Георгий Ланской.

На расстоянии звездопада



скачать книгу бесплатно

Подумав об этих противоречиях, Ульяна фыркнула и неожиданно для себя рассмеялась. Розы-слезы он, значит, презирает, а сам по первому свистку поехал прыгать с тумбы на тумбу.

Кра-со-та!

Парковочных мест у стен Останкино было немного, но, к счастью, Ульяна издали заприметила щербину в стройном ряде иномарок, и поспешила припарковаться, едва не столкнувшись с сердито сигналящим «мерседесом». Прищурившись, она разглядела знакомую физиономию телеведущего Егора Черского.

Егор тоже принял участие в проекте о звездных Золушках, хотя она не понимала, зачем его туда запихнули. В отличие от большинства участников, он происходил из богатой семьи. Папашка его владел едва ли не половиной Москвы. Сам Егор сделал головокружительную карьеру за пару лет, став настоящим идолом современной молодежи. На Черского равнялись, перенимали его стиль одежды, растаскивали на цитаты брошенные вскользь фразочки, а весть, что он женился, стала настоящим ударом для женской аудитории, в мечтах представлявших его своим. Верный Васятка говорил, что передача с ним получилась скучноватой, без острых углов и драм. Ну, приехал, ну покорил при помощи влиятельного папаши, хоть и утверждал, что сам. Но кто ж ему поверит?

Черский махнул рукой, мол, проезжай, и Ульяна проехала, лихо припарковав свой мини-купер. Егор остановился рядом, вылез из машины, роскошный, плечистый, в дикой майке с рваной улыбкой Джокера, выудил с заднего сидения плотно набитый пакет и улыбнулся.

– Все хорошеешь?

– Стараюсь, – ответила Ульяна, покосилась на пакет и насмешливо произнесла: – Опять тормозки? Балует тебя супруга.

Она прекрасно знала, что на работе Черский никогда в буфет не ходит, и вообще есть старается украдкой, чтобы никто не видел. Даже в ресторанах он садился так, чтобы никто его не видел. Об этой особенности знала вся его команда, беззастенчиво выжирая принесенную Черским еду.

– Вот еще, это я сам готовил, – отмахнулся Егор. – Домработница в отпусках. Алинка в Лондоне.

– А сыночка с ней?

– Сыночка с дедом. Mon papa решил компенсировать загубленное детство сына, загубив воспитание внука. Говорит, справляется неплохо, и я даже охотно верю. У его обоже такие буфера, что ребенок потом на мамины смотрит с недоумением.

Ульяна рассмеялась.

– Сколько ему уже? Год?

– Обижаешь, – надулся Егор. – Два с половиной. Сейчас фотку покажу.

Поставив пакет на крышу машины, он выудил из кармана телефон и сунул Ульяне под нос.

Она вежливо посмотрела.

На заставке улыбался мальчонка в смешной вязаной шапочке с оленьими рогами. Улыбка, а точнее, ухмылка была абсолютно глумливая, как иногда бывает у детей, кривая на один бок и абсолютно папина. И глазищи, громадные, чернющие, с девчоночьими ресницами, тоже были папины. На животе карапуза лежала широкая мужская ладонь, поддерживающая его на отцовских коленях.

– Надо же, как быстро растут чужие дети, – сказала Ульяна. Егор взял пакет и затолкал телефон в задний карман джинсов.

Подхватив под руку, он повел ее к телецентру, не реагируя на приветствия незнакомцев, чертов сноб!

– Сама-то не собираешься рожать?

Ульяна пожала плечами. Она всегда старательно обходила разговоры о детях, то отшучиваясь, то отмалчиваясь. Видимо, почуяв перемену в ее настроении, Егор сказал:

– Между прочим, сегодня твой на кастинг приезжал. Был румян и весел.

«Наверное, отбор прошел», – подумала Ульяна и поинтересовалась:

– Вести проект ты, что ли, будешь?

– Ну, а кто еще? – пожал плечами Егор, и она согласилась: действительно, а кто еще?

Новое шоу посвятили грядущей Олимпиаде, и условия отбора там были ужасающими. Звезды должны были соревноваться в нескольких видах спорта: гимнастике, прыжкам в воду, стрельбе из лука и пистолета, прыжках в высоту и длину. Ульяна, которую под страхом смерти не загнали бы на вышку, с содроганием думала о тех, кому предстоял этот ужас.

Эфиры, эфиры… Полцарства за эфиры… Она покосилась на улыбающегося Черского и пожала плечами.

– Логично. Но вообще где справедливость? Они, значит, будут в горящий обруч прыгать, да с вышки сигать, а ты останешься в чистеньком костюме? Или боишься пробовать?

– Я, на минуточку, вообще-то мастер спорта по гимнастике, – обиделся Егор и потащил ее внутрь телецентра. Они торопливо пролетели через вестибюль. Ульяна, запинаясь на высоких каблуках, кивала направо и налево, отвечая на приветствия, не прекращая говорить.

– Да? Не знала. Очередная веха в твоей биографии. Кстати, мастер, когда ко мне придешь на передачу? – быстро спросила она и даже за рукав схватила, чтобы не сбежал, как всегда. Егор надавил на кнопку лифта и привычно заюлил.

– Уль, ну какая передача? Чему я могу научить людей? Я нудный, скучный, женатый человек, и сексом занимаюсь в миссионерской позе, без всяких там извращений. Не поверишь, у меня дома ни одной секс-игрушки. Я абсолютно нормален, просто до ломоты в зубах. Тебе нужен унылый бубнеж про супружеские обязанности?

– Какой бубнеж? – рассмеялась она, но локоть все равно не выпустила. – Ты же столько болтаешь, что летом даже язык загорает. Нет, Черский, я серьезно. Придешь, побалаболишь чуток, и гуляй, Вася!

Лифт остановился. Егор вывалился наружу. Ульяна, не желая выпускать его из рук, вышла следом.

– Я тебе тоже вполне серьезно говорю, что не хочу, – сказал он. – Есть какие-то пределы. Пойми, мне неинтересно вываливать на всю страну подробности того, как я трахаюсь. Желающих что ли мало? Да я тебе сейчас сотню найду одним свистком.

Егор огляделся по сторонам и мотнул подбородком.

– Глянь, вон наш импозантыш идет. Хочешь его на шоу? Могу попросить.

– Лучше не надо, – быстро сказала Ульяна.

– А чего?

– Ничего. Совершенно не хочу знать, как он трахается. Нет у меня к нему интереса.

– Да? А у него к тебе, похоже, есть…

Егор замахал рукой, а Ульяна стиснула зубы, мысленно пообещав припомнить Черскому его выходку.

Импозантышем с легкой руки Егора прозвали ведущего телеканала КТВ Пяткова. Когда на главном канале страны появился глянцевый зубоскал Черский с его добродушным стёбом, в пику ему на КТВ взяли нового шоумэна-антипода Олега Пяткова: некрасивого, сорокалетнего, худого, как жердь, с хищным ястребиным профилем, глумливой кривой улыбкой и гнусавым голосом. Шоу Пяткова «Такая грязь, такая власть» и «Не может быть» моментально взлетели до небес в прошлом сезоне. Не стеснявшиеся в средствах журналисты выискивали пикантные подробности жизни знаменитостей: от политиков до эстрадных артистов, и, с удовольствием, валяли их в дерьме. Когда пикантных подробностей не хватало, их выдумывали на ходу, подтасовывали факты, устраивали провокации.

Публика с восторгом комментировала передачи в сети, известные люди открыто говорили, что «данную помойку надо закрыть» и демонстративно хлопали дверями, угрожая больше никогда не возвращаться. Правда, буквально через неделю, все обиды забывались, и разобиженные звезды являлись к Пяткову, целовались на камеру и клялись в вечной дружбе. Эфиры были нужны всем, а реклама, пусть даже чернушная, свое дело делала.

Работала реклама и на Пяткова. Из ядовитого комментатора чужих жизней он вдруг превратился в одного из самых желанных мужчин современного телевидения. То, что этот рейтинг был составлен самими работниками телевидения, в частности, того же канала КТВ, никто из зрителей не знал. Согласно якобы проведенному опросу «импозантный ведущий Олег Пятков» занял третье место, уступив в рейтинге лишь двум другим шоумэнам этого же канала, актерам по совместительству.

Женщины хотели или думали, что хотели Пяткова, и только Ульяна Некрасова его не хотела, а вот он – совсем наоборот, хотел ее, или думал, что хотел. А когда она отказывала, мягко или грубо, Пятков говорил гадости, не стесняясь в выражениях.

О конфликте Пяткова и Некрасовой знали многие, и Ульяна думала, что Черский знает тоже, но он видимо не был в курсе, насколько глубока темная пропасть между ними, иначе не стал сводить двух потенциально опасных друг для друга людей на нежелательную близость.

Хотя, шут его знает? Может, и знал и специально стравливал. За десять с лишним лет работы на телевидении, Ульяна уяснила, что друзей здесь нет.

Пятков подошел, равнодушно пожал Егору руку, а она, бросив взгляд на его руки, подумала, что они у него такие же хищные и опасные, словно у злодея Волан де Морта, а в рукаве наверняка спрятана самая могущественная волшебная палочка.

– Олежа, Ульяна ищет героя для своего шоу. Думаю, тебе есть что рассказать. А я полетел. Дела, и все такое! – быстро сказал Егор и, кивнув обоим, побежал по коридору прочь, размахивая пакетом с едой. Ульяна проводила его тоскливым взглядом.

Паршивец!

Пятков стоял рядом и насмешливо смотрел сверху вниз, с высоты двух метров. Под пронзительным взглядом Ульяне стало неуютно, и она сделала попытку уйти, но он загородил дорогу.

– Куда ж ты так спешишь? – спросил Олег. – Неужели даже не поговоришь, не поздороваешься?

– Здравствуй, – хмуро ответила она.

– Здравствуй. Как дела? Как здоровье? Как рейтинги?

Ульяна задрала нос на недосягаемую высоту и, придав лицу независимое выражение, попробовала пройти мимо, но он схватил ее за руку и грубо прижал к стене. Она слабо пискнула, вытаращила глаза и беспомощно поглядела вокруг.

– Может, хватит уже? – зло спросил он.

– Что – хватит?

– То. Будто ты не знаешь. Бегать хватит.

– Я сейчас как заору! – предупредила она. Олег усмехнулся, но руку отпустил.

– Ори, – предложил он.

Ульяна подумала пару секунд, а потом оглушительно завизжала. Олег дернул головой и отпрянул. Курившие неподалеку мужчины встрепенулись, и даже сделали несколько неуверенных шагов по лестнице, но натолкнувшись на тяжелый взгляд Пяткова, нерешительно остановились. Олег посторонился, пропуская Ульяну, и она торопливо юркнула в коридор.

– Дура толстожопая, – презрительно сказал он вслед. – Ты что, всерьез думаешь, что чего-то стоишь? Я пальцами щелкну, и тебя не будет.

Она остановилась и повернулась на каблуках, дерзко посмотрев на Олега.

– Ну, так щелкни, – запальчиво выкрикнула Ульяна. – Ну, чего же ты не щелкаешь?

Олег неприятно рассмеялся, вытянул руку вперед, приблизив кулак прямо к ее лицу, а потом, сложив пальцы птичьим клювом, звонко щелкнул. Ульяна усмехнулась.

– И что? – поинтересовалась она.

– Ничего, – серьезно ответил Пятков. – Все равно будет, как я говорю. Только теперь по-плохому.


За неделю, отступившая было весна, вновь вернулась в Москву, развеяв беспокойство Ульяны.

На улице было тепло, почти жарко. Погода нашептывала грешные мысли об отпуске где-нибудь на югах. Сезон заканчивался. Правда, работа над летними проектами была в самом разгаре, а еще впереди было пафосное вручение очередной музыкальной премии, где Ульяна должна быть одной из ведущих. Но это было далеко, в августе, а на два блаженных месяца – июнь и июль, она могла позволить себе отдохнуть. Ток-шоу, где Ульяна учила всех как нужно правильно обращаться с женщинами, записали впрок, а проект о правильном и здоровом сексе шел в повторе. Маячивший на заднем плане Пятков отступил назад, и Ульяна почти позабыла об его угрозах. Но иногда, увидев в коридорах его долговязую фигуру, она чувствовала, как ёкает сердце, и торопливо проходила мимо, не здороваясь и не обращая внимания.

Олег тоже делал вид, что не замечает ее, демонстративно отворачивался, не приветствовал даже кивком. Ульяну это вполне устраивало, однако она спиной чувствовала его шарящие взгляды, невольно заливаясь краской, яркой, как у всех рыжих. И тогда она надеялась, приговаривая про себя: пронесет, пронесет, главное – дотерпеть до отпуска, а там мало ли… У него проект закроют, ее отправят на Шаболовку, или съемки будут в разные дни.

Ульяна почти поверила, что буря пролетела мимо, и оказалась совершенно выбита из седла, когда шторм внезапно обрушился прямо на голову.

Программа об ее детстве и юности уже была готова. Ульяна специально задержалась на работе, чтобы дождаться, когда в аппаратной смонтируют фильм до конца, а потом, замерев на краешке дивана, уставилась в экран. Режиссер Ирина Борисовна Шацкая знала свое дело. Ульяна предстала перед зрителями самой настоящей Золушкой, тонкой, ранимой, совершенно покоренной Москвой. Домочадцы и знакомые говорили о ней с такой теплотой, что Ульяна едва не прослезилась, и уже с меньшим отвращением вспоминала поездку в родной городишко, затерянный на краю цивилизации.

– Понравилось? – спросила Ирина Борисовна.

– По-моему, отлично, – откашлявшись, ответила Ульяна внезапно севшим голосом. – Знаете, мне никогда еще не посвящали целую программу. Вот. Дождалась.

– Я тоже считаю, что получилось хорошо, – кивнула Ирина Борисовна. – В сетке ты будешь через две недели. Сейчас Черский пойдет, после него Алёна Ларина, а потом ты. Если что надо подправить, говори сейчас.

– Нет, нет, – испугалась Ульяна. – Ничего не надо подправлять. Все супер!

Подскочив с места, она едва не опрокинула чашку с недопитым зеленым чаем, от которого в животе все сводило судорогой. Ведь терпеть не могла его пить, и все равно послушно пила, поскольку от него якобы худели. Режиссер подняла очки на лоб и рассмеялась.

– Да не суетись ты, Улечка. Это же как девственность потерять, все в когда-то бывает в первый раз. Иди, кофейку попей, а потом мы с тобой еще раз все посмотрим и обсудим, что менять, что оставлять.

– Да все замечательно!

– Да? – с сомнением протянула Ирина Борисовна и зачем-то посмотрела в пустой монитор. – Ну, смотри. В принципе, если тебя все устраивает…

Ульяна снова рассыпалась в благодарностях, и, прижимая руки к груди, торопливо зачастила: все прекрасно, ничего менять не надо, фильм отличный, режиссер великий, оператор талантливый, свет выставлен хорошо. Пятясь задом, она вышла из аппаратной, и только оказавшись за дверями, перевела дух.

Господи, и чего так бояться-то было? Ну, программа, ну, на главном канале страны, ну самая большая аудитория… Делов-то.

От волнения, а, может, от гадкого зеленого чая желудок свернуло в узел. Ульяна вспомнила, что с утра ничего не ела и, застонав, направилась к лифту. Хоть пару бутербродов что ли…

В буфете народа было не протолкнуться. Обедать тут Ульяна не любила: дорого, невкусно, полно людей, с которыми не хотелось встречаться взглядами. Но ехать в кафе или ресторан не было времени. Перед долгожданным освобождением от служебных обязанностей надо было отснять две последние программы. Отстояв небольшую очередь, и строго-настрого запретив себе смотреть на пирожные, Ульяна взяла салатик и бутылочку минералки, пристроилась за свободный столик и стала мрачно жевать. До вечера было еще далеко, а вырваться между съемками не получится. Это значит, что к концу съемок у нее будет в животе урчать. Вокруг были исключительно «свои», телевизионные, привыкшие видеть звезд экрана на расстоянии вытянутой руки, иногда даже в совершенно диких костюмах. Ульяна даже улыбнулась, вспомнив, какой бедлам тут творится на Новый год. Как-то за одним столом с ней сидели Снегурочка, Черт и Полицейский, по-настоящему пьяный в хлам… Тогда они изрядно напились. Вспомнив об этом, Ульяна с тоской посмотрела на пирожные: может, все-таки купить? Нет, надо выдерживать характер, пропади он пропадом!

Ну, и ладно. Зато похудеет!

– Привет, дорогая, – сладко пропели над ухом. – А я смотрю и думаю: ты, не ты?

Ульяна подняла глаза и фальшиво улыбнулась, глядя на подошедшую женщину, затянутую в кожаные брюки и такую же жилетку, не испытывая, впрочем, ни малейшего желания общаться.

– Привет, Аня. Как дела?

– Дела? Да все замечательно… Слу-ушай, я к тебе подсяду, а то что-то народу сегодня…

Ульяна открыла было рот, чтобы возразить, но Анна уже уселась рядом, поставила на стол тарелочку с двумя бутербродами, бросила на свободный стул сумку и лихо закинув ногу на ногу, потребовала:

– Ну, рассказывай!

Ульяна вздохнула и торопливо набила рот салатом, пережевывая его с невероятной тщательностью. Во-первых, рассказывать ничего не хотелось, во-вторых, Анна все равно не даст слова сказать, перебьет и будет бахвалиться своими успехами.

Подвизалась Анна где-то тут, на одном из многочисленных каналов, но уследить за ее перемещениями было невозможно. Она нигде надолго не задерживалась, увольняясь вроде бы по собственному желанию, переходя с места на место, с проекта на проект. По ее словам, она давно завязала с работой от звонка до звонка, предпочитая фриланс, строчила какие-то статейки и сутками торчала в интернете. История ее образования тоже была мутной и неопределенной, варьируясь в зависимости от степени опьянения. Бахвалясь, она все подсовывала желающим посмотреть кучу снимков в недорогом телефоне: вот она с режиссером всея Руси Михайловым, вот с политиком Митрошиным, здесь выпивает с телезвездой Черским и обнимается с певцом Беловым.

Оглушенные знакомые смотрели снимки, многозначительно мычали, кивая головой, мол, ай да Анна, с элитой на короткой ноге.

Правда, на фото звезды имели несколько очумелый вид, словно их застали врасплох, а Анна всегда торчала где-то сбоку либо позади, скалясь в камеру. На единственном снимке, где она действительно оказалась в фокусе, Анна, в компании с телеведущим Александром Галаховым, улыбалась в камеру. У Галахова был странно оскален рот, а локоть он держал так, будто пытался вырвать его из цепких рук случайной прохожей.

Руководитель канала, на котором работала Ульяна, взял Анну после собеседования, поскольку она умела производить нужное впечатление и довольно долго слыла настоящим специалистом. Возможно, она действительно много знала, но, скорее, делала вид, нахватавшись по верхам. В списках вузов, которые закончила или якобы закончила Анна числились московские ГИТИС, МГИМО, Щепкинское и Суриковское училища, факультет литературного университета и даже балетная школа.

– Лично я ее дипломов не видела, – говорила суровая кадровичка Инна Федоровна, когда Ульяна между делом поинтересовалась новой сотрудницей. – Может, там и ГИТИС, но только по-моему она вам вкручивает. Увидишь ее, передай, что я за ней бегать не собираюсь. Порядок есть порядок. Сказала – принеси диплом, значит, принеси, что мне твое резюме? Резюме – это бумажка. И вообще – морда мне ее не нравится, уж не обессудь. По-моему, она запойная. Слышала я что-то такое…

Ульяна, еще только познакомившись с ней, тоже первое время мычала и кивала, чувствуя себя неотесанной и необразованной. Анна всегда была в курсе всего, и на летучках моментально затыкала всем рты, сыпала цитатами, хвасталась знакомствами и обещала устроить все в лучшем виде. Неудивительно, что в программе Ульяны Анна почти сразу стала ответственным редактором.

Ошеломленное опьянение от всезнайства Анны прошло довольно скоро. Ульяна позже всех поняла, что разбирается новая сотрудница далеко не во всем, знания поверхностны, а связи, которыми она так гордилась, не стоят ни гроша. Сорвав несколько съемок, Анна оказалась под угрозой увольнения, но вовремя взяла больничный, а потом ушла сама. С тех пор Ульяна встречала ее в коридорах телецентра, машинально здоровалась, и согласно кивала, когда Анна начинала причитать в ухо что-нибудь жалостливое, вроде просьб пристроить ее обратно, но никаких действий не предпринимала.

Анна, как обычно, не стала дожидаться, пока Ульяна поделится новостями, быстренько сказала, что работает над новым проектом, пишет сценарий мистического триллера, которым вроде бы заинтересовался сам Михайлов, а потом снисходительно процедила:

– А вообще я сейчас плотно подсела на омегаверс, чего, кстати, и тебе советую. В нем будущее.

– Чьё будущее? – поинтересовалась Ульяна с фальшивым интересом.

– А всехнее. Литературы, например. Живописи. Культуры, милая моя. Культура – она ведь как ртуть, не стоит на месте. Вот ты, к примеру, сидишь с почти голыми сиськами в кадре и думаешь, что это ново, а это уже сто раз обсосано и забыто. Потому что, хоть обижайся, хоть нет, но ты обеими ногами стоишь не то, что даже в двадцатом – в девятнадцатом веке. Это тогда благородные девицы обязаны были по определению немного музицировать, чуть-чуть петь, слегка писать натюрморты и пейзажи. А для чего? Чтобы выгодно продаться будущему мужу. Сейчас, чтобы добиться успеха, женщина должна быть на голову выше любого мужика. Просто ты вращаешься не в тех кругах, потому еще и витаешь в облаках. Помнишь, я говорила, что могу познакомить тебя с нужными людьми, разбирающимися в искусстве?

Ульяна замычала.

Пару-тройку лет назад она сдуру приняла приглашение Анны и явилась к ней в гости, прихватив бутылку вина, разодевшись в пух и прах. По телефону подруга долго и пафосно распиналась «какие будут люди, элита, богема…»

«Элита и богема» оказалась пятью помятыми мужичками в грязных свитерах, с дикими глазами и лохматыми бороденками, и двумя похожими друг на друга тетками неопределенного возраста, с прокуренными порочными лицами вокзальных шалав. Даже накрашены они были одинаково: с жирным слоем голубых теней на веках и морковной помадой, уже изрядно съеденной. Квартира в панельной шестнадцатиэтажке была убита в хлам бесконечными пьянками. Обои слезали со стен клочьями, от стен шел сивушный запах, а тусклые стекла окон не мыли, похоже, несколько лет. Ульяна шла по потрескавшемуся линолеуму, стараясь ничего не касаться, в полуобмороке увидела наглого рыжего таракана, и с тоской оглянулась на дверь: сбежать что ли?

– Это сам Савранский, – шепнула на ухо вынырнувшая из-за угла Анна, кивнув в сторону плюгавого мужичка, ковырявшего пробку на принесенной Ульяной бутылке. – А вот это наша знаменитая поэтесса Пенькова.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19