Кровь и лужи

– Как же холодно, черт! – выдохнул он, стараясь не выдать своего беспокойства. Его голос звучал глухо, словно доносился издалека. Он поднял взгляд и окинул взглядом пол, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. На полу он заметил свою главную ошибку – пятно, которое он не заметил раньше. Это было пятно крови.

– Ну нет, только не это, – прошептал он, его голос дрожал. Он сделал шаг вперед, но тут же остановился. Его ноги словно приросли к полу. Он не мог поверить своим глазам. Как это могло произойти? Он всегда был осторожен, всегда следил за тем, чтобы все было в порядке. Но теперь… теперь все изменилось.

Он медленно опустился на колени, стараясь не смотреть на пятно. Его руки дрожали, и он сжал кулаки, пытаясь успокоиться. Но это было бесполезно. Холод проникал в его тело, и он чувствовал, как силы покидают его. Он должен был что-то сделать. Но что?

Он агрессивно зашагал в сторону выхода и, сняв обувь, швырнул ее на полочку рядом с другими не совсем чистыми парами. В основном он носил лакированные туфли, что не всегда подходило под его образ. И все же, несмотря на верх безвкусицы, спортивную одежду он носил со своими единственными шведскими кроссовками.

Вздохнув и посмотрев на циферблат, аккуратно висящий в узком и темном коридоре, Гельмар вздохнул и, повернув направо, за угол прихожей, отворил закрытую на веки вечные дверь. Санузел был таким же идеальным в своем исполнении – светлый, просторный, с различными новинками этого года. Но здесь наконец-то появились первые следы его холостяцкой жизни – замызганное зубной пастой зеркало, грязноватые полки и небольшое количество рыжих волос в сливе душевой кабины. Его нельзя назвать перфекционистом или нарциссом. Он был просто аккуратным холостяком, который не допускал в свою личную жизнь чрезмерной чистоты и лишних глаз, безудержно оценивающих мир его душевой.

Скинув с себя черную толстовку, те самые изумрудного цвета брюки и темные, сильно пахнущие пармезаном от незваной пробежки носки, он протянул руку навстречу чистоте и пролил на дно железной коробки прозрачную жидкость, готовую отмыть всю ту грязь, которая скопилась в его жизни.

Шагнув в кабинку и закрыв ее изнутри, полностью обнаженный мужчина предался своему любимому занятию. И вода была не против. Она ласкала его мускулистое волосатое тело, стекая тонкими струйками по голове, накаченным рукам и крепким ягодицам. Весь он был словно завернут в целлофановый пакет. Словно кусок мяса, на который готова была бы наброситься любая, главное, чтобы он об этом попросил. Мужчина почувствовал, как вода массирует его тело, расслабляя каждую мышцу. Он начал наслаждаться каждым мгновением под струями теплой воды, позволяя ей уносить усталость и напряжение. Постепенно, его тело начало оживать, и он почувствовал прилив энергии и бодрости.

Открыв зажмуренные ранее зелёные глаза, мужчина опустил голову и посмотрел под ноги. Прозрачная жидкость вдруг окрасилась в красный, и он вспомнил весь сегодняшний день.

Переулок, ночные фонари и ликующая музыка одного из баров, которые заманивали его своими прелестями после тяжёлого дня, полного усталости и негатива от людей, их эмоций и капризов.

Он шагнул внутрь заведения. А дальше всё как во сне: пьяная потасовка, драка, чья-то кровь…

*Ммм*

Послышалось в железяке недовольное и сожалеющее урчание, которое словно говорило о тех ошибках, что были совершены и не должны были свершиться.

Он вновь закрыл глаза и с особой тяжестью выдохнул. Его грудь вздымалась и опускалась, словно он пытался изгнать из себя невидимый груз. «Не время. Надо всё зачистить», – подумал Гельмар, прогоняя меланхолию, как назойливую муху. Он дал себе сильный мысленный пинок, пытаясь стряхнуть с себя апатию и сосредоточиться на задаче.

Гельмар не был человеком, склонным к состраданию. Он привык жить в мире, где эмоции – это лишняя роскошь, а искренность – признак слабости. Каждый раз, когда сожаление пыталось пробиться сквозь его защиту, он безжалостно подавлял его, отправляя блуждать по чужим душам. В его мире не было места нытью и слезам.

Но внезапно, словно по щелчку, всё изменилось. Искренность, которую он так старательно прятал, вдруг затопила его разум. Гельмар замер, как статуя, с лейкой в руке. Горячая вода продолжала литься, но он уже не замечал этого. Он вспомнил её.

Его рука дрогнула, и лейка на мгновение замерла, словно почувствовав его внутреннюю борьбу. Гельмар стоял неподвижно, охваченный противоречивыми чувствами. Он хотел забыть, но не мог. Он хотел быть сильным, но внутри него что-то надломилось. В этот момент он был беззащитен, уязвим, как никогда.

Джейн чем-то зацепила его. «Неужели вновь придется сделать это?» – подумал он, – «Опять это чувство… Как же я хочу…» Мужчина тряхнул головой и кинул лейку в стеклянную кабину, словно отбрасывая от себя все самые неприятные мысли, какие только могли быть в его голове.

– Р-А-А-А! – Послышалось в стеклянной решетке рычание разгневанного и отчаявшегося зверя. Гельмар кинул взгляд на руки и заметил, что одна из них получила удар от стекла, отколовшегося от стекла душевой. Он быстро раскрыл дверь, которая потерпела крах и уже потеряла смысл своего существования, и шагнул из душевой на махровое полотенце, разложенное под его ногами.

– ЧЁРТ! – Закричал мужчина, словно надеясь, что дьявольское создание ему непременно ответит. Но ответа не послышалось. Может быть, из-за того, что он сам являлся таковым?

Шагая к раковине, он отворил шкафчик с зеркалом и протянул руку к какой-то стеклянной баночке, в которой было целебное средство. Окунув кусок марли в нее, он аккуратно обработал порез и замотал руку другим куском марли.

Теперь предстояло всё это убрать. Но ему было не до этого. Одевшись в домашний банный халат, он прошмыгнул в прихожую, оттуда в зал и уселся на диван, обитый бархатом. Гельмар не курил, но сегодня ему безумно хотелось сделать это. Обычно он занимался этим процессом в самые сложные моменты его жизни. Возможно, произошло что-то такое, что заставило его сделать это вновь. Открывая небольшой шкафчик возле новенького телевизора, он достал бокал для вина из своего любимого набора сервиза, затем пепельницу с сигаретами, затем вино. Нужно было сбросить напряжение, что он непременно собирался сделать прямо сейчас. И он сделал это одним движением руки, поднеся зажигалку к «Marlboro» как можно ближе и делая тугую затяжку. Сместив фокус внимания на дорогое французское вино, он непременно наполнил свой стакан и спустя пару минут почувствовал себя гораздо лучше, замечая, как не только тело его, но и душа оттаяли от ледяного заточения.

Он просидел так несколько минут, задумчиво глядя в стену, где стоял выключенный телевизор. Внезапно он резко подскочил, словно его что-то подтолкнуло, и быстро направился на кухню. Там он открыл холодильник, достал небольшой блокнотик и ручку. Его взгляд стал более сосредоточенным, а на лице промелькнуло удовлетворение.

Он сел за кухонный стол и начал быстро делать пометки в блокноте. Ему нравилось планировать свой день, и именно этим он давно не занимался. Каждое утро он составлял список дел, чтобы не забыть ничего важного и структурировать свое время.

– Так, что же нас ждёт завтра… – пробормотал он, нахмурив брови и слегка прищурившись.

Он открыл блокнот и принялся зачитывать:

– Один пациент. Питер Хопкинс. 12:00.

Он сделал паузу, чтобы обдумать следующую задачу.

– В 14:00 нужно съездить по учебе в центр Шеффилда.

Закончив, он посмотрел на список и улыбнулся.

– В целом, несильно загруженный день, – произнёс он вслух, словно убеждая самого себя.

Опуская голову в задумчивом молчании, взгляд Гельмара вдруг коснулся деревянной дверки, вкованной намертво в стену возле старой шифоньерки. Отложив все свои мероприятия «антистресс», рыжеволосый красавец подошёл к старине и, потревожив ее одинокое существование, принялся тщательно что-то искать.

– Подготовлю всё сейчас, чтобы потом не бегать, – пробубнил парень, попутно перебирая перчатки, одноразовые простынки и сменные фрезы. Он делал это достаточно быстро, чтобы понять, что в этой сфере он варился не первый год. И если он и был учеником, подмастерьем, то достаточно одаренным, ловко со всем разбирался самостоятельно, без посторонней помощи.

Взяв всё необходимое в свои две огромные руки, он устремился к таинственной двери, запертой на замок. Спохватившись, что не хватает важной детали, он метнулся к сейфу, висящему за картиной. С ловкостью, выработанной годами, он ввёл четыре кодовые цифры, и дверца сейфа открылась. Внутри он нашёл заветную часть пазла, которая была ключом к разгадке. Приложив её к двери, он почувствовал, как замок щёлкнул, и дверь поддалась, медленно отворяясь.

Он оказался в тёмном помещении, где единственным источником света было настенное бра, едва освещающее пространство. Первым делом он отодвинул небольшой стеллаж, стоящий у стены. За ним скрывалась напольная лампа с мягким, но ярким светом. Он поставил её на небольшой белый рабочий столик, и комната мгновенно преобразилась: свет стал более равномерным и мягким, позволяя разглядеть детали обстановки.