Яростная серебряная ложка

Для уроков в кабинете логопеда, с участием мамы и сына, были выбраны детские стихи, чтобы Вова не только чувствовал, но и понимал, что хочет мама Анна рассказать на языке Акимова.

— «Ехали медведи на велосипеде», — начинал Акимов.

Володя замолкал, Анна закрывала глаза и начинала восхождение на вершину

— «А за ними кот, задом наперёд»1.

********************************************************

Последнее занятие началось и закончилось неожиданно. Вова обычно занимал свободный стул, но внезапно слез со своего стула и забрался к Акимову на колени. Акимов, перелистывая правой рукой сборник детских стихов, левую руку положил на плечо мальчика.

— Что читаем? — спросил Акимов, не поднимая глаз от книги.

— Марину Цветаеву, — сказала Анна.

Акимов захлопнул книгу. Анна смотрела прямо на него.

— «Мне нравится, что вы больны не мной!» — начала Анна и замерла в ожидании строчки от Акимова, который резко почувствовал, что теряет контроль, и прикрыл глаза, представляя горы слов.

— Мне нравится, что я болею вами! — продолжил Акимов.

— Нами, — поправила Анна.

— Нами, — повторил за ней Володя и прижался затылком к Акимову.

Però2

Женька любила сидеть рядом с иллюминатором, но этот полёт она заранее не планировала и купила билет из числа оставшихся — в дефектном ряду из двух мест, напротив запасного выхода на крыло. Времени на сборы не было, и она наспех напялила серый спортивный костюм, втиснула ноги в кроссовки, а лицо разрисовывать не стала и непослушные короткие волосы собрала в хвостик. Кажется, что ехала в аэропорт на такси. Очнулась от задумчивости уже в салоне самолета. Нашла свое место, запихнула чемоданчик под сидение и плюхнулась в кресло. Второе кресло, возле прохода, занимал светловолосый бородатый мужчина в чёрной сутане, с большим крестом на груди и раскрытой книгой в руках. Такое соседство огорчило её значительно. До иллюминатора запасного выхода было больше метра, да она всё равно ничего бы не увидела сквозь него кроме крыла лайнера, но, пребывая в некотором волнении, собиралась выпить после взлёта рюмку текилы, в крайнем случае, водки, но не хотелось это делать в присутствии православного священника. По радио прозвучала команда пристегнуть ремни безопасности, батюшка закрыл книгу, и Женя увидела обложку

Jaroslav Hašek. Osudy dobrého vojáka Švejka za svítové války

— Забавно! Поп, читающий Швейка на языке оригинала. Шифруется, чтобы не смущать окружающих, — подумала Женька. — Ну, тогда ситуация не безнадежная.

Батюшка прослушал инструкции по теме экстренных ситуаций, внимательно наблюдая за манипуляциями стюардесс с кислородными масками и спас-жилетами.

— Наверное, первый раз летит или законопослушный буквоед, — решила Женя и после взлета нажала кнопку вызова.

— Есть у вас мини-бутылочки текилы и водки? — спросила она стюардессу.

— В эконом классе крепкий алкоголь нельзя, — замялась стюардесса. — Могу вина принести.

— А вино мне нельзя, — нашлась Женя.

— Несите! Несите! Одну текилу, одну водку и две рюмочки. Мне место в бизнес классе не досталось, — вдруг пришёл на помощь поп.

Когда стюардесса отошла, он представился:

— Священник Андрей Колычев.

— Евгения! — сообщила Женька и прямо спросила. — Вы, правда, со мной выпьете? Как вы догадались, что я предложу вам выпить?

— В обмен на исповедь. Глаза ваши кричат о помощи, — ответил отец Андрей.

— Разве можно в самолете?

— Можно везде, где есть Бог и два человека.

Стюардесса принесла две бутылочки с пластиковыми рюмками и две пачки крекеров.

— Вам текилу? — уточнил у Женьки отец Андрей.

— Нет, начнём с водки, и, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты». Я же собираюсь исповедаться православному священнику.

Отец Андрей разлил водку по двум рюмкам.

— С Богом! — усмехнулась Женька и залпом опустошила свою рюмку.

Отец Андрей не обратил внимания на дурную шутку, неспешно выпил, достал из своей дорожной сумки белый платок, развернул его и накрыл им Женькину голову.

— Я овдовела, не побывав замужем и дня, — начала Евгения чуть помолчав. — После венчания, прямо в свадебных нарядах, нас поднял в небо воздушный шар «Алое сердце». Мы оба увлекались парашютным спортом — прыгали в двойке — и по сценарию торжества должны были спуститься с Седьмого неба на Землю. Уже в корзине мы надели ранцы с парашютами. В кромку моего свадебного платья была вшита пластиковая молния, чтобы превратить платье в костюм-крыло. Муж взял меня на руки, перенес за борт корзины, поцеловал в губы и выпустил, словно белую птицу в чистое небо. Он прыгнул за мной следом и полетел вдогонку. Мы, два бескрылых существа, встретились в воздухе, взявшись за руки, составили звезду и около минуты — наверное, самой счастливой в моей жизни — парили в небе, приближаясь к земле. Когда мы расцепились, чтобы раскрыть парашюты, мой купол раскрылся, а его — нет. Он был фаталистом, и в его ранце не было запасного парашюта. Этот сильный человек, падая, перевернулся на спину и широко раскинул руки, чтобы видеть меня и продлить последние мгновения счастья. Улыбка не сошла с его лица…

— Остановись! — прервал исповедь отец Андрей, налил рюмку текилы и отвернул платок, покрывавший Женькину голову.

— Выпей! — сказал он, протягивая рюмку.

Женька выпила, и отец Андрей опять накрыл ее голову.

— Я сильно обидела людей, которые хотели как-то утешить меня или просто выразить соболезнование. Написала одно послание для всех: «Вы плакали, твари, когда я была счастлива. Ну, радуйтесь, сволочи, у меня — горе!» Мне было наплевать на их чувства, и хотелось сделать больно всем. Я купила в супермаркете черную эмаль и выкрасила ею в нашем долгожданном собственном жилье внутренние стороны оконных стеклопакетов, чтобы не проникал солнечный свет. Только подыхать в склепе — это не мое. Новостройка была престижная, и рядом с нашим домом красовался многоэтажный отель. Маскарадный костюм летучей мыши я упаковала в рюкзачок и с ним за спиной забралась по пожарной лестнице на крышу отеля. Переоделась летучей мышью и сложила джинсы с майкой в рюкзак. Даже в таком деле мне нужно было сохранить чистоту! Не хотелось размазаться по асфальту в двориках между жилых домой. Можно было случайного человека захватить вместе с собой, как говорится, в последний путь, да и детям такое видеть ни к чему. Мне подходил широкий проспект, но надо было дождаться, когда автомобильный поток остановится на светофоре. Машины замерли, проезжая часть на пару минут освободилась, я разбежалась по диагонали крыши и взлетела, но вмешался Встречный Ветер. Последний этаж отеля опоясывал круговой открытый балкон, чтобы богатые постояльцы могли прогуливаться и обозревать город во всех направлениях. Потолки на последнем этаже были шестиметровые, окна вместе с балконной дверью во всю стену и шторы практически до пола. Так вот, в момент моего отрыва от крыши, француз с именем Ветер и фамилией Встречный распахнул высокую балконную дверь, а безымянный уличный ветер вытянул штору наружу во всю длину. Штора закрутилась вокруг моего планирующего тела и сбросила тело на балкон. Француз внёс меня в свои апартаменты и долго отпаивал коньяком с чаем. Неделю я прожила в его номере, ровно ту неделю, на которую Ветер прилетел, чтобы погулять по родному городу матери и бабушки. Вместо того, чтобы выхаживать по достопримечательностям, он выходил меня, не отпуская от себя ни на шаг. Ветер заплатил портье, чтобы рюкзак с моей одеждой нашли на крыше и принесли в его номер. Я рассказала ему все, ничего не утаивая.

— Твой парень был славный и не одобрил бы твою минутную слабость, — сказал Ветер.

— Почему тебя зовут Ветер? — спросила я.

— Мама так назвала. Мой отец Пьер Встречный из эмигрантской семьи. Приезжал к вам организовывать сантехнический бизнес. Мама была при нём переводчицей. Бизнес не получился, но получился я. Отец в конце концов увёз маму к себе в Лион. Бабушка, укоряя маму в легкомыслии, придумала для папы прозвище Первый Встречный, но с восторгом приняла мое имя и называет ласково Ветерок. Она живет с нами и очень тоскует по этому городу, однако благодаря ей я говорю по-русски.

— Через неделю у меня хватило сил проводить его на самолёт, но я ещё не могла осознать, кого от себя отпускаю. Святой отец, теперь я назову свой главный грех! Прошёл почти год со времени нашей первой встречи, год непрерывной ежедневной переписки. Ветер сообщил, что он собирается жениться, и не просто вступить в брак, а венчаться в церкви. Отче! Я лечу на этом самолете, чтобы разрушить его брак и лишить спокойного счастья. Оказалось, что я полюбила его и готова прыгнуть за ним в бездну, зная, что мой парашют не раскроется.

— Не получится у тебя это совершить, и я отпускаю тебе грех намерения во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Выпей последнюю рюмку текилы, чтобы успокоиться, и посмотри на запасной выход.

В иллюминаторе аварийной двери показалось бледное лицо с плотно прижатым к стеклу лбом и глазами, которые осматривали салон самолёта, словно что-то искали. Наткнувшись на Женьку, глаза застыли, и вместо них задвигались бескровные губы.

— Кто это? — прошептала Евгения, снимая с головы платок.

— Это твой ангел хранитель. Ищет тебя, чтобы спасти в очередной раз. Штора ведь не сама закрутилась вокруг твоего тела, — объяснил отец Андрей.

— Не понимаю, что он хочет сказать, — призналась Евгения.

Оставив бесполезные попытки, что-то сообщить сквозь толстое стекло иллюминатора, ангел, не открывая дверь аварийного выхода, проник в самолёт.

— Так сильно о тебе печётся, что в нарушение заповедей ангела-хранителя, явился перед всеми, — успел заметить священник.

На возникновение белой крылатой фигуры возле запасного выхода лайнера мгновенно среагировала стюардесса.

— Мужчина, садитесь, пожалуйста, на место! — вежливо, но строго начала бортпроводница по-французски.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Корней Чуковский «Тараканище»

2

Однако (ит.)