МОЙ ПУТЬ: Автобиографическая повесть

Там он усаживал меня за стол в своё «капитанское» кожаное кресло, привинченное к полу. Я обожал его – на нём можно было крутиться вокруг своей оси.

На стене за столом висели фотографии, вырезки из газет и календарь. На деревянном столе стояла настольная лампа времён СССР, телефон с круговым набором, папки с документами и печатная машинка.

Звуки, похожие на клацанье, которые она издавала при нажатии на клавиши, доставляли мне огромное удовольствие. А громкий звонок означал, что строка закончилась.

Когда все чистые листы были мной «напечатаны», и в каюте становилось скучно, во мне просыпался маленький, любопытный, но осторожный исследователь.

Я обходил палубы и коридоры, заглядывал в машинное отделение, которого жутко боялся из-за громкого шума двигателей и высокой температуры, как в бане.

И в конце своего путешествия я почти всегда оказывался на камбузе.

Там мама вместе со своей коллегой-поваром готовили ужин. Увидев меня, они сразу усаживали меня за большой длинный стол возле кухни и начинали кормить так, будто я не ел три дня.

На огромный стол, рассчитанный, наверное, на восемь человек, словно на царский пир, ставили макароны с котлетами или по-флотски, борщ, белый и чёрный хлеб. Компот из яблок или слив наливали в гранёный стакан из трёхлитровой банки.

Всё это нужно было съесть и выпить.

– Ешь, ешь… не оставляй нам свою силу, – приговаривали мама и тётя Зина.

После такой трапезы я катился как колобок в кают-компанию, устраивался калачиком на прохладном кожаном диване и через минуту засыпал.

Когда родители заканчивали смену, им приходилось будить меня и собирать домой в полудрёме.

Только спустя время начинаешь понимать значение слова «телепортация».

В детстве это происходило очень часто. Поел на камбузе, прилёг в каюте, закрыл глаза – и вдруг просыпаешься уже дома, в своей уютной тёплой кровати.

Попробуй объясни себе в том возрасте, как это возможно. Ты помнишь, как на секунду закрыл глаза – и уже дома.

Разве это не фантастика?

Жаль, что сейчас так не работает.

Хотя, если честно, после тяжёлого рабочего дня бывало и у меня: прилёг дома на диван посмотреть фильм, на секунду закрыл глаза от усталости – а открываешь, и фильм уже закончился.

Я смотрю на своего сына Марка, которому сейчас семь лет, и немного завидую. Он может испытывать те же ощущения «телепортации», которые когда-то были у меня.

Завтра утром он проснётся в своей тёплой и уютной кровати и будет в лёгком недоумении, как это произошло – ведь засыпал он в гостиной рядом с папой под тёплым пледом, смотря кино.

И в этом есть что-то трогательное.

Круг замыкается.

Большая семья

Моя семья большая.

У наших родителей – три сына и дочь.

Старший брат – Виталий (1976 года рождения). Затем появился я (1982). В 1987 году родился мой младший брат Евгений. А самая младшая сестрёнка, Елена, появилась в 1989 году.

Кроме нас, у папы есть дети от предыдущих браков: сын Виктор (1957 года рождения) – мой сводный брат, и сводная сестра Оксана (1967 года рождения).

Когда перечисляешь это сухими датами, получается будто просто схема на бумаге. Но на самом деле – это целая жизнь, где у каждого своё место, свой характер и своя роль в семье. И я с возрастом всё больше понимаю: большая семья – это не только про шум и тесноту, это про опыт, который формирует человека ежедневно.

Сводные брат и сестра

Виктор – папин сын, а Оксана – его дочь.

Виктора я видел всего три раза в жизни.

Первый раз – когда он приезжал в Вентспилс в командировку. Мне тогда было около пяти лет. Второй раз – на папином юбилее, когда ему исполнилось 80 лет. И третий раз – спустя четыре года, на папиных похоронах.

Так получилось, потому что он жил со своей семьёй очень далеко от Латвии – в Ташкенте. Позже из-за работы они переехали в Уфу. Несмотря на расстояние, мы поддерживали связь. Сначала – письмами. Писали друг другу о том, что происходит в семьях, какие перемены, кто как живёт, кто чем дышит. Тогда письмо могло идти долго, и в этом ожидании тоже была особая ценность: ты словно держал связь не только словами, но и временем.