Яростная серебряная ложка

Jaroslav Hašek. Osudy dobrého vojáka Švejka za svítové války

– Забавно! Поп, читающий Швейка на языке оригинала. Шифруется, чтобы не смущать окружающих, – подумала Женька. – Ну, тогда ситуация не безнадежная.

Батюшка прослушал инструкции по теме экстренных ситуаций, внимательно наблюдая за манипуляциями стюардесс с кислородными масками и спас-жилетами.

– Наверное, первый раз летит или законопослушный буквоед, – решила Женя и после взлета нажала кнопку вызова.

– Есть у вас мини-бутылочки текилы и водки? – спросила она стюардессу.

– В эконом классе крепкий алкоголь нельзя, – замялась стюардесса. – Могу вина принести.

– А вино мне нельзя, – нашлась Женя.

– Несите! Несите! Одну текилу, одну водку и две рюмочки. Мне место в бизнес классе не досталось, – вдруг пришёл на помощь поп.

Когда стюардесса отошла, он представился:

– Священник Андрей Колычев.

– Евгения! – сообщила Женька и прямо спросила. – Вы, правда, со мной выпьете? Как вы догадались, что я предложу вам выпить?

– В обмен на исповедь. Глаза ваши кричат о помощи, – ответил отец Андрей.

– Разве можно в самолете?

– Можно везде, где есть Бог и два человека.

Стюардесса принесла две бутылочки с пластиковыми рюмками и две пачки крекеров.

– Вам текилу? – уточнил у Женьки отец Андрей.

– Нет, начнём с водки, и, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты». Я же собираюсь исповедаться православному священнику.

Отец Андрей разлил водку по двум рюмкам.

– С Богом! – усмехнулась Женька и залпом опустошила свою рюмку.

Отец Андрей не обратил внимания на дурную шутку, неспешно выпил, достал из своей дорожной сумки белый платок, развернул его и накрыл им Женькину голову.

– Я овдовела, не побывав замужем и дня, – начала Евгения чуть помолчав. – После венчания, прямо в свадебных нарядах, нас поднял в небо воздушный шар «Алое сердце». Мы оба увлекались парашютным спортом – прыгали в двойке – и по сценарию торжества должны были спуститься с Седьмого неба на Землю. Уже в корзине мы надели ранцы с парашютами. В кромку моего свадебного платья была вшита пластиковая молния, чтобы превратить платье в костюм-крыло. Муж взял меня на руки, перенес за борт корзины, поцеловал в губы и выпустил, словно белую птицу в чистое небо. Он прыгнул за мной следом и полетел вдогонку. Мы, два бескрылых существа, встретились в воздухе, взявшись за руки, составили звезду и около минуты – наверное, самой счастливой в моей жизни – парили в небе, приближаясь к земле. Когда мы расцепились, чтобы раскрыть парашюты, мой купол раскрылся, а его – нет. Он был фаталистом, и в его ранце не было запасного парашюта. Этот сильный человек, падая, перевернулся на спину и широко раскинул руки, чтобы видеть меня и продлить последние мгновения счастья. Улыбка не сошла с его лица…

– Остановись! – прервал исповедь отец Андрей, налил рюмку текилы и отвернул платок, покрывавший Женькину голову.

– Выпей! – сказал он, протягивая рюмку.

Женька выпила, и отец Андрей опять накрыл ее голову.

– Я сильно обидела людей, которые хотели как-то утешить меня или просто выразить соболезнование. Написала одно послание для всех: «Вы плакали, твари, когда я была счастлива. Ну, радуйтесь, сволочи, у меня – горе!» Мне было наплевать на их чувства, и хотелось сделать больно всем. Я купила в супермаркете черную эмаль и выкрасила ею в нашем долгожданном собственном жилье внутренние стороны оконных стеклопакетов, чтобы не проникал солнечный свет. Только подыхать в склепе – это не мое. Новостройка была престижная, и рядом с нашим домом красовался многоэтажный отель. Маскарадный костюм летучей мыши я упаковала в рюкзачок и с ним за спиной забралась по пожарной лестнице на крышу отеля. Переоделась летучей мышью и сложила джинсы с майкой в рюкзак. Даже в таком деле мне нужно было сохранить чистоту! Не хотелось размазаться по асфальту в двориках между жилых домой. Можно было случайного человека захватить вместе с собой, как говорится, в последний путь, да и детям такое видеть ни к чему. Мне подходил широкий проспект, но надо было дождаться, когда автомобильный поток остановится на светофоре. Машины замерли, проезжая часть на пару минут освободилась, я разбежалась по диагонали крыши и взлетела, но вмешался Встречный Ветер. Последний этаж отеля опоясывал круговой открытый балкон, чтобы богатые постояльцы могли прогуливаться и обозревать город во всех направлениях. Потолки на последнем этаже были шестиметровые, окна вместе с балконной дверью во всю стену и шторы практически до пола. Так вот, в момент моего отрыва от крыши, француз с именем Ветер и фамилией Встречный распахнул высокую балконную дверь, а безымянный уличный ветер вытянул штору наружу во всю длину. Штора закрутилась вокруг моего планирующего тела и сбросила тело на балкон. Француз внёс меня в свои апартаменты и долго отпаивал коньяком с чаем. Неделю я прожила в его номере, ровно ту неделю, на которую Ветер прилетел, чтобы погулять по родному городу матери и бабушки. Вместо того, чтобы выхаживать по достопримечательностям, он выходил меня, не отпуская от себя ни на шаг. Ветер заплатил портье, чтобы рюкзак с моей одеждой нашли на крыше и принесли в его номер. Я рассказала ему все, ничего не утаивая.

– Твой парень был славный и не одобрил бы твою минутную слабость, – сказал Ветер.

– Почему тебя зовут Ветер? – спросила я.

– Мама так назвала. Мой отец Пьер Встречный из эмигрантской семьи. Приезжал к вам организовывать сантехнический бизнес. Мама была при нём переводчицей. Бизнес не получился, но получился я. Отец в конце концов увёз маму к себе в Лион. Бабушка, укоряя маму в легкомыслии, придумала для папы прозвище Первый Встречный, но с восторгом приняла мое имя и называет ласково Ветерок. Она живет с нами и очень тоскует по этому городу, однако благодаря ей я говорю по-русски.

– Через неделю у меня хватило сил проводить его на самолёт, но я ещё не могла осознать, кого от себя отпускаю. Святой отец, теперь я назову свой главный грех! Прошёл почти год со времени нашей первой встречи, год непрерывной ежедневной переписки. Ветер сообщил, что он собирается жениться, и не просто вступить в брак, а венчаться в церкви. Отче! Я лечу на этом самолете, чтобы разрушить его брак и лишить спокойного счастья. Оказалось, что я полюбила его и готова прыгнуть за ним в бездну, зная, что мой парашют не раскроется.

– Не получится у тебя это совершить, и я отпускаю тебе грех намерения во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Выпей последнюю рюмку текилы, чтобы успокоиться, и посмотри на запасной выход.

В иллюминаторе аварийной двери показалось бледное лицо с плотно прижатым к стеклу лбом и глазами, которые осматривали салон самолёта, словно что-то искали. Наткнувшись на Женьку, глаза застыли, и вместо них задвигались бескровные губы.

– Кто это? – прошептала Евгения, снимая с головы платок.

– Это твой ангел хранитель. Ищет тебя, чтобы спасти в очередной раз. Штора ведь не сама закрутилась вокруг твоего тела, – объяснил отец Андрей.

– Не понимаю, что он хочет сказать, – призналась Евгения.

Оставив бесполезные попытки, что-то сообщить сквозь толстое стекло иллюминатора, ангел, не открывая дверь аварийного выхода, проник в самолёт.

– Так сильно о тебе печётся, что в нарушение заповедей ангела-хранителя, явился перед всеми, – успел заметить священник.

На возникновение белой крылатой фигуры возле запасного выхода лайнера мгновенно среагировала стюардесса.

– Мужчина, садитесь, пожалуйста, на место! – вежливо, но строго начала бортпроводница по-французски.

– Полина, говорите по-русски, времени совсем нет! – прервал её ангел.

– И сложите крылья, чтобы не мешать остальным пассажирам, – продолжила уже не так строго Полина.

– Я скоро исчезну, но, чтобы вы, Полина, внимательно отнеслись к моим словам, кратко рассказываю: Володя покормил Никитку картофельным пюре с куриной сосиской, и сейчас они читают «Муху-цокотуху», мама сходила к терапевту Сабитову, а папа возится с белой орхидеей «Майя», – быстро произнес ангел.

Полина, уставившись на ангела, молча, присела на колени отца Андрея.

– Не надо батюшку искушать, – не преминула пошутить Женька, поднимаясь из кресла. – Садитесь на мое место.

– Ой! – воскликнула Полина, вскакивая.

– Сообщите командиру экипажа, – продолжил ангел, – что лайнер при снижении столкнется с огромной стаей диких гусей, и в результате оба двигателя самолёта заглохнут. Я попытаюсь защитить от птиц один из них, чтобы сохранился шанс долететь до посадочной полосы в ближайшем крупном городе, но в обмен на это моей подопечной будет дана возможность выпрыгнуть с парашютом из грузового отсека бесконтейнерной загрузки. Поспешите! Время дорого.

Стюардесса без лишних разговоров быстрым шагом направилась в кабину пилотов и через короткое время вернулась с командиром экипажа. Капитан воздушного судна оказался крепким пожилым мужчиной. Окинув ангела, священника и Женьку быстрым взглядом человека, привыкшего мгновенно принимать решения, он спросил:

– Где вы возьмете парашют?

– В моем чемоданчике. Уже уложен в ранец, – ответила Женька.

– Действуйте! – приказал командир стюардессе. – Открывайте люк. Сможете откинуть дверь грузового отсека? Она весит тридцать два килограмма, плюс разница давления.

– Я помогу, – сказал отец Андрей.

– Благословите, батюшка, нас всех, – внезапно попросил летчик, перекрестился и наклонил голову.

– Бог благословит! – произнёс отец Андрей, совершая крестное знамение рукой с именословно собранными пальцами, но не наложил благословляющую руку на скрещенные руки лётчика, а крепко сжал его правое запястье.

Ангел исчез. Командир вернулся в кабину пилотов. Стюардесса скатала часть дорожки, закрывавшей вход в грузовой отсек, и откинула крышку люка.

– Батюшке надо освятить грузовой отсек, – сообщила она недоумевающим пассажирам.

Отец Андрей с плечевой сумкой и Женька с чемоданчиком спустились в грузовой отсек, закрыв за собой крышку люка.

– Батюшка, сколько у Вас детей? – спросила Женька, доставая ранец с парашютом.

– Пятеро.

– И, наверное, ждёте шестого?

– Ждём.

– Я чувствую, что Вы в теме, – аккуратно подвела Женька к своей задумке и выпалила. – Вам этот парашют нужнее!

– Да, мне приходилось прыгать с парашютом, – подтвердил отец Андрей и добавил. – На войне. Хорошо знаю цену человеческой жизни, и поэтому великодушным предложением не воспользуюсь.

– Тогда прыгнем вместе! – воскликнула Женька.

– Нет, людей этих я не оставлю, – кивнул головой священник в сторону люка. – Надевайте ранец.

Женька надела рюкзак с парашютом. Они услышали сообщение о том, что самолет пошел на снижение и пассажирам необходимо пристегнуть ремни. Минут через пять послышались глухие удары и крики птиц. Двигатели самолета затихли. Отец Андрей быстро откинул дверь грузового отсека.

– Примерно три тысяч метров, – отметила Женька. – Благословите, отец Андрей!

Священник обратился к Женьке и поднял правую руку.

– Извините меня, батюшка, – вдруг сказала Женька.

Она быстро скользнула левой рукой под левой подмышкой священника, крепко обвила его руку своими руками и откинулась назад. Отец Андрей наклонился под внезапной тяжестью повисшего на нем тела, и они вдвоем, увлекаемые Женькой, вывалились из грузового отсека лайнера.

В результате попадания птиц в правый двигатель самолёта оторвались несколько лопаток вентилятора, и одна из них, пробив воздухозаборное устройство, полетела в сторону фюзеляжа, разбила иллюминатор3 в двери запасного выхода и, словно клинок, пропорола на уровне шеи спинки кресел, которые покинули Женька и отец Андрей.

Левый двигатель, который благодаря ангелу пострадал меньше, все-таки завелся, и самолет дотянул до посадочной полосы аэропорта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Корней Чуковский «Тараканище»

2

Однако (ит.)

3

Подобная история произошла 17 апреля 2018 на рейсе 1380 Southwest Airlines