скачать книгу бесплатно
Гофман. А то, что ты действительно с голыми руками совершенно серьезно отправился в Америку… Ну подумай только, что это значит – с голыми руками приобрести в Америке землю для образцового государства. Ведь это же почти идио… Во всяком случае, это весьма наивно.
Лот. А между тем я вполне удовлетворен результатами своей поездки в Америку.
Гофман (хохочет). Лечение холодным душем, ты это имеешь в виду?…
Лот. Возможно, что мой пыл немного охладили, но ничего особенного со мной не случилось. Каждый человек должен пройти через свои разочарования. Но я далек от того, чтобы отрицать пользу этих… ну, скажем, горячих времен. Они были вовсе не такими уж наивными, какими ты их себе представляешь.
Гофман. Не знаю, разве?!
Лот. Вспомни только все тогдашние ребячества: разноцветные корпорации в университете, пьянство, драки. Чего ради был весь этот шум? Как любил говорить Фипс: что нам Гекуба?… Но речь шла вовсе не о Гекубе. Мы стремились к самым высоким человеческим идеалам. И, несмотря ни на что, это наивное время помогло мне начисто освободиться от предрассудков. От религиозных иллюзий, и от мнимой морали, и от многого еще…
Гофман. В этом я согласен с тобой. Если теперь я человек просвещенный и непредубежденный, то этим я, безусловно, обязан временам нашего общения… Да, конечно… Меньше, чем кто-нибудь, я способен это отрицать. И вообще ничто человеческое мне не чуждо. Не нужно только пытаться прошибать лбом стену… Не нужно усугублять бедствия, от которых, к несчастью, страдает нынешнее поколение. Пусть все спокойно идет своим естественным путем. Что должно быть, то будет! Надо действовать практически, практически! Вспомни-ка! Я и раньше это подчеркивал, и мой принцип оправдал себя… В том-то и дело! А вы все – и ты в том числе! – поступаете совершенно непрактично.
Лот. Объясни мне, пожалуйста, почему именно?
Гофман. Очень просто! Вы не используете своих способностей. Вот, например, ты: у тебя есть знания, энергия и все прочее, все тебе доступно, все перед тобой открыто! А ты что делаешь? Начинаешь с того, что ком-про-ме-тируешь себя таким образом… Ну, положа руку на сердце, неужели ты ни разу не раскаивался?
Лот. Не в чем мне было каяться, раз меня осудили безо всякой вины.
Гофман. Ну, знаешь, я не могу судить об этом.
Лот. Но сможешь тотчас же, как только я тебе скажу, что обвинительный акт утверждал, будто я создал наш союз только ради партийной агитации. Далее говорилось, что я и деньги собирал для партийных целей. Ты-то знаешь, мы всерьез относились к колонистским намерениям, а в отношении денежных сборов – ты сам только что сказал, – все мы были с голыми руками. Следовательно, в обвинительном заключении не было ни слова правды, и ты, как член нашего общества, должен был бы…
Гофман. Погоди… Членом общества я, в сущности-то, и не был… Но я, разумеется, верю тебе без всяких оговорок… Судьи ведь тоже только люди, это надо понимать… Во всяком случае, лучше бы ты действовал практически, избегая всяких иллюзий. И вообще, ты столько раз изумлял меня: редактор «Рабочей трибуны», самого темного среди уличных листков, кандидат в рейхстаг от милейшей черни! И что ты от этого имеешь?… Только правильно пойми! Уж меня нельзя упрекнуть в отсутствии сострадания к беднякам, но изменение их участи должно прийти сверху! Да, именно сверху вниз, ведь народ даже не знает, что ему нужно… Я, видишь ли, ваше «снизу вверх!» как раз и считаю попыткой пробить лбом стенку.
Лот. Из всего, что ты сказал, я не очень много понял.
Гофман. Ах, так, – ну посмотри на меня! У меня свободные руки. Теперь я мог бы сделать кое-что ради идеала… И могу сказать, пожалуй, что моя практическая программа близка к осуществлению… Ну, а вы… по-прежнему с голыми руками… вы-то что намерены делать?
Лот. Да, поговаривают, что ты пробираешься в Блейхредеры.
Гофман (польщенный). Много чести… Пока еще не достиг. А кто это говорит? Каждый трудится на свой лад. И каждому воздается соответственно… Так кто же это говорит?
Лот. Я слышал, когда был в Яуэре, как об этом говорили какие-то два господина за соседним столиком.
Гофман. Ишь ты!.. У меня ведь есть враги!.. А что они еще говорили?
Лот. Ничего особенного. Благодаря им я узнал, что ты находишься сейчас в имении своего тестя.
Гофман. И чего только не пронюхают эти люди! Милый друг! Ты даже себе не представляешь, как следят за каждым шагом человека с положением. Сколько неудобств приносит богатство… А между тем дело простое: моей беременной жене нужна спокойная обстановка и чистый воздух.
Лот. А как же с врачом? Хороший врач – это самое важное в таких случаях. Но здесь, в деревне…
Гофман. Видишь ли… Здесь как раз очень дельный врач. А я на собственном опыте убедился, что добросовестный врач лучше гениального.
Лот. Бывает и так, что у врача добросовестность сопутствует гению.
Гофман. Пусть так. Во всяком случае, наш врач – человек добросовестный. Он, знаешь, тоже этакий идеолог, нашего с тобой покроя… Преуспевает ужасно среди углекопов и крестьян. Они его просто боготворят. Иногда, впрочем, это совершенно невыносимый субъект, этакая ходячая смесь суровости и сантиментов. Но, как сказано, добросовестность я умею ценить!.. Это превыше всего!.. Да, пока я не забыл… Мне это очень важно… мне нужно знать, кого я должен остерегаться… Слушай!.. Скажи откровенно… я вижу по твоему лицу, что господа за соседним столиком не сказали обо мне ничего хорошего… Скажи мне, пожалуйста, что именно они говорили?
Лот. Мне не следовало бы этого повторять, потому что я хотел попозже просить у тебя двести марок. Да, именно просить, потому что вряд ли смогу когда-нибудь отдать их тебе.
Гофман (вынимает из внутреннего кармана чековую книжку, заполняет чек, отдает его Лоту). В любом отделении райхсбанка… Я очень рад…
Лот. Так быстро… Это превзошло все мои ожидания. Итак!.. Принимаю с благодарностью. И ты, конечно, понимаешь, что злу они служить не будут.
Гофман (с пафосом). Каждый труженик достоин своей награды!.. А теперь, Лот, будь добр, скажи мне, что говорили господа за соседним…
Лот. Чепуху они болтали.
Гофман. И все-таки скажи мне, пожалуйста! Мне это просто интересно, ну про-о-сто интересно…
Лот. Речь шла о том, что ты вытеснил отсюда какого-то… Какого-то подрядчика Мюллера.
Гофман. Ра-зу-меет-ся! Именно эта самая притча!
Лот. Они говорили, что Мюллер был помолвлен с твоей нынешней женой?
Гофман. Да, был!.. И что же дальше?
Лот. Я рассказываю тебе все, что слышал. Я полагаю, что ты хочешь в точности знать, о чем болтают люди.
Гофман. Правильно! Итак?
Лот. Если я верно расслышал, этот Мюллер взялся проложить дорогу в здешних горах.
Гофман. Да! С какими-то жалкими десятью тысячами талеров в кармане. Когда же он понял, что этих денег не хватит, он решил быстренько подцепить одну из вицдорфских крестьянских дочек. Он и нацелился на мою нынешнюю жену…
Лот. Мюллер, говорили они, поладил с дочерью, а ты со стариком… Затем он, кажется, застрелился?! А его дорожный участок достроил будто бы ты и при этом изрядно заработал.
Гофман. В этом есть доля истины, но… Я хочу, чтоб ты понял связь между событиями… А какие поучительные факты им еще известны?
Лот. Особенно волновало их, надо сказать, следующее: они подсчитали все прибыли от грандиозной аферы с углем, которую ты будто бы затеял, и при этом называли тебя… Ну, в общем, я не скажу, чтобы они очень лестно о тебе выразились. Короче говоря, они говорили, будто ты напоил шампанским здешних глупых хозяев и уговорил этих мужиков подписать контракт, согласно которому тебе за баснословно ничтожную сумму перешло исключительное право на весь добываемый в их шахтах уголь.
Гофман (встает, явно задетый за живое). Мне хочется сказать тебе, Лот… Ах, к чему все это ворошить?… Предлагаю лучше поужинать, я зверски голоден. Прямо чертовски голоден! (Нажимает кнопку электрического звонка, провод которого в виде зеленого шнурка свешивается над диваном.)
Раздается звонок.
Лот. Ну, если ты хочешь, чтобы я остался… тогда будь так добр… Я хотел бы немного привести себя в порядок.
Гофман. Сейчас получишь все необходимое…
Входит Эдуард, он в ливрее.
Эдуард! Проводите господина Лота в комнату для гостей.
Эдуард. Слушаюсь, барин.
Гофман (жмет Лоту руку). Минут через пятнадцать прошу к ужину.
Лот. Времени предостаточно. До скорой встречи!
Гофман. До скорой встречи!
Эдуард распахивает дверь и пропускает Лота. Оба выходят. Гофман почесывает затылок, задумчиво смотрит на пол, затем направляется к двери направо. В тот момент, как он берется за дверную ручку, его окликает Елена, стремительно вошедшая в стеклянную дверь.
Елена. Зять! Кто это был?
Гофман. Один из моих друзей по гимназии. Пожалуй, старейший из них, Альфред Лот.
Елена (быстро). Он уже уехал?
Гофман. Нет! Он поужинает с нами… Возможно… Да, возможно, что он здесь и заночует.
Елена. Господи! Тогда я не выйду к ужину.
Гофман. Почему, Елена?
Елена. Что мне делать среди образованных людей? Мое дело – быть с мужиками.
Гофман. Вечные причуды! Сделай милость – присмотри за тем, чтобы стол был в порядке. Будь добра!.. Пусть все будет немного поторжественнее. Мне кажется, он что-то задумал.
Елена. Что же он задумал, по-твоему?
Гофман. Работа крота… рыть, рыть. Ну, ты в этом ничего не смыслишь… Может быть, я и ошибаюсь, я как-то еще не продумал всего. Во всяком случае, сделай так, чтобы все было привлекательно. Так все же людям легче… Конечно, шампанского! А что, омары из Гамбурга прибыли?
Елена. Кажется, прибыли сегодня утром.
Гофман. Тогда и омаров!
Резкий стук в дверь.
Войдите!
Посыльныйспочты (с ящиком под мышкой. Входя, говорит нараспев). Вам по-сылка.
Елена. Откуда?
Посыльный. Из Бе-рлина
Гофман. Так-так! Наверно, детские вещи от Герцога. (Осматривает пакет, берет квитанцию.) Ну да, это вещи из магазина Герцога.
Елена. Целый ящик? А не больше ли?
Гофман дает посыльному на чай.
Посыльный (тем же певучим тоном). Всего хорошего! (Уходит.)
Гофман. Как это – больше?
Елена. Ну как же, здесь прислали вещей, по крайней мере, на троих детей.
Гофман. Ты ходила с моей женой на прогулку?
Елена. Что же мне делать, если она всегда сразу устает.
Гофман. Ах да, всегда сразу устает… Просто беда! Надо, чтобы она гуляла не меньше полутора часов… Ради бога, она должна делать так, как сказал врач. К чему же тогда врач, если…
Елена. А ты возьми и выгони Шпиллершу! Что я могу поделать с этой старой бабой, которая ей во всем потакает!
Гофман. А что я могу? Я ведь муж… И потом ты же знаешь мою тещу.
Елена (с горечью). И очень даже.
Гофман. Кстати, где она?
Елена. С того момента, как пришел господин Лот, Шпиллерша все время ее подзуживает. За ужином она, наверно, опять устроит скандал.
Гофман (снова углубляется в свои мысли, ходит по комнате. Внезапно вспылив). Клянусь честью, что я в последний раз терплю подобное в этом доме! Клянусь честью!
Елена. Тебе хорошо, ты можешь уйти, куда хочешь.
Гофман. В моем доме никогда не дошло бы до этого… До такого чудовищного порока…
Елена. Не вздумай только приписывать вину мне! Я ей водки не давала. Гони вон эту Шпиллершу. Эх, если бы я была мужчиной!
Гофман (вздыхая). Скорее бы все это прошло!.. (Уходя в дверь справа.) Итак, свояченица, сделай милость: пусть ужин будет поаппетитнее! А я тут быстро должен закончить одно дело.
Елена нажимает кнопку звонка. Входит Миля.
Елена. Миля, накрывайте на стол! Скажите Эдуарду, чтобы он заморозил шампанское и подал четыре дюжины устриц.
Миля (обиженным тоном). Скажите ему сами. Он меня не слушает и всегда твердит, что служит только инженеру.
Елена. Пришли-ка его ко мне!
Миля уходит. Елена подходит к зеркалу, поправляет прическу и платье. Входит Эдуард.
(Все еще перед зеркалом.) Эдуард, заморозьте шампанское и откройте устрицы! Так приказал господин Гофман.
Эдуард. Слушаюсь, фрейлейн. (Уходит.)
Слышен стук в среднюю дверь.
Елена (вздрагивая). Боже!.. (Нерешительно.) Войдите!.. (Громче и тверже.) Войдите!
Лот (входит, не здороваясь). Ах, простите!.. Я не хотел вам мешать… Моя фамилия – Лот.
Елена приседает, как на уроке танцев. Голос Гофмана за дверью: «Ребята! Прошу без церемоний! Я сейчас выйду… Лот! Это моя свояченица – Елена Краузе. Елена, это мой друг – Альфред Лот. Считайте, что я вас представил друг другу».