Принц теней. Кровь дракона

Георгий Лим

Принц теней. Кровь дракона

Глава 1: Солдатская кость

Майор Игорь Волков не любил слово «герой». Для него оно было таким же абстрактным и бесполезным, как «судьба» или «предназначение». Он был офицером. Профессионалом. Его мир состоял из Устава, приказов и бесконечной ответственности за вверенных ему людей.

В тот день, за три часа до взрыва, он проводил учения. Полигон. Ледяной ветер с северного моря. Он стоял, не шелохнувшись, наблюдая, как рота отрабатывает штурм условной укрепленной позиции.

– Стоп! – его голос, низкий и резкий, как удар саперной лопаты, разрезал ветер. – Рядовой Сидоров! Вы будете убирать кишки своего напарника обратно в живот, если побежите прямо на пулемёт, как на параде? Перестроение! С фланга! Действуйте умом, а не ногами!

Он подозвал к себе лейтенанта, командира взвода.

– Лейтенант, твой план – это готовый сценарий для похорон. Где разведка? Где отвлекающая группа? Ты ведешь людей, как стадо. Пересмотреть. За пятнадцать минут.

Он не кричал. Он не оскорблял. Он констатировал. Его слова обжигали сильнее крика, потому что они были всегда правы. Солдаты побаивались его, но уважали бесконечно. Они знали: майор Волков никогда не пошлет их туда, куда не пошел бы сам. Его хладнокровие было легендой. Говорили, что под минометным огнем он мог спокойно доедать свою порцию каши.

Часть 2: Тихий вечер

Вечером, в своей казенной комнате, он разбирал рапорты. На столе, рядом с уставом, стояла одна-единственная фотография в простой рамке. Молодая женщина и девочка с двумя косичками. Жена и дочь. Они погибли пять лет назад в ДТП, по вине пьяного водителя. С тех пор он остался один. Армия стала его единственной семьей. Его солдаты – его сыновьями.

Он смотрел на фотографию. Никакой боли на лице, только пустота в глазах, которую не мог заполнить ни один приказ. Он позволил себе эту единственную слабость – на три минуты в день он переставал быть майором и становился просто мужем и отцом, который опоздал.

Часть 3: Сирена

Тревога завыла в 21:30. Не учебная. Пронзительный, режущий вой, от которого кровь стынет в жилах.

Сообщение: «Пожар на складе ГСМ №4. Угроза детонации. На месте – смена из семи человек.»

Его смена.

Игорь был уже на ногах, натягивая бронежилет поверх формы.

– Майор, вызвали пожарных! – крикнул дневальный.

– Пожарные не успеют. Детонация – дело минуты.

Он уже бежал к машине. Не было времени на раздумья. Был только расчет.

«Склад ГСМ. Бетонное здание, один основной вход. Взрывчатка хранится в северном отсеке. Вероятность взрыва – 98%. Время до детонации… Неизвестно. Минус на эвакуацию…»

Его джип резко рванулся с места.

Часть 4: Ад на земле

Он подъехал к кромешному аду. Склад был объят огнем, черный дым, пахнущий химией и смертью, поднимался к небу багровой тучей. Воздух дрожал от жара. Слышны были крики оттуда, изнутри.

– Они в ловушке в подсобке! – кричал ему перемазанный сажей солдат, один из тех, кто смог выбраться. – Дверь заклинило! Сержант Котов там с ними!

Котов. Молодой, перспективный. Женат месяц назад.

Игорь не видел пламени. Он видел тактическую карту.

«Вход – здесь. Путь к подсобке – 20 метров через основной зал. Конструкция неустойчива. Вероятность обрушения – высокая.»

Он схватил огнетушитель и облил себя с головы до ног водой из ближайшей бочки.

– Майор, вы не можете! Там рванет! – закричал кто-то.

Он посмотрелл на солдата. В его глазах не было ни страха, ни героизма. Только холодная, стальная решимость.

– Мои люди там. Это приказ… самому себе.

И он рванул внутрь.

Жар был физическим ударом. Пламя лизало стены, с потолка капала расплавленная смола. Дым слепил и выедал глаза. Он двигался на звуки криков, низко пригнувшись, как учил других.

– Я здесь! Майор Волков! Держитесь!

Он нашел их. Пятеро солдат, в панике пытавшихся выбить дверь. Сержант Котов с окровавленным лицом пытался организовать их.

– Товарищ майор! Мы…

– Молчать! – отрезал Игорь. – За мной! Клином! Дышите через ткань!

Он повел их обратно, через огненный коридор. Он видел, как с потолка падают балки, слышал, как трещат перекрытия. Его разум работал как компьютер, вычисляя безопасный путь. Они уже почти у выхода. Он видел свет ночного неба сквозь дымную завесу.

Часть 5: Последний расчет

Именно в этот момент его периферийное зрение зафиксировало слабую вспышку в глубине склада, в том самом северном отсеке. Не яркую, а скорее, сжатие света. Он понял всё за доли секунды до того, как ударная волна дойдет до них.

Времени не было. Только на действие.

Расчет был прост: «Взрывная волна. Выброс через выход. Шанс выжить у них есть. У меня – нет.»

Он развернулся и с полной силы толкнул вперед сержанта Котова, который был ближе всех к выходу.

– ВСЕ ВПЕРЕД! ПАДАЙ!

Его собственное тело стало для них щитом, живым барьером на пути огня и металла.

Потом мир взорвался в ослепительной белизне. Он не чувствовал боли. Только невероятной силы удар в спину и ощущение полета. Последнее, что зафиксировал его сознание, прежде чем погрузиться в темноту, – это лица его солдат, выброшенных на безопасный участок, и тихая, четкая мысль: «Задание… выполнено…»

Часть 6: Последний доклад

Он пришел в себя урывками. Мир плыл. Белый потолок. Резкий запах антисептика. Трубки в его теле. Чьи-то руки над ним.

– …множественные ожоги, осколочные ранения, травмы позвоночника и черепа, несовместимые с жизнью… – голос врача был усталым и отстраненным.

«Несовместимые с жизнью. – Его разум, даже сейчас, анализировал информацию. – Тактическая оценка верна. Поле боя проиграно.»

Он попытался сделать вдох, но легкие не слушались. Он увидел лицо медсестры – молодой, с глазами, полными жалости. Он хотел сказать ей, что жалеть нечего. Он выполнил свой долг.

Но смог лишь прошептать одно слово, выдохнув его с последним остатком воздуха:

– «…Живы?..»

Тьма нахлынула, мягкая и окончательная, унося с собой боль, долг и память о человеке по имени Игорь Волков.

Глава 2: Новый театр военных действий

Он открыл глаза. И мир, который он увидел, не был ни раем, ни адом. Это были расписные небеса с фресками, изображавшими крылатых существ, плетущих что-то из золотых нитей.

«Галлюцинация? – первая мысль была аналитической. – Нет. Слишком детализировано. Тактильная информация…»

Он попытался пошевелиться и осознал, что не может контролировать свое тело. Оно было крошечным, слабым. Он поднял руку – и увидел пухлую, короткую ладошку младенца.

Паники не последовало. Только мгновенная, почти машинная перезагрузка сознания. Сработал инстинкт разведчика, попавшего в глубокий тыл противника.

ОЦЕНИТЬ ОБСТАНОВКУ. ОПРЕДЕЛИТЬ УГРОЗЫ. ВЫЖИТЬ.

Зрение: Богато убранная комната. Резной потолок, гобелены на стенах, мягкий свет магических сфер. Высокий статус.

Слух: Мелодичный, незнакомый язык. Голоса – тихие, почтительные. Никакой агрессии.

Обоняние: Запах дорогих благовоний, свежего белья и… легкий металлический привкус в воздухе, которого он не знал. «Магия?»

Тактильно: Его держат на руках. Руки мягкие, бережные.

Данные сошлись в единственно возможный вывод, пусть и фантастический.

«Реинкарнация. Другой мир. Сохранение памяти, личности, опыта. Новый театр военных действий. Новая миссия: Выжить. Изучить. Адаптироваться. Определить стратегические цели.»

Его, запеленутого, поднесли к женщине, лежащей в огромной кровати. Она была ослаблена, ее лицо покрывала испарина, но в ее глазах светилась такая всепоглощающая любовь и нежность, что его стальной разум на мгновение дрогнул. Это была эмоция, которую он давно забыл.

– Поздравляю, ваше величество, – склонился седовласый мужчина в богатых одеждах. – Родился наследник. Принц Арториас.

Женщина – королева – слабо улыбнулась и протянула руки.

– Арториас… – прошептала она, и ее голос прозвучал для него как первый приказ в этой новой жизни. Имя, от которого веяло холодом стали и дыханием древних легенд.

«Принц Арториас. – Отчеканил он в своем сознании. – Новый идентификатор принят. Статус: высокий. Что дает преимущества, но и повышает уровень угроз. Начинаем операцию "Новая Жизнь".»

Он смотрел в глаза своей новой матери, и где-то в глубине, под слоями военной выучки и холодного расчета, шевельнулось что-то теплое и забытое. Что-то, ради чего, возможно, стоит снова жить.

Часть 1: Тюрьма из пелёнок и погремушек

Следующие несколько месяцев стали для сознания Арториаса настоящей пыткой. Он, майор, привыкший отдавать приказы и молниеносно реагировать на угрозы, был заперт в беспомощном теле младенца, который не мог даже самостоятельно перевернуться. Его мир сузился до кроватки, рук нянек и лица матери.

Каждый день был битвой против собственной физиологии.

Потребность в сне. Его разум требовал активности, но тело постоянно отключалось, погружаясь в беспамятство.

Неразвитые мышцы. Попытка поднять голову была сродни многочасовой тренировке с отягощениями.

Отсутствие речи. Он был разведчиком, неспособным добыть самый ценный ресурс – информацию.

Но майор Волков не сдавался. Он превратил свою кроватку в полигон для испытаний.

Часть 2: Сбор разведданных

Его главным оружием стало наблюдение. Он лежал, притворяясь спящим или увлеченным погремушкой, и впитывал всё.

Язык. Он сопоставлял слова с действиями и предметами. «Молоко» – когда его кормили. «Спи, принц» – когда укладывали. «Король» – когда в комнату входил высокий мужчина с усталыми, но внимательными глазами, его новый отец. Он выучил имена нянек, придворных, запоминал интонации. Лесть, искренняя забота, скрытая ненависть – его слух, настроенный на распознавание лжи в докладах подчиненных, улавливал малейшие нотки фальши.

Магия. Он подтвердил свою догадку. Иногда в покоях появлялся мужчина в длинной синей мантии – придворный маг. Он водил руками, и воздух наполнялся свежестью, или вода в кубке замерзала. Арториас анализировал жесты, звуки заклинаний, пытаясь найти систему, алгоритм. Пока безуспешно. Это было похоже на попытку понять ядерную физику, глядя на костер.

Политика. Он улавливал обрывки разговоров, которые взрослые считали безопасными вести при нем.

«…восстание на восточных землях подавлено, но герцог Лотаринг требует больше войск…»

«…королевство Эльфов вновь закрыло границы…»

«…следующий Великий турнир…»

Он мысленно складывал пазл. Его новое королевство было нестабильным. Внешние угрозы, внутренние интриги. «Типичная обстановка для государственного переворота», – холодно констатировал его внутренний голос.

Часть 3: Первые учения

Как только он получил минимальный контроль над телом, началась «базовая подготовка».

Физическая подготовка. В часы, когда его оставляли одного, он не спал. Он напрягал и расслаблял крошечные мускулы, имитируя изометрические упражнения. Он пытался поднять голову и держать ее как можно дольше, превозмогая боль. Он тренировал хват, сжимая край одеяла. Это были мизерные результаты, но для него они значили больше, чем любая медаль. Это был прогресс.

Тактическое мышление. Он изучал планировку комнаты. Расстояние до двери. Возможные укрытия. Он заметил, что одна из нянек, Алиса, была неловкой и часто роняла предметы, а другая, Марта, – внимательной и тихой. Он научился манипулировать Алисой, начиная хныкать, когда та подходила ближе – так он мог наблюдать за ее действиями дольше.

Часть 4: Контакт с командованием

Его «командованием» были король и королева. Королева, Элеонора, была для него загадкой. Ее любовь была безоговорочной, теплой, искренней. Она могла часами говорить с ним, читать сказки. Его стальное сердце, защищенное броней из прошлых потерь, медленно таяло под этим напором. Он научился улыбаться в ответ. Сначала это был расчет – вызвать положительную реакцию, получить больше внимания и возможностей для изучения. Но постепенно в этом появилась искренность.

Король, Оден, был человеком дела. Он навещал сына реже, но его визиты были краткими и насыщенными. Он смотрел на Арториаса оценивающим, тяжелым взглядом, как полководец на новобранца.

– Расти сильным, сын, – говорил он, его низкий голос не допускал возражений. – Королевству нужна твердая рука. Фальварки интригуют, генералы стары и глупы. Тебе предстоит тяжелая работа.

Арториас слушал и понимал. Этот человек не ждал, пока он вырастет. Он готовил его к войне. И в этом он находил странное утешение. Здесь, как и в прошлой жизни, от него ждали результата.

Часть 5: Первый прорыв

Великим днем стало первое самостоятельное переворачивание со спины на живот. Это был не случайный кувырок младенца. Это была спланированная операция. Он рассчитал усилие, оттолкнулся ногой от прутьев кроватки и, напрягая все мышцы кора, которые успел натренировать, перекатился.

Он лежал, тяжело дыша, уткнувшись лицом в простыню. Физически он был истощен. Но ментально – это была величайшая победа. Он доказал самому себе, что может подчинить это слабое тело своей воле.

В этот момент в комнату вошла королева.

– Арториас! – в ее голосе прозвучала паника, и она бросилась к кроватке, чтобы перевернуть его обратно.

Но он уперся ручками и поднял голову. Он встретил ее взгляд. И в его глазах она увидела не детскую беспомощность, а холодную, чистую решимость. Он не плакал. Он смотрел на нее, как воин после тяжелого боя, демонстрируя, что он жив и все под контролем.

Элеонора замерла, ее рука застыла в воздухе.

– Боги… – прошептала она. – Какой же ты… необычный.

Арториас опустил голову, пряча взгляд. «Проявлено слишком много контроля. Необходимо соблюдать режим конспирации.»

С этого дня он стал осторожнее. Он научился имитировать поведение обычного ребенка: лепетал, ронял игрушки, беспричинно смеялся. Но за этой маской велась непрекращающаяся работа. Он был солдатом в тылу врага, готовящимся к своему часу.

Его новая миссия была ясна: вырасти, стать сильным и узнать все слабые стороны этого королевства, чтобы однажды суметь его защитить. Или перестроить.

Глава 3: За стенами позолоты

Часть 1: Мир как тактическая карта

Следующий год стал для Арториаса временем тихого, методичного завоевания своего маленького мира. Его детская, некогда казавшаяся необъятной, теперь напоминала ему хорошо изученный полигон. Каждый предмет обрел свою тактическую ценность.

Кроватка – основной опорный пункт, но уже превращавшийся в клетку. Резные дубовые прутья, отполированные до зеркального блеска, отбрасывали на полосу дорогого мифрильянского ковра длинные, искаженные тени при свете магических сфер. Эти сферы, парящие под потолком, были его главным источником данных. Их мягкий, дневной свет позволял ему часами изучать узоры на гобеленах, изображавших сцены охоты и давно забытых битв.

Пеленальный столик – стратегический объект. Здесь он был наиболее уязвим, лежа на спине, но здесь же, под предлогом беспокойства, он мог разглядывать сложную резьбу на деревянных балках потолка, повторяющую узор из сплетающихся виноградных лоз и фениксов. Запах лаванды и лечебных трав, исходивший от столика, ассоциировался у него с минутной слабостью и необходимостью терпеть.

Окно – источник бесценной информации и источник глубочайшей фрустрации. Огромное, арочное, с витражами, оно пропускало внутрь искаженные кусочки внешнего мира: клочок неба, верхушки каких-то башен, крики далеких птиц. Он мог часами лежать и смотреть на него, мысленно составляя карту замка по отражениям в полированных доспехах стражника, иногда застывавшего у двери.

Его эмоциональное состояние было подобно морю в штиль, под которым скрывались глубинные течения. Скука – острая, грызущая, как у бойца на гарнизонной службе. Нетерпение – желание двигаться, действовать, а не наблюдать. И странная, тихая тоска по чему-то, чего он не мог назвать. По простому человеческому общению? По тяжести оружия в руках? По чувству выполненного долга? Он не знал. Эти чувства он тщательно хоронил под слоем холодного анализа. Они были слабостью.

Часть 2: Ритмы дворца

День во дворце подчинялся своему уставу. Утренний визит королевы Элеоноры был для него одновременно и долгожданным событием, и тактической задачей. Она вносила с собой не только запах утренних цветов и свежего хлеба, но и поток информации. Ее ласковые руки поправляли его одежду, а ее тихие, доверительные рассказы о делах в королевстве, о которых она говорила, будто сказку на ночь, были для него ценнее любых докладов.

– Герцог Лотаринг снова просит снизить налоги, мой маленький рыцарь, – шептала она, качая его на руках. – Говорит, неурожай. А твой отец считает, что он просто копит золото на новое войско.

В такие моменты его разум лихорадочно работал, сопоставляя факты, а сердце сжималось от странного противоречия. Ее безграничная любовь была якорем в этом новом мире, но он чувствовал себя предателем, используя ее откровенность как источник разведданных.

Визиты короля Одина были краткими, как выстрел. Он входил, и воздух в комнате становился гуще, наполняясь запахом старого пергамента, холодной стали и власти. Его тяжелая длань ложилась на голову Арториаса, и в этот момент мальчик чувствовал не любовь, а оценку. Взгляд короля был подобен взгляду кузнеца на раскаленный металл.

– Растешь, – отчеканивал Один. – Скоро пора будет подбирать тебе первого учителя фехтования. Меч должен стать продолжением твоей руки, сын. Как воля – продолжением разума.

И уходя, он оставлял после себя не тепло, а чувство долга, тяжелое, как мокрая плащ-палатка. Арториас понимал – его здесь не просто растят. Его готовят.

Часть 3: Первая вылазка

В один из дней, когда нянька Марта, убаюкивая его, задремала сама в кресле, а другой няньки не было, в нем что-то щелкнуло. Расчет был прост: «Цель: добраться до двери. Угрозы: Марта (маловероятна, находится в состоянии сна), возможная встреча с другими слугами. Время: ограничено.»

Он молча, двигаясь с недетской концентрацией, выбрался из кроватки. Его тело, тренированное месяцами изнурительных упражнений, дрожало от напряжения, но подчинялось. Пол был холодным, паркет отполирован до скользкого блеска. Он пополз.

Это было путешествие через целый мир. С близкого расстояния ковер оказался грубым, с колючими ворсинками. Он видел пыль, забившуюся в стыки между досками паркета – признак того, что даже во дворце есть недочеты. Запахи стали острее: воск, которым натирали мебель, едва уловимый дух старого камня, исходивший от стен.

Он дополз до двери. Массивная дубовая плита, украшенная железными накладками, была для него как стена крепости. Он прикоснулся к холодному металлу. Это была его первая, пусть и крошечная, победа. Первая операция, проведенная за пределами «казармы».

В этот момент за дверью послышались шаги. Мгновенная оценка: «Вернуться до пробуждения Марты – невозможно. Остается – имитировать случайность.»

Он отполз от двери и, сделав вид, что только что проснулся, тихо захныкал. Дверь открылась, на пороге появилась запыхавшаяся Алиса.

– Боги мои! Малыш, как ты выбрался? – в ее голосе был испуг.

Арториас смотрел на нее с самой невинной улыбкой, какую смог изобразить. Внутри же он испытывал не детскую радость, а холодное, профессиональное удовлетворение. Операция завершена. Цель достигнута. Противник не раскрыл замысел операции.

Его вернули в кроватку. Но что-то изменилось. Он больше не был пленником. Он был разведчиком, успешно вернувшимся с задания. И его взгляд, устремленный в окно, был уже не взглядом мечтателя, а взглядом командира, изучающего карту будущих сражений. Он знал – его настоящая война еще впереди. Но первый, самый важный рубеж был взят. Он ощутил под ногами не пол своей комнаты, а почву нового, огромного мира, который ему предстояло покорить.

Глава 4: Первый рекрут

Часть 1: География власти

С тех пор как Арториас открыл для себя мобильность, его мир стремительно расширился. Детская превратилась из всей вселенной в всего лишь операционную базу, точку отсчета в сложной карте дворцовых лабиринтов.

Его «вылазки» стали регулярными и тщательно спланированными. Он изучил расписание слуг, патрулей королевской стражи и ритмы жизни своей матери. Он узнал, что по восточному коридору, украшенному штандартами с изображением горного грифона, в полдень всегда дует сквозняк, и там нет ни души – все слуги в это время были заняты на кухне или в покоях знати. Он обнаружил потайную нишу за тяжелым гобеленом, изображавшим битву при Вороньем Утесе – идеальное укрытие для наблюдения.

Дворец представал перед ним не как дом, а как укрепрайон, полный условностей и скрытых угроз. Позолоченные канделябры, отбрасывающие причудливые тени на стены из темного мрамора. Гулкие залы с высокими сводами, где каждый его детский шаг отзывался эхом, словно предательством. Воздух был насыщен запахами – сладковатый аромат дорогих благовоний в покоях знати, грубый запах пота и кожи в коридорах, ведущих к казармам стражи, и всегда – легкий, холодный дух камня, напоминающий о том, что вся эта роскошь воздвигнута на фундаменте неприступной крепости.

Эмоционально он был подобно сжатой пружине. Напряженная бдительность сменялась короткими вспышками триумфа, когда ему удавалось остаться незамеченным. Но чаще его посещало глубокое, почти физическое одиночество. Он был шпионом в стане своих же родителей. Их любовь, их забота – все это было настоящим, но он не мог ответить им той же искренностью. Он всегда играл роль, скрывая за маской послушного ребенка расчетливый ум солдата. Это порождало чувство вины, которое он тут же подавлял, напоминая себе о своей конечной цели – выжить и понять правила игры в этом новом мире.

Часть 2: Запах реальности

Однажды, пользуясь суматохой из-за подготовки к какому-то официальному приему, он проскользнул дальше обычного. Вместо знакомых богатых ковров и гобеленов он оказался в узком, каменном коридоре, освещенном тусклыми, закопченными факелами. Воздух здесь был другим – пахло влажным бельем, щелоком и жареной репой. Это были служебные помещения, куда редко заходила знать.

Именно здесь, за углом, он услышали сдержанные всхлипывания. Арториас замер, прижавшись к шершавой, холодной стене. Тактика требовала осторожности. Он выглянул из-за угла.

В небольшой нише, где, судя по всему, хранились вёдра и швабры, сидела девочка. Ему было трудно определить ее возраст – может, восемь, может, десять лет. Она была худа, как тростинка, а ее лицо, испачканное сажей и слезами, казалось совсем крошечным под неуклюже надетым чепцом служанки. Ее платье из грубой ткани было порвано у плеча, а на тонкой руке краснел свежий синяк.

Она что-то яростно теребла в руках. Арториас присмотрелся и узнал обломок деревянной куклы, грубо вырезанной, с отломанной рукой. Ее горе было таким плотным, таким настоящим, что оно пробилось сквозь его холодный аналитический барьер. Это не была придворная интрига или игра в обиду. Это была боль от потери последнего, что у тебя есть.

Часть 3: Тактика сострадания

Его разум проанализировал ситуацию с молниеносной скоростью.

Цель: Установить контакт. Получить информацию о «нижнем уровне» дворца. Возможно, приобрести союзника.

Угрозы: Девочка может поднять шум. Ее могут найти.

Метод: Подход должен быть не угрожающим. Необходимо предложить что-то, что покажет понимание.

Он сделал шаг из-за укрытия. Девочка вздрогнула и вжалась в стену, зажав в кулаке обломок куклы, ее глаза, полные слез, расширились от страха.

– П-принц… – прошептала она, пытаясь встать и сделать реверанс, но ее ноги подкосились.

Арториас подошел ближе. Он не улыбался – его лицо оставалось серьезным. Он посмотрел на сломанную куклу, потом на ее синяк.

– Кто? – спросил он одним словом. Его голос прозвучал тихо, но не по-детски.

Девочка, ошеломленная, просто указала пальцем куда-то вглубь коридора.

– Старший повар… Я уронила поднос… Он отобрал Долли и сломал… – она снова расплакалась.

Арториас кивнул, как будто принимая доклад. Он на мгновение задумался, затем сунул руку в карман своих дорогих бархатных штанишек. С утра он, движинный непонятным ему самому импульсом, сунул туда пару печений с утреннего чаепития. Он протянул одно из них девочке.

Она смотрела на него с недоверием, смешанным с голодом. Наконец, дрожащей рукой взяла угощение.

– Как зовут? – спросил он снова, сохраняя деловой тон.

– Лилия, ваша светлость, – прошептала она, жадно откусывая печенье.

– Лилия, – повторил он, запоминая. Он посмотрел на сломанную куклу. – Ее можно починить.