Неон и тень. Этерополис. Город правды и теней

– Или место, которое они хотели использовать как ложный след, чтобы отвлечь внимание от настоящего объекта, – добавил Роман. – Мне кажется, что у нас есть людей, которые знают, что произошло, и которые хотят удержать правду в тени. Но мы должны пройти через лабиринт – к сердцу.

Они вышли из технического помещения и двинулись в сторону главной сцены театра. В коридоре за кулисами стоял новый гул – звук из вентиляции, который в темноте превращался в странную мелодию: как будто город пел свой собственный гимн, наполненный обещаниями и угрозами. В зале, где ещё недавно мерцали огни подготовки к концерту цифрового искусства, они на мгновение увидели новую сценическую схему: неоновая арка, которая раньше служила декорацией, стала не просто рамкой, а указателем на конкретный узел за кулисами – место, где, по слухам, хранятся не только записи фестиваля, но и нечто большее.

– Давай попробуем пройти туда, где светится ярче всего, – предложил Роман. – Место, которое лабиринт указывал как «сердце» – возможно, там есть доступ к скрытым разделам сети фестиваля.

Они нашли путь через служебные помещения к задним входам сцены. В тёмном коридоре, где воздух пахнул пылью и старой тканью, они остановились у двери, за которой могло быть что угодно: от архивной комнаты до сервера инсталляций. Роман подошёл ближе к замку на двери и вписал последовательность кода, который он нашёл в дневниках монтажа – часть старого алгоритма, который, как говорили, должен был разделять истинную правду от «псевдореальности», создаваемой лабиринтом.

– Не забудь пароль, – прошептал он, глядя на Киру. – ТЕНЬ. Это не просто слово. Это ключ к тем местам, которые город прячет от глаз.

Кира закрыла глаза на секунду и затем откланялась мелкой улыбкой.

– Город учил меня доверять тем, кто знает, что значит сохранить границы. Мы должны быть осторожны, но мы не можем отступать.

Замок щёлкнул, и дверь распахнулась внутрь. Это было не просто пространство сцены – внутри оказалась узкая техническая комната, где велись кабели, экраны, старые процессоры и глянцевые панели, блестящие как новые мониторы в городе. На экране горела карта фестиваля, но справа от неё – окно с текстом, который выглядел как системный журнал: записи активности пользователей, изменения прав доступа, отметки об открытиях архивов.

– Здесь, – сказал Роман, – это серверная зона, где хранились данные лабиринта и, возможно, тот самый «сердечный» файл журналистки. Если пароль ТЕНЬ действительно работает, мы должны увидеть скрытую папку с «Сердцем города».

Они подключили ноутбук к панели сервера и ввели пароль. Экраны мигнули, и на них высветилась подпись: «Доступ разрешён. Сердце города.” В папке лежал архив видеозаписей, датированный ночь исчезновения. Там была запись, где журналистка идёт по лабиринту, камера дрожит от волнения, но её взгляд полон решимости. В какой-то момент она снова произнесла слова, которые они слышали в дневниках монтажа: «Идём к сердцу, но не забывайте, что сердце – это люди, а не механизмы».

– Это подтверждает гипотезу, что лабиринт и фестиваль созданы как среда для наблюдения за людьми, – заметил Роман. – Но теперь мы видим в этом не только инструмент наблюдения, но и оружие. Кто-то умеет направлять эмоции и реакции людей, чтобы создать цепочку событий, которая выведет на нужного человека.

Файл продолжал воспроизводиться: кадры перехода журналистки через узкий коридор за сценой, затем – резкое обрывание. На экране появился ещё один файл – сообщение от неизвестного источника с указанием точной локации. Город, как будто «знающий» всё, указал конкретное место в старом наводном комплексе за театром. Но это место было заброшено и давно считалось недоступным.

– Что за место? – спросила Кира, её голос был тихим, но напряжённым. – И почему журналистке так хотелось уйти именно туда?

– Это может быть «сердце» не потому, что там хранится фактом, а потому, что там – ключ к людям, которые держат нитки города, – ответил Роман. – Если они прячут что-то в этом заброшенном комплексе, значит, там и есть их правда.

Они решили проверить этот заброшенный комплекс на набережной, где город хранит еще больше своих тайн – там, где волны и металлический блеск соединяются в нечто похожее на одну из инсталляций лабиринта. По дороге к набережной они остановились на мосту и остановились, чтобы посмотреть на воду. Ночная гладь времени отражала небо и полночи, и где-то вдали над рекой, за огнями города, они увидели слабую фигуру в тёмной куртке – человека, который двигался медленно, словно не спешил, но следовал точно за ними.

– Это может быть хранитель правды, – предположил Роман. – Или кто-то, кто всё это устроил и хочет, чтобы мы не пришли к развязке.

– Или кто-то, кто пытается заставить нас сомневаться в том, что мы читаем в записи, – заметила Кира. – Необходимо помнить, что город любит иллюзию, и если мы не будем смотреть внимательно, мы можем увидеть не то, что действительно есть.

Они подошли ближе к заброшенному комплексу через тенистый проход, где стены были окрашены кляксами времени, а воздух пахнул мокрой ржавчиной и металлом. Внутри было темно и пахло прошлым. На полу – следы движений людей: обувь, которая недавно уходила, и следы отягощённых коробок. Они нашли комнату, где были старые документы, старые камеры, и – между стеллажами – небольшая дверь, ведущая в подземную часть комплекса.

– Здесь, возможно, скрывают то, что журналистка хотела показать миру, – сказал Роман, трогая стену. – Лабиринт неона – не просто путь к правде; он – путь к людям, которые держат город и держат его тайны.

Кира осторожно прошла вперёд и толкнула дверь. За ней распахнулась узкая лестница, уходящая в глубину подземной системы города. Внизу был небольшой зал с несколькими столами и стеллажами, на которых лежали фотографии и документы. В одном из файлов они нашли подпись: «Хранители правды». Это было не просто имя, а клуб людей, которые изредка делились с теми, кто знал их кодовый язык, кусками информации, которые не должны были стать достоянием широкой публики.

– Они здесь, – прошептал Роман, указывая на одну из фотографий. – Это подтверждает, что мы не случайно нашли их следы. Они следили за тем, что мы делаем, и, возможно, подталкивали нас туда, куда им нужно.

И тут случилось то, что они не ожидали. В помещении закапал свет: неоновая лампа, которая не горела ранее, внезапно вспыхнула и осветила коридор, превращая стены в живое зеркало. В этом свете они увидели фигуру в плаще, которая медленно приближалась к ним. Фигура остановилась на пороге, смотрела на них не с враждебным, а с холодной почтительностью.