Курс на любовь

Герда Грассо

Курс на любовь

"Иногда, чтобы научиться летать, сначала нужно научиться падать. И вовремя понять, что рядом есть тот, кто поймает".

ГЛАВА 1: Высота, с которой всё начинает

София:

Этот день я запомню навсегда. Мне было лет семь или восемь, мы с мамой летели к бабушке в гости. Обычный рейс, обычные пассажиры, обычная девочка у иллюминатора. Но именно тогда внутри меня что-то щёлкнуло и включилось навсегда.

Я сидела, прижавшись носом к холодному стеклу, и смотрела, как облака проплывают прямо под нами, как крыло самолёта разрезает эту белую вату, как солнце отражается от металла ослепительными бликами. А потом я перевела взгляд в салон.

Командир экипажа вышел из кабины, чтобы пройти в хвостовую часть. Высокий, подтянутый мужчина в идеально отглаженной форме, с нашивками на рукавах и золотыми крылышками на груди. Он шёл по проходу уверенной, слегка пружинистой походкой человека, который привык управлять многотонной машиной, способной поднять в небо сотни людей. Рядом с ним скользила стюардесса – улыбчивая, красивая, с идеальной осанкой, в синем костюме и аккуратном платочке на шее. Она что-то тихо спросила у командира, тот кивнул и скрылся обратно в кабине.

Я смотрела на них и не могла отвести взгляд. В голове крутились мысли: «Как? Как он научился летать на такой чудо-машине? Как она научилась быть такой уверенной, такой спокойной на высоте десять тысяч метров? Это же невероятно сложно! Неужели я тоже смогу? Неужели у меня получится?»

Я знала, что обычно о небе мечтают мальчишки. Они с детства играют в самолётики, собирают модели, клеят планеры. А девочки мечтают о куклах, платьях и принцах. Но я чувствовала, что я – исключение. Что внутри меня горит этот огонь, это дикое, необъяснимое желание быть там – в небе.

Прямо тогда, глядя на дверь кабины пилотов, я дала себе клятву. Без свидетелей, без торжественных речей, просто шепнула себе под нос, уткнувшись в иллюминатор:

– Я буду летать. Чего бы мне это ни стоило. Я буду летать.

ГЛАВА 2: Вопреки

Дома, когда я впервые поделилась своей мечтой, мама посмотрела на меня с той особенной материнской жалостью, которая хуже любой насмешки.

– Софочка, – вздохнула она, откладывая книгу. – Это всё, конечно, замечательно, но будь реалисткой. Девочки не становятся лётчицами. Это мужская профессия. Это огромная ответственность, это сложно, это опасно. И потом, посмотри на наши доходы – это же безумно дорогое обучение. Мечтай о чём-нибудь более… земном.

Мама считала мои мысли о небе утопией. Чистой воды фантазией, детской блажью, которая пройдёт, как только я повзрослею и столкнусь с реальной жизнью.

В школе учителя тоже не воспринимали всерьёз. Классная руководительница на собрании говорила маме: «Ну, мечтать не вредно. Но вы бы её направили куда-нибудь в педагогический или медицинский. Там хоть работа гарантирована».

Друзья отмахивались: «Соф, ну пилоты – это же дядьки с усами. Ты что, будешь за штурвалом в юбке сидеть?».

Но были и те, кто подбадривал. Бабушка, царство ей небесное, гладила меня по голове и говорила: «Мечтай, внученька, мечтай. Если Бог даст мечту, даст и силы на её исполнение». Старый сосед дядя Коля, который в молодости служил в авиации техником, иногда показывал мне журналы с самолётами и рассказывал про устройство двигателей.

Но даже он, кажется, не верил до конца, что эта худенькая девчонка с косичками действительно поднимется в небо. Никто не верил. Никто не воспринимал всерьёз.

А мне было плевать.

Чем больше мне говорили «нет», тем сильнее становилось «да» внутри. Чем выше возводили стены, тем отчаяннее мне хотелось научиться летать. Я ночами читала про медицинскую помощь, смотрела документальные фильмы про лётчиков, собирала вырезки из газет. Я знала марки самолётов, разбиралась в устройстве шасси и могла отличить турбовинтовой двигатель от реактивного.

Я выбрала свою мечту. И я знала, что за ней придётся идти далеко.

Когда пришло время выбирать колледж, я уже всё решила. Ульяновск. Авиационный колледж. Три с половиной тысячи километров от дома. Для кого-то это просто цифры, а для меня – расстояние до моей новой жизни.

Мама, когда узнала, что я всерьёз рассматриваю Ульяновск, устроила скандал.

– Ты с ума сошла! – кричала она, размахивая полотенцем. – Три тысячи километров! Одна! В чужом городе! Там же холод, там же чужие люди, там же общежитие! Ты не выживешь! Ты даже борщ нормально сварить не умеешь!

Я слушала и кивала, но внутри уже всё решила. Мамины слова проходили сквозь меня, не задевая главного. Я её не слышала. Я слышала только гул авиационных двигателей, которые звали меня за собой.

Я хотела высоты. Я хотела неба. Я хотела самолётов. И никакие борщи, никакие расстояния, никакие страхи не могли меня остановить.

ГЛАВА 3: Здравствуй, небо

В тайне от мамы я подала документы. Собрала все справки, сходила в военкомат за приписным, прошла медкомиссию (это было отдельное испытание – меня крутили, вертели, проверяли зрение, слух, вестибулярный аппарат, и я молилась, чтобы всё было идеально).

В тайне от мамы я устроилась на работу. Целый год после школы я работала в кофейне – мыла чашки, варила кофе, улыбалась посетителям, копила каждую копейку. Руки опухали, ноги гудели, но я представляла себе крыло самолёта и улыбалась дальше.

В тайне от мамы я собрала вещи. Не чемодан, а так, одну большую сумку. Самое необходимое: пара джинсов, пара свитеров, любимая толстовка, документы, фотографии, та самая старая вырезка про самолёты. Всё уместилось.

В тайне от мамы я купила билет. Самолётный билет. Иронично, правда? Моя мечта началась с билета именно на тот вид транспорта, которому я решила посвятить жизнь.

И настал день «икс».

Мама, как обычно, ушла на работу. Поцеловала меня в лоб, сказала: «Не скучай, дочка. Я вечером приду, приготовлю твои любимые котлеты». Хлопнула дверь, щёлкнул замок, стихли шаги на лестнице.

Я стояла посреди комнаты и смотрела на эту дверь. Сердце колотилось где-то в горле. В руках – записка. Всего несколько строк:

«Мамочка, прости. Я уезжаю. В Ульяновск. Поступать в авиационный. Я не могу иначе. Это моя мечта. Я позвоню, как только долечу и устроюсь. Не волнуйся, пожалуйста. Я тебя очень люблю. Софа».

Я положила записку на стол, придавив кружкой, чтобы не улетела. Подхватила сумку, оглянулась в последний раз на свою комнату, на своё детство, на свою прежнюю жизнь. Выдохнула.

И вышла за дверь.

Внутри всё дрожало от страха и восторга одновременно. Я шла к лифту, и каждый шаг отдавался эхом в пустом подъезде. Я ехала в аэропорт, и город за окном такси казался чужим, уже почти не моим. Я проходила регистрацию, и руки тряслись так, что паспорт выпал.

А потом я села в самолёт. В тот самый, который понёс меня навстречу мечте.

И когда двигатели взревели, когда шасси оторвались от взлётной полосы, когда земля ушла вниз и превратилась в игрушечную карту, я заплакала. Сидела в кресле, смотрела в иллюминатор и плакала навзрыд, улыбаясь сквозь слёзы.

– Здравствуй, небо, – шепнула я. – Я иду к тебе.

ГЛАВА 4: Бюджетное чудо

Я поступила. Чудо, которое до сих пор не укладывалось в голове, случилось. Я, София Смирновская, стала студенткой авиационного колледжа. И не просто студенткой, а бюджетницей.

Когда я увидела свою фамилию в списках зачисленных, у меня подкосились ноги. Я стояла у доски объявлений, вцепившись в сумку, и перечитывала строчку снова и снова. Смирновская София Дмитриевна – направление «Организация перевозок на воздушном транспорте» (квалификация – бортпроводник). И главное – бюджет. Бесплатное обучение.

Это было не просто везение – это было спасение. У меня не было денег на платное отделение. Вообще ни копейки сверх того, что я заработала в кофейне и потратила на билет и первое время. Платить за моё обучение было некому. Мама, конечно, могла бы помочь, но она была против моего отъезда, и я не хотела просить. Я должна была справиться сама.

И я справилась. Мои баллы, мои экзамены, моя подготовка – всё это вытянуло меня на бюджет. Я стояла и улыбалась так, что щёки сводило. Я сделала это.

ГЛАВА 5: Чужой город

Первое время в Ульяновске было странным. Чужой город, чужое общежитие, чужие люди. Я поселилась в маленькой комнате, где пахло свежим ремонтом.

Я прилетела сюда с чёткой мыслью. Я не для того сбежала из дома за три с половиной тысячи километров, чтобы тратить время на пустяки. Я приехала учиться. И только учиться. Моя мечта – небо – должна была стать реальностью, а для этого нужно было пахать, а не развлекаться.

И так пошло. День за днём. Моя жизнь превратилась в чёткий, почти механический график.

ГЛАВА 6: Режим полёта

Утро. Подъём в семь. Душ, быстрый завтрак (каша, чай, бутерброд – всё по расписанию). Лекции, пары, практические занятия. Преподаватели гоняли нас немилосердно: организация перевозок, авиационная безопасность, типы воздушных судов, английский (с кучей специфических терминов), медицинская подготовка, психология работы с пассажирами. Голова пухла от информации, но я впитывала каждое слово, как губка.

Я сидела на всех лекциях в первом ряду, поднимала руку, когда никто не поднимал, оставалась после пар, чтобы переспросить непонятное. Преподаватели сначала удивлялись такому рвению, потом привыкли, потом начали ставить меня в пример. «Смотрите на Смирновскую, – говорили они. – Человек пришёлучиться, а не штаны протирать».

После пар – столовая, быстрый обед, и в общежитие. Там меня ждала комната, тишина и домашние задания. Я садилась за стол, раскладывала тетради, учебники, схемы, и учила, учила, учила до поздней ночи.

Иногда глаза слипались, строчки плыли, руки немели от конспектирования. Тогда я вставала, наливала себе чай, смотрела в окно на огни ночного города и думала: «Ты этого хотела. Ты сама выбрала этот путь. Не смей сдаваться».

И снова садилась за учёбу.

Ложилась я далеко за полночь. Иногда просто падала на кровать, даже не раздеваясь, и отключалась за секунду.

ГЛАВА 7: Цена высоты

Ничего эпичного в моей жизни не происходило. Никаких вечеринок, никаких приключений, никаких романтических историй. Другие студенты гуляли, влюблялись, ходили в кино, ездили на выходные в город. А я училась.

Могла ли я жить иначе? Конечно. Могла бы расслабиться, подружиться с кем-нибудь, ходить с ними на свидания, смеяться над всякой ерундой, валять дурака, как все нормальные первокурсники. Но я поступила сюда не за этим.

Я поступила сюда, чтобы летать.

Каждый раз, когда мимо общежития проносился самолёт (аэропорт был недалеко), я задирала голову и смотрела в небо. Я представляла себя там, наверху, в форме, с профессиональной улыбкой, среди облаков. И это придавало сил.

– Потерпи, – говорила я себе. – Всё это не зря. Каждая выученная схема, каждый сданный зачёт, каждая бессонная ночь – это шаг к твоей мечте.

Я знала, что многие считают меня скучной, занудной, необщительной. Одногрупники за спиной, наверное, перешёптывались. Но мне было всё равно. Я приехала сюда не за их одобрением. Я приехала за небом.

И я его получу. Чего бы мне это ни стоило.

ГЛАВА 8: Компот

После очередной пары я, как обычно, направилась в столовую. Студенческий поток нёс меня по коридору – все, проголодавшиеся после лекций, дружно двигались к заветным дверям, откуда доносились запахи котлет, супа и свежего хлеба.

Я взяла поднос, прошлась вдоль раздачи. Глаза разбегались: пюре с котлетой, гречка с подливкой, салат, компот. Я взяла стандартный набор – что-то горячее и компот. Компот я всегда брала, любила эту сладкую жидкость с плавающими кусочками фруктов.

Я оглядела зал в поисках свободного места. Столовая была забита под завязку – обычное дело после пар. Гул голосов, звон вилок, смех, переклички. Компании сидели кучно, кто-то даже стоял у стенок с подносами, дожидаясь, пока освободится место.

Я вздохнула. Друзей у меня не было. Ни одной подружки, ни знакомого, с кем можно было бы сесть вместе. Я вообще ни с кем не успела сойтись – учёба занимала всё время. Мне было некогда. Я приехала учиться, а не дружить.

Поэтому я всегда искала маленький столик в углу, за которым можно уединиться. Сесть, быстро поесть, уткнувшись в телефон или в конспект, и уйти. Никаких лишних разговоров, никаких знакомств.

Сегодня мой взгляд упал на столик в самом конце зала. Он был свободен. Правда, рядом, буквально в паре метров, сидела компания парней. Высоких, шумных, явно старше меня. Они что-то обсуждали, смеялись, толкали друг друга локтями. По виду – старшекурсники. Третьекурсники или даже четверокурсники.

«Ничего страшного, – подумала я. – Сяду в сторонке, они меня не заметят».

Я направилась к столику, лавируя между другими студентами. До цели оставалось буквально несколько шагов…

Марк:

Мы сидели за своим обычным столом – я, Славка и Игорь. Столовая после пар, привычная обстановка, привычные разговоры. Я ковырялся в тарелке, слушая вполуха, как Славка рассказывал про какую-то новую игру, а Игорь подкалывал его за то, что тот опять проиграл в приставку.

И вдруг я её увидел. Девушка у раздачи. Она стояла с подносом, выбирая еду, и в этой обычной столовской суете казалась какой-то… другой. Не знаю, как объяснить. Просто взгляд сам собой зацепился за неё и не отпускал.

Невысокая, хрупкая, с длинными светлыми волосами, собранными в небрежный хвост. На ней была белая рубашка – форма, как у всех первокурсников – и тёмные брюки. Скромно, аккуратно. Она повернулась чуть боком, и я заметил, как сосредоточенно она изучает витрину с едой, будто от этого выбора зависит что-то важное.

Первокурсница. Это точно. По той особенной неуверенности, по тому, как она держалась чуть в стороне от общего потока, по взгляду – немного настороженному, изучающему.

Странно, что она одна. Обычно девчонки первого курса тусуются стайками – везде вместе, всегда компаниями. А эта стояла одна, и в этом одиночестве было что-то… притягательное.

– Марк, смотри какая девочка стоит, – толкнул меня в бок Славка.

Я не сразу понял, что он ко мне обращается. Я вообще забыл, где нахожусь.

– Алё, Марк, ты оглох что ли? – Славка ткнул меня локтем уже сильнее, и я вздрогнул.

– Что? – выдохнул я, моргая.

– Я говорю, смотри какая девочка, – кивнул Славка в сторону раздачи. – Раньше я её тут не видел. Новенькая, что-ли?

– Она первокурсница, – ответил я, не отрывая от неё взгляда.

– А ты откуда знаешь? – удивился Славка.

Игорь, который до этого молча наблюдал за нами, усмехнулся и развалился на стуле.

– Слав, ты что, слепой? Не видишь, что-ли, она ему понравилась? – протянул он лениво.

Славка округлил глаза, перевёл взгляд с меня на неё и обратно, и вдруг расплылся в ехидной улыбке.

– Марк, ты что, втюрился в неё что ли? – заржал он.

Я почувствовал, как щёки начинают гореть. Вот придурок.

– Ничего смешного тут нету, – буркнул я и толкнул его локтем в ответ. – Заткнись.

Но Славка продолжал ржать, и даже Игорь улыбался, поглядывая на меня. А я снова посмотрел на неё. Она взяла поднос и двинулась в нашу сторону.

София:

Я уже почти дошла до своего столика, как вдруг в меня кто-то врезался. Сильный толчок в плечо, поднос наклонился, и я почувствовала, что теряю равновесие. Ноги поехали по скользкому полу, мир на мгновение перевернулся, и я уже представила, как грохнусь прямо посреди столовой под смех сотни студентов.

«Ну конечно, – пронеслось в голове. – Кто ж заметит хрупкую первокурсницу? Все же бегут, толкаются, никому ни до кого нет дела».

Но падения не случилось.

Чьи-то сильные руки подхватили меня прямо в воздухе, разворачивая и удерживая от столкновения с полом. Я на секунду замерла, чувствуя крепкую хватку на своей талии, и только потом подняла глаза.

Надо мной стоял тот самый парень из компании старшекурсников. Высокий, светловолосый, с чуть кудрявыми волосами и тёплыми карими глазами. Он смотрел на меня с лёгким беспокойством.

Я перевела дыхание и тут же почувствовала что-то мокрое на груди. Опустила взгляд – по белой рубашке расползалось огромное бордовое пятно. Компот. Мой дурацкий компот, который я взяла по привычке, выплеснулся из стакана и теперь украшал меня с ног до головы.

«Зачем я его взяла? – простонала я про себя. – Ну зачем? Надо было просто чай брать или вообще без напитка. Теперь иди в общагу, переодевайся… А рубашка всего одна приличная, остальные в стирке…»

– Всё хорошо? – спросил старшекурсник, всё ещё придерживая меня за локоть, чтобы я окончательно пришла в себя.

Я кивнула, пытаясь улыбнуться.

– Да, спасибо. Только вот… – я показала на пятно. – Рубашка испачкалась. Нужно будет сходить сейчас и переодеть.

– Пойдём тогда, я тебя провожу до общежития, – сказал он, и в его голосе не было вопроса – скорее утверждение.

– Да не, не надо, – запротестовала я. – Я сама дойду.

– Надо, – мягко, но настойчиво ответил он. – Если я уж начал тебе помогать, то нужно и дальше помочь. Так скажем, закончить начатое дело.

Я посмотрела на него с недоумением. Странный какой-то. Обычно старшекурсники не обращают внимания на мелких первокурсниц, а тут – провожать собрался.

– Не нужно, я сама, – повторила я, уже менее уверенно.

Он улыбнулся – открыто, дружелюбно.

– Увы, но такие тут правила.

Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула и пошла к выходу, чувствуя его присутствие за спиной. Он шёл рядом, чуть сзади, будто охранял.

Мы вышли на улицу. Воздух был свежий, осенний, с лёгким запахом листвы. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Идти с незнакомым парнем было странно, но почему-то не страшно. Он не вызывал тревоги.

– Ты в первой общаге живёшь? – спросил он, когда мы свернули к общежитиям.

– Да, – кивнула я.

– А я вот во второй, – сказал он. – Тридцать шестой номер комнаты. Если что, заходи.

– Понятно, – ответила я, не зная, что ещё сказать.

Мы прошли ещё немного в тишине. Я думала о том, как глупо выгляжу с этим пятном, а он, кажется, просто наслаждался прогулкой.

– Меня кстати Марк зовут, – прервал он молчание. – А тебя?

– А меня София, – ответила я.

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Красивое имя, София, – сказал он и вдруг остановился. – Оо, мы как раз и дошли.

Я подняла глаза. Действительно, мы стояли прямо у входа в моё общежитие.

– Угу, – кивнула я, чувствуя себя немного неловко. – Ну всё, пока.

– Пока, – ответил Марк и улыбнулся.

Я быстро зашла в подъезд, даже не обернувшись. Только когда зашла в комнату, я выдохнула и прислонилась спиной к холодной стене двери.

Что это только что было?

ГЛАВА 9: В привычной колее

Моя жизнь в колледже вошла в привычную колею. И эта колея меня полностью устраивала.

Я училась. Училась так, как не училась никогда в школе. Каждая лекция, каждая практика, каждая минута в аудитории были для меня священны. Я сидела на первых партах, записывала каждое слово преподавателя, задавала вопросы, если что-то было непонятно, и оставалась после пар, чтобы разобрать сложные темы.

Домашние задания я делала с маниакальной тщательностью. Приходила в общагу, быстро ела – чаще всего просто разогревала что-то в микроволновке или заваривала лапшу, потому что готовить было некогда – и сразу садилась за стол. Конспекты, учебники, схемы, таблицы. Я учила правила поведения в аварийных ситуациях, типы аварийно-спасательного оборудования, стандарты обслуживания пассажиров. Всё должно было быть идеально.

Мне нужны были только отличные оценки. Только так я могла доказать самой себе, что поступила сюда не зря, что мой побег из дома, мои бессонные ночи, моё одиночество – всё это имеет смысл. Иначе зачем я сюда поступала? Правильно – чтобы учиться. Чтобы стать лучшей. Чтобы, когда придёт время распределения на практику, меня заметили, выбрали, взяли.

Я не позволяла себе расслабляться. Даже в выходные, когда другие студенты отсыпались, гуляли, ходили в кино или просто валялись дурака, я всё равно находила время для учёбы. Да, я позволяла себе просто полежать на кровати, полистать ленту в телефоне, посмотреть какой-нибудь фильм. Но потом – снова за ум, снова за учёбу.

Такой круговорот событий был у меня каждый день. Каждую неделю. Месяц за месяцем.

И знаете, мне это нравилось.

ГЛАВА 10: Три буквы «С»

Но даже в этом добровольном затворничестве случилось то, чего я не планировала, – у меня появились подруги.

Сначала я даже не заметила, как это произошло. Просто на парах, в лабораторных работах, на переменах мы как-то естественно оказались рядом. Две девчонки из моей группы – Маша и Марго. Они сами подошли ко мне, сами заговорили, сами предложили вместе сидеть на лекциях.

Маша Савельева села рядом со мной в первый же день. Просто плюхнулась на соседний стул, улыбнулась и сказала: «Привет, я Маша. А ты София, да? Будем соседками по парте?».

Я растерялась. Не привыкла к такой простоте. Но кивнула.

Марго Свиридова присоединилась к нам чуть позже. И как-то незаметно мы стали тремя.

На первый взгляд они показались мне милыми, добрыми и открытыми. И время показало, что это не было ошибкой.

Вместе мы проводили перемены, вместе ходили в столовую, обсуждали преподавателей, жаловались на сложные задания, делились мелочами. Пару раз после пар они звали меня прогуляться – просто так, по городу, в парк или в кафешку. Но я отказывалась.

– Девчонки, простите, – говорила я. – Мне нужно готовиться. У нас же завтра контрольная.

– Соф, ты с ума сошла, – вздыхала Марго, закатывая глаза. – Расслабься хоть иногда!

– Потом расслаблюсь, – улыбалась я. – Когда стану лучшей бортпроводницей в мире.

Они смеялись, махали рукой и уходили вдвоём. А я возвращалась в общагу и садилась за уроки. Но на душе было тепло от того, что меня хотя бы зовут. Что я кому-то нужна не только как отличница-зубрилка, но и просто как человек.

Интересно, что у всех нас троих фамилии начинались на букву «С». Савельева, Свиридова, Смирновская. Я даже шутила по этому поводу:

– Девчонки, это судьба. Нас сама вселенная свела, раз уж мы все на одну букву.

Маша смеялась, а Марго добавляла:

– Точно! Теперь мы – Три Буквы С. Звучит как название детективного агентства.

Так и повелось.

ГЛАВА 11: Маша

Из них двоих ближе всех мне стала Маша. Может, потому что мы сидели рядом на парах и постоянно сталкивались по учёбе. А может, потому что в ней чувствовалась та же глубина, что и во мне – спокойная, уверенная, без лишней суеты.

Маша была черноволосой, с густыми, тяжёлыми волосами цвета воронова крыла. На солнце они отливали синевой, и казалось, что она сошла с какой-то старинной картины. Волосы падали на плечи прямыми, блестящими прядями, резко контрастируя с её светлой, почти фарфоровой кожей.

Глаза у Маши были карие – не просто карие, а глубокие, тёплые, шоколадного оттенка. Когда на них падал свет, в них вспыхивали золотистые крапинки, отчего взгляд становился завораживающим. Она могла смотреть мягко и задумчиво, а через секунду – пронзительно, будто видела тебя насквозь.

Тонкие брови, пушистые ресницы, губы естественного розового оттенка с чёткими контурами. В её облике чувствовалась спокойная уверенность, какая-то внутренняя сила и одновременно загадочность. С ней хотелось говорить по душам. И я говорила.

Маша умела слушать. Не перебивая, не осуждая, не навязывая советов. Просто слушать, кивать и иногда задавать правильные вопросы.

ГЛАВА 12: Марго

Марго была полной противоположностью Маши. Если Маша – спокойная глубина, то Марго – яркий фейерверк.

Она была рыжей. Настоящей рыжей – не крашеной, не хитро подцвеченной, а природной, яркой, сочной. Её волосы переливались оттенками от золотисто-медного до насыщенного янтарного, и в них, казалось, запуталось солнце. Локоны вились мягкими, живыми волнами, создавая вокруг её лица искрящийся ореол. Марго никогда не убирала волосы в хвост или пучок – она носила их распущенными, и они струились по плечам, привлекая взгляды.

Лицо у неё было усыпано веснушками. Мелкими, частыми, особенно заметными на носу и скулах. Это придавало ей трогательное, почти детское выражение. Казалось, что она вот-вот рассмеётся или подмигнёт.

Глаза – зелёные. Прозрачно-зелёные, цвета молодой весенней листвы, с тёплым золотистым отливом. Когда она смотрела на тебя, казалось, что в её взгляде плещется море. Живое, открытое, любопытное море.