Автомакиада. Часть 1

– Как вы считаете, – начал Николай Николаевич, – какие реальные шансы у него попасть к вам в ЦОКС?

– Единые экзамены он сдал. Есть помарки, замечания, но в целом у него прекрасный уровень.

– Вы бы рекомендовали его к поступлению?

– Конечно.

Николай Николаевич покивал головой и вдруг ответил:

– А я считаю, что не нужно.

– Но как же, оставить мальчика без образования? Он ради этого семьдесят километров прошел…

– Он представитель того движения, у которого есть четкие цели и задачи. Это первое. Второе, ЦОКС – это место, где учится элита. Вы его видели? Какая он элита? Деревеньщина, да и только.

– Может он и жил всю жизнь в деревне – это не ограничивает его в правах получить образование там, где ему по силам, и где он достоин обучаться по результатам экзаменов, Николай Николаевич, – настойчиво произнес Саймэк.

– Хорошо, я объясню вам кое-что. Мальчик сбежал из поселения, внутренние правила которого запрещают детям покидать резервации на протяжении всей жизни для сохранения изначальных устоев и других важных для «Нондиджитала» вещей.

– Это же нарушение прав.

– Да что вы со своими правами… Ой… Вот поэтому и не хотят его принимать, тем более в ЦОКС, который курируют ведущие медиакорпорации, каждый наш студент – на виду. Это огромная ответственность, огромный статус. И вдруг мальчик, который даже внешне от всех отличается. И если кто-нибудь узнает о том, что он сбежал из движения «Нондиджитал» из-за некорректных правил и ограничений прав, случится общественный резонанс. Принять этого ребенка – значит признать, что с движением что-то не так. Министерство образования не хочет брать на себя такую ответственность.

– А министерство формально можете взять такую ответственность?

– В нашей власти обратиться в конституционный суд, и тогда движение начнут трясти. За этим движением стоят очень сильные люди. Ни с ними, ни с самими поселениями мы не хотим ссориться, потому что они реально очень нужны. Если начнем что-то – это может привести к непредсказуемым последствиям, в том числе к обвинениям во «вмешательстве» или «нападении». То есть, мальчика примем – признаем проблемы в движении, придется инициировать проверку под давлением общественности – получим проблемы сверху.

– Николай Николаевич. Я понимаю ваши опасения, но мы говорим о судьбе ребенка. Куда он тогда пойдет, если не в ЦОКС? Или вы вообще вернете его обратно?

– Вернуть обратно мы его не можем, пока он не достигнет совершеннолетия.

– А потом его на улицу выгонят, талантливого ребенка? Это противоречит принципам равных возможностей. Да, есть риск общественного резонанса, но это не повод лишать такого ребенка раскрыть свой потенциал. ЦОКС – это элита, которую формируем мы сами. А если вы имеете в виду социальный рейтинг А+, для потомственных академиков и детей элиты, то сами знаете, что за редким исключением мы можем закрыть глаза на это, если Совет ЦОКС проголосует. Он может получить знания и принести пользу стране, и мы не должны закрывать перед ним двери. Его талант в математике и физике может принести огромную пользу. Нам нужны такие люди, чтобы двигать науку и технологии вперед. Да, он отличается от других, но разве это плохо? Если мы сумеем правильно интегрировать его в ЦОКС, это будет огромный плюс для всех. Мы можем показать, что способны работать с разными людьми и раскрывать их потенциал.

– Саймэк, не существует четкого механизма для приема в ЦОКС ребенка из сообщества, которое самовольно ограничивает свободу своих членов. Это требует дополнительных усилий, согласований и принятия нестандартных решений.

– Николай Николаевич, конституция гарантирует каждому право на образование, независимо от его происхождения и обстоятельств. Отказ в приеме Ника будет прямым нарушением закона, и я не готов участвовать в этом. Если вы считаете, что существуют какие-то риски, мы можем обсудить, как их минимизировать, но мы не должны нарушать закон. Я готов обратиться в прокуратуру или другие органы, если вы будете настаивать на своем решении.

– Саймэк, в ЦОКСе слишком большое давление, слишком много внимания. Николаю и без этого будет страшно тяжело адаптироваться, а тут учеба в таком месте. Я предлагаю другой вариант. Мы возьмем его, но в менее престижный центр образования, где ему будет легче. Он получит образование без лишнего внимания и стресса. Как вам такой вариант?

Ник тем временем уснул, сидя на скамейке в коридоре министерства, и не заметил, как ему пиликнуло сообщение из «Тоги», где впервые за все время ответил отец. Мальчика разбудил Саймэк.

– Никола, Николя, Ник, – Саймэк аккуратно прикоснулся к плечу парня, – Просыпайся, космонавт, тебя ждут важные дела.

– Что? – сонно спросил Ник.

– Тебе нужно готовиться к поступлению в «Центр образования космических связей». Посмотрим, в наш филиал или в Томске. Но надо готовиться. Как у тебя с физическими данными?

– Я в походы ходил по сорок километров за сутки…

– Нормально, но нужно будет сдать нормативы. И ещё, Ник, тебе нужно создать учетную запись в «Госсистеме», иначе мы не сможем тебя даже рассмотреть к поступлению. Я жду тебя завтра в десять утра в здании ЦОКСа в Новом Академическом, вот адрес. Доедешь на метро, третья линия, станция называется «Улица академика Горохова», выход шесть самый ближайший. На проходной попроси позвонить секретарю Елене Анатольевне. Я предупрежу охрану и саму Елену Анатольевну. Поможем тебе с «Госсистемой» и расскажем, какие вступительные испытания будут.

– А я, ну, у меня нет свободного выхода.

– Точно, тебя же сотрудники опеки возят. Тогда проще сделаем – я им сам сейчас все передам.

Осознал произошедшее Ник только в гостинице, а увидев сообщение от отца обрадовался вдвойне. Он тут же написал огромное сообщение и рассказал ему обо всем, что случилось с ним за последние недели.

На следующее утро Ника привезли к огромному корпусу ЦОКСа. Нику здание показалось круглым, но кое-что особенно привлекло его внимание. Вдоль стен тянулись огромные треугольные накладки. Они начинались у земли, затем плавно изгибались и почти сходились высоко над зданием, создавая ощущение, будто взлетает невидимая ракета, а накладки – это пламя и дым от её двигателей. Концы треугольных накладок были черного цвета.

Ник с сотрудниками опеки зашел на проходную. Тут уже ждала молодая женщина, которая представилась Еленой Анатольевной, и велела Нику идти с ней. Охранник открыл маленькие ворота и пропустил мальчика внутрь, сотрудники опеки остались ждать снаружи.

Выйдя из проходной к корпусу Ник во все глаза разглядывал необычную для него архитектуру. Елена Анатольевна рассмеялась:

– Впервые видите такое здание?

– Да почему, видел, просто они все однотипные, а тут что-то необычное, – искренне ответил парень.

– Да. Это здание печатали почти три месяца вместо двух недель, а внутренние коммуникации прокладывали четыре года. Самое технологичное здание Екатеринбурга, этого требует специфика отросли.

– Как по мне, выглядит красиво.

– Это вы еще вечером его не видели, когда подсветка горит и голографическая ракета висит в воздухе, как настоящая.

– А что за черные наконечники?

– Это всё антенны. Наш «Центр образования» – один из многих центров космической связи. Там дальше по улице, вы немного не доехали, стоит радиочастотный центр, который пользуется нашими антеннами.

Внутри здания парня встретил громадный десятиэтажный холл. С потолка до уровня третьего этажа тянулись тонкие золотые цепи, на которых висели планеты, спутники, шаттлы, ракеты и орбитальные станции. На каждом этаже холл опоясывал балкон, а внизу с первого на второй этаж вела лестница, которая венчалась большим барельефом на стене. Перед этим всем Ник увидел очередные ворота с камерами. Елена Анатольевна посмотрела в одну из таких, ворота перед нею открылись и она зашла внутрь.

– Молодого человека пропустите, – сказала женщина охране, – Он к Саймэку.

Охрана открыла перед парнем ворота и Ник зашел внутрь.

– Какое тут все… Огромное… Оно размером с целый наш поселок, наверное… – восхищался Ник, пока Елена Анатольевна вела его к Саймэку.

– Это не самый большой «Центр образования», но и не самый маленький. Мы третьи, после Москвы и Казани.

– Там тоже на космонавтов учат?

– На космонавтов учат у нас, в Томске, в Москве, в Казани…, вы все ими будете, если поступите и дойдете до конца.

– Странно, Саймэк… Как его по отчеству?

– Просто Саймэк. У него нет отчества, у него родители из Европы.

– А это влияет?

– По документам отчества у него нет. Вы что-то хотели спросить, – Елена Анатольевна улыбнулась.

– А, да, просто Саймэк говорил, что меня могут либо сюда принять, либо в Томск. А почему не в Казань или Москву?

– В Казани «Центр образования космических технологий будущего», там разрабатывают и тестируют десятки технологий, которые потом используются на орбите, Луне и Марсе. В Москве «Международный центр образования космических программ», там готовят пилотов, исследователей, инженеров, недавно открыли направления по подготовке к освоению дальнего космоса. А Екатеринбург и Томск – «Центр образования космических связей». У нас основная цель – это обеспечить бесперебойную связь, логистику и транспорт. Поэтому у нас учатся связисты-радиоинженеры, космологисты и пилоты. Это три основных столпа нашего центра. Есть еще множество разных специальностей, но эти главные.

Елена Анатольевна повела Ника по коридорам, стены которых были отделаны из белого матового стекла, на некоторых проецировались расписания и названия направлений подготовки. Елена Анатольевна подвела парня к одной из дверей и прикоснулась. За дверью пиликнул сигнал, и после слова Саймэка «Войдите» щелкнул замок и женщина толкнула дверь. Ник зашел вслед за женщиной. Кабинет был огромным, как и все в этом здании. Здесь по центру стоял длинный стол, у дальнего конца которого, рядом с большим медиаэкраном, сидел Саймэк. Стены были такими же белыми с матовым стеклом, но на некоторых плитках Ник разглядел ручки и тени от вещей, стоявших за дверцами.

– Николай Бруновский. Проходите, присаживайтесь. Елена Анатольевна, надо ему учетную запись подготовить в «Госсистеме». Но прежде, молодой человек, я расскажу вам о предстоящих испытаниях. Я договорился, баллы засчитают те, что вы получили во время экзаменов в Министерстве. Но будет ещё несколько: внутренний на интеллект и один на физические нормативы. Потом летные тесты и тесты по нестандартному решению задач в экстремальных условиях. Хочу сказать сразу, что многие ребята делают попытки поступить не год и не два. Но если вы пройдёте, то опередите триста человек, претендующих на это место. Сейчас середина июня, в конце месяца начнутся первые этапы.

– Лётные тесты? Но я же никогда не летал.

– Не волнуйтесь. Вы будете в симуляторе, и программа будет упрощённой. Ваша задача – долететь до указанной зоны, ориентируясь только на звуковые или световые сигналы. Кроме того, мы поможем вам подготовиться к испытаниям.

Ник кивнул и задумался.

– Елена Анатольевна, – продолжил Саймэк, – Сделайте молодому человеку учетную, пожалуйста.

Глава 7. «Он оставил – я забрал»

Марина вместе с остальными работала в поле. Робот, за которым она следила, всё чаще пропускал сорняки и срезал вместо них свежие ростки. В конце концов девушка остановила его и крикнула механику, который неподалеку чинил такого же, чтобы он подошел к ней. Механик окликнул Тарика, восемнадцатилетнего парня в замасленном рабочем полукомбинизоне.

– Привет, соседка. Степан Михалыч занят, давай я посмотрю. Тоже посевы режет?

– Режет.

Тарик сел на землю, достал отвертку и вмиг раскрутил все болты. Сняв крышку, он долго изучал механизм, проверяя детали одну за другой. Потом он перевел свой взгляд на Марину, которая стояла рядом. Она смотрела в сторону, в глазах тоска, ветер трепал её волосы. Марина тоже была в рабочем комбинезоне, который сидел на ней тесно, подчеркивая стройную фигуру. Девушка взглянула на Тарика.

– Ты чинишь, нет? – спокойно спросила она. Тарик отвернулся, отверткой залез в механизм, что-то подкрутил и закрыл крышку. Закрутив её обратно, он включил робота и встал.

– Всё, работает.

Марина достала панель управления, нажала кнопку, и робот тронулся, теперь аккуратно удаляя сорняки и не трогая культурные ростки.

– И что это было? – спросила Марина.

– Там ножи смещаются, из-за этого он целится правильно, но неправильно режет. Как бы промахивается.

– Поняла, спасибо, – и Марина пошла дальше за роботом, Тарик пошел с ними.

– Хочешь вечером прогуляться?

– Я и так весь день на ногах.

– Ну работа работой, а отдохнуть тоже надо.

– Тарик, отстань, – недовольно ответила девушка, – Я не хочу с тобой гулять. И не только с тобой.

– Всё из-за Ни? – парень улыбнулся. Он заметил, как Марина на секунду плотно сжала губы.

– Ты специально рану мне теребишь?

– Так а чё, он же не единственный парень в поселении.

– Для меня единственный.

– Оп-па-па. То есть мы, по-твоему, не мужики?

– Что ты привязался ко мне?

– А если он не вернется, что тогда? Всю жизнь одна будешь?

Марина ничего не ответила и просто шла за роботом, пропуская редкие сорняки, какие робот уже снова перестал резать. Тарик шел рядом и смотрел то на Марину, то на других людей по сторонам. Несмотря на разговор, он внимательно следил за тем, не остановился ли где другой робот и не понадобится ли кому помощь.