, расставляя чемоданы на брусчатке с четкой аккуратностью автомата.

— Почему здесь? — голос Сергея прозвучал слишком громко, отразившись от каменной стены. — Почему не заезжаем внутрь? Нам сказали — трансфер до дверей!

— Такой порядок, — водитель не поднял глаз. Его голос был плоским, как поверхность воды в колодце. — Вот дверь, – он показал на ворота, - дальше пешком. Таковы правила организатора.

— Нас об этом не предупреждали! — возмущение Сергея было искренним, но уже с ноткой беспомощности.

— Меня тоже не пропустят, ни пешком, ни на машине, — пожал плечами водитель, наконец взглянув на них. Его глаза были пустыми, как стёртые монеты. — Могу вас забрать. Отвезти обратно. Сейчас.

— Нет уж! — почти взвизгнула Ирина, хватая Сергея за руку. — Мы столько добирались! Я не вернусь просто так!

Остальные молча наблюдали. Клара теребила шарф, Павел и Маргарита обменялись быстрыми взглядами.

— Нам-то проще всего, — примирительно сказал Павел, поправляя лямку рюкзака. — Привычная ноша. Можем кому-то помочь.

— Я справлюсь сам, — отрезал Дмитрий. Его голос прозвучал твёрдо, почти с облегчением. Действие, простая задача — тащить чемодан. Это было понятно. — У нас всего два.

Сергей, поёрзав, подошёл к Павлу. Его тон сменился с агрессивного на подобострастный.

— Послушайте… помогите, пожалуйста, с кейсом. Там аппаратура, трясти нельзя. А по этой… — он топнул ногой, — мостовой её волоком не потащишь.

Водитель, не дожидаясь окончания разборок, сел за руль. Минивэн завёлся с тихим урчанием и медленно, пополз прочь, подпрыгивая на булыжниках.

— Вы обратили внимание на форму камня? — Павел присел, проведя пальцем по стыку. — Почти идеальный шестигранник. Базальт. Такую брусчатку не резали — её находили уже готовой, как есть. Возраст её… — …равен возрасту холма, — закончила за него Маргарита. — И она не стёрлась. За восемьсот лет деревянных колёс и сапог. Это не материал. Это часть холма.

Всех вдруг пронзил ледяной сквозняк, вырвавшийся изнутри. Они обернулись.

В массивной, почерневшей от времени дубовой створке, обитой полосами кованого железа с шипастыми шляпками болтов, бесшумно открылась маленькая, низкая дверца. За ней зияла темнота проходного тоннеля, выложенного тем же вечным базальтом.

— А вот и встречают! — Клара попыталась вложить в слова бодрость, но получилось напряжённо. Она заглянула внутрь. — Хм… Никого. Видимо, самообслуживание.

— Стоять нечего, — глухо сказал Дмитрий. — Зайдем — разберёмся. — Он первым подхватил чемодан и решительно шагнул в отверстие, сгибаясь в низком проёме.

Один за другим, словно связанные, они пересекли порог. Попали не во двор, а в каменный гроб. Толщина стены поглотила их. Сводчатый потолок терялся в темноте на головокружительной высоте. Воздух пах вековой пылью, ржавчиной и чем-то ещё — сладковатым и тленным.

— Смотри, — шепотом сказала Маргарита, задрав голову. — Пазы для герсы. И бойницы по всему периметру свода. Наверху машикули. Попавшего сюда не выпускали. Уничтожали, как в тире.

— Жуткое место, — прошептала Клара, и в её голосе впервые не было игры. — Выходите, выходите быстрее.

Сергей, бледный, но с горящими глазами, снимал всё на камеру, бормоча в микрофон на петличке: «…полная аутентичность, чувствуешь себя мушкетёром в западне…»

Они вышли на внутренний двор, залитый слепящим после полумрака солнцем. И в тот же миг за их спинами раздался глухой, окончательный удар. Маленькая дверца захлопнулась. Внутри толстого дуба сдвинулись тяжёлые железные запоры, щёлкнув, как механизм сейфа.

Все обернулись. Теперь перед ними была лишь глухая, непроницаемая стена. Ни щели, ни ручки. И главное — тишина. Полная, абсолютная, мёртвая тишина. Ни звука с той стороны. Ни шума мотора, ни ветра, ни крика чайки. Их отрезали. Бесповоротно.

Они стояли посреди пустого двора, окружённые высокими слепыми стенами, под взглядом глухих окон замка. Было слышно только их собственное дыхание. «Что теперь?» — этот невысказанный вопрос повис в воздухе между шестерыми людьми.

Клара отчаянно упёрлась в дубовые створки ворот, но древняя древесина даже не дрогнула, будто вросла в камень.

— Дима, это ошибка! Мы выберемся, правда?

Дмитрий, не отвечая, взял её за локоть и твёрдо отвёл к чемоданам.

— Стой здесь. «Мужчина во всём разберётся», —сказал он, но в его голосе была не уверенность, а привычка командовать в вакууме.

— Я не была бы так оптимистична, — вступила Ирина, ёжась от холода, веявшего от стены. — Нас бросили. Или, как говорят, «кинули». Очень сложная схема для кидалова.

— В наше время пропасть довольно сложно, — холодно заметила Маргарита, поднимая телефон. — Связь есть. Всегда можно вызвать МЧС.

— Если есть вход, есть и выход, — философски заключил Павел. — Я уверен, это просто несогласованность…

Его слова оборвал бесшумный поворот массивной железной скобы на парадных дверях замка. Чёрный дуб отъехал внутрь, открыв довольно большой проем, из которой хлынул тёплый, ярый свет и волна воздуха, пахнущего старым деревом, воском и… свежим хлебом.

— Ну вот видите, — сказал Павел, слишком бодро, подхватывая кейс Сергея. — Вперёд.

Они вошли и замерли. Их мозги отказывались складывать картинку.

Внешне замок был суровым бастионом. Внутри он оказался… дворцом.

Холл пронзал все четыре этажа, уходя ввысь к сводам, где смыкались каменные рёбра готических нервюр. Свет лился не сверху, а со всех сторон: спереди — из высоких, узких окон-бойниц, сзади, обращённой к внутреннему двору, стена была почти целиком стеклянной — гигантская, фантастическая для средневековой постройки витражная конструкция, за которой открывался вид на огромный внутренний двор-колодец, залитый солнцем.

Пол был выложен полированным до зеркального блеска чёрным базальтом и светлым мрамором. По периметру каждого яруса шли эмпоры на мощных колоннах. А с потолка свисали люстры — не канделябры, а сложные, многоярусные конструкции явно той же эпохи, что и замок, но в них горели не свечи, а тёплые, ровные электрические «пламена», стилизованные под живой огонь. Воздух был идеальной температуры и чистоты, без намёка на сырость.

— Вот это да… — выдохнула Клара, и это был не её наигранный восторг, а искренний шёпот.

— Это… невозможно, — тихо сказала Маргарита Павлу. — Такое остекление… отопление… акустика… Это не реставрация. Это имплантация.

— Временные слои сошлись в одной точке, — так же тихо ответил Павел, вглядываясь в стык древней кладки и почти незаметного профиля климат-системы.

В тишине, идеально усиленной акустикой зала, раздался голос. Он шёл не сверху и не снизу. Он исходил отовсюду — ровный, бархатный, лишённый возраста, как голос умного дома, доведённого до совершенства.

— Добро пожаловать в замок. Мы готовы к вашему приезду. Полагаю, вы утомлены. Прошу оставить багаж. Прямо перед вами — выход на террасу, где накрыт стол. Уборные — справа и слева от входа. После трапезы вас проводят в комнаты.

Приезжие переглянулись. Облегчение («хоть что-то понятно!») смешалось с новой, более глубокой тревогой.

— Ну что ж, — громко нарушил тишину Сергей, стараясь вернуть себе роль лидера. — Девушки — налево, мальчики — направо, и быстрее за стол. Я, честно, оголодал.

Через пять минут они стояли на просторной каменной террасе, выходящей в тот самый внутренний двор. Посредине — мощный дубовый стол, сервированный с музейной точностью. Серебряная посуда, хрустальные фужеры, льняные салфетки. Но когда они сели (каждый на своё место, отмеченное бронзовой табличкой с именем), их ждал главный сюрприз.

Подняв крышки, они ахнули.

— О боже… мясо по-французски. Моё любимое, —прошептала Ирина.

— А у меня… отбивная, как делала моя мать, — ошеломлённо сказал Дмитрий, впервые за день глядя на жену не с укором, а с изумлением.

У Павла была утка в соусе из красного вина, у Маргариты — запечённая рыба с розмарином. В кувшинах у каждого был свой напиток: у Сергея — крафтовое пиво, у Ирины — гранатовый сок, у Павла — бургундское.

В этот момент тяжёлые парчовые шторы на арках, ведущих в холл, бесшумно съехались, мягко отсекая террасу от замка. Их закрыл не ветер.

— Интересно, — тихо сказал Павел, откладывая нож. — Мы не направляли им своих гастрономических предпочтений.

— А у меня хлеб… он тёплый. Будто только из печи, — сказала Клара, и в её голосе прозвучала первая, крошечная трещинка страха под маской восторга.

Они ели почти молча. Вкус был безупречным. Солнце грело. Вид был идиллическим. И только тишина, наступившая после щелчка закрывшихся штор, казалась теперь гулкой и слишком глубокой, если бы они сидели не во дворе, а в идеально декорированной витрине.

— Я прекрасно пообедал, — громко, слишком громко заявил Павел, аккуратно складывая салфетку. Его жест был резким, выдававшим желание поскорее положить конец этой странной церемонии.

— Я тоже не могу больше съесть ни кусочка, — сказала Клара, вставая. Её улыбка была напряжённой, глаза метались, ища глаза мужа.

Поднялись все. Тяжёлые шторы в проемах, будто уловив их движение, бесшумно разъехались, снова открыв проход в холл. Воздух с террасы, тёплый и пряный, смешался с прохладной, стерильной атмосферой замка.

Они кучей вошли в холл и замерли.

— Что за чёрт? — хрипло произнёс Дмитрий. Его чемодан, как и весь остальной багаж, исчез. На отполированном полу не осталось ни пылинки.

И снова из ниоткуда, обволакивая со всех сторон, зазвучал голос. Теперь в его бархатных интонациях слышался отчётливый металлический отзвук.

— Ваши вещи доставлены в номера. Все помещения снабжены табличками. Вы вольны в перемещениях, однако комнаты с маркировкой «Для персонала» посещать не рекомендуется. Обслуживающий персонал не побеспокоит вас своим присутствием. Все просьбы оставляйте на письменном столике в номере. Там же — инструкции. В экстренных случаях связь с администрацией односторонняя, через переговорное устройство у двери ваших номеров.

Голос сделал паузу, будто давая усвоить информацию. В тишине было слышно, как у кого-то перехватило дыхание.

— Ваши номера на втором этаже. Сергей и Ирина — левое крыло. Дмитрий и Клара — правое крыло. Павел и Маргарита — тыльная часть замка. Для улучшения условий отдыха, вы — единственные гости на время вашего тура. Ждём всех здесь сегодня к восьми вечера на приветственный ужин. Завтра у каждой пары — индивидуальная программа. Приятного отдыха.

Сообщение оборвалось. Тишина, наступившая после, была ещё оглушительнее.

Павел и Маргарита молча переглянулись. В их взглядах только холодная решимость разведчиков. Не говоря ни слова, они двинулись к левой лестнице, их шаги отдавались чёткими ударами по камню.

Сергей, хватая Ирину за руку, почти побежал за ними. «Надо всё снять, пока свет!» — прошипел он ей, и в его голосе был азарт, уже граничащий с истерикой.

Дмитрий и Клара остались стоять посередине зала. Он смотрел в пол, его челюсти были сжаты. Она нервно теребила кончик шарфа.

— Ну что… — наконец выдохнул Дмитрий. — Наше крыло — правое. Пошли.

Он повернулся и зашагал, не глядя, идет ли за ним жена. Клара бросила последний взгляд на удаляющиеся спины остальных, на гигантские пустые пространства зала, и рывком кинулась догонять мужа, её каблуки отчаянно зацокали по камню.

Три пары. Три лестницы. Три направления. Гулкий холл поглотил звуки их шагов, и через минуту воцарилась полная, мёртвая тишина. Замок, накормив и разместив своих гостей, замолчал.