Полная версия:
Патиссоны против роз
Глава 1
Она улыбается.
Идеально. Отработанно. Так, как улыбаются на публике, когда за спиной стоят родители-миллиардеры и половина светского общества наблюдает за каждым движением.
Его рука лежит у неё на талии уверенно, почти собственнически. Тепло чужого прикосновения раздражает, но на лице не дрогнет ни один мускул.
- Идеальная пара, - звучит где-то сбоку.
Он даже не поворачивает головы. Лишь слегка усмехается - едва заметно, так, чтобы это можно было списать на вежливость.
Потому что это не любовь. Это спектакль, и у каждого в нём своя роль. Слишком хорошо отрепетированная игра.
Это про деньги. Про сделки. Про фамилии.
И про фиктивный брак, который должен был остаться простой формальностью.
Лимузин сворачивает на частную дорогу. За затемнённым стеклом постепенно появляется силуэт дома - большого, современного, слишком идеального, чтобы быть уютным.
Их «дом».
Хотя они здесь никогда по-настоящему не жили.
Машина замедляется у ворот. Водитель выходит первым и открывает дверь.
Холодный ночной воздух врывается внутрь, нарушая стерильную роскошь салона.
Он выходит первым и подаёт ей руку. Она принимает её.
За их спинами остаются лимузин, свет фар и вечер, который они пережили безупречно.
Убедившись, что лимузин с родителями скрылся за поворотом, они почти одновременно выдохнули.
Напряжение, державшее их весь вечер, спало резко, как натянутая струна, которую наконец отпустили.
И почти так же резко они отстранились друг от друга.
Без слов. Без взглядов. Слишком привычно для людей, которые слишком долго играют одну и ту же роль.
Апрельский ветер был тёплым, мягким - он легко скользил по коже, путал мысли и на секунду делал мир почти настоящим.
Но это ощущение быстро проходило.
Они молча поднялись по дорожке к дому.
Он был большим.
Слишком большим для того, чтобы быть уютным.
Современная архитектура - стекло, бетон, ровные линии, идеальные пропорции. Дом выглядел так, будто его проектировали не для жизни, а для фотографии в журнале: безупречно выверенный, холодный, без единой случайной детали.
Внутри - ещё хуже.
Пространство встретило их тишиной, густой и плотной, как будто дом не ждал жильцов и был недоволен их появлением. Высокие потолки усиливали каждый шаг, отражая звук где-то в глубине пустых комнат. Панорамные окна открывали вид на ухоженный участок, но свет с улицы казался чужим, не согревающим, а только подчёркивающим стерильность интерьера.
Здесь не было ни запахов, ни следов жизни - только новая мебель, идеальные поверхности и ощущение временной выставки, которую забыли разобрать после показа.
Он прошёл внутрь первым, не задерживаясь у входа.
Она - следом, чуть медленнее, словно проверяя, насколько этот дом вообще способен стать реальностью.
Дверь тихо закрылась за их спинами.
После большой прихожей коридор уходил вправо, открывая огромную гостиную.
В центре комнаты стоял широкий белый диван - слишком светлый, слишком идеальный, будто им никогда не пользовались.
Он дошёл до него первым и с усталостью буквально рухнул на мягкие подушки, закинув голову назад.
Она села следом, но на другом конце, демонстративно сохраняя дистанцию.
Несколько секунд тишины наконец стали настоящими - без зрителей, без улыбок, без роли.
- Градовский, - резко произнесла она. - Ещё раз ты сунешь свой отвратительный язык мне в рот, и я его откушу.
Он лениво повернул голову в её сторону и усмехнулся.
- А я откуда знал, что тебе это не нравится?
Она закатила глаза.
- Да кому это вообще может нравиться?
Он приподнялся на локте, всё ещё улыбаясь, но уже устало, без показного веселья.
- Я просто делал всё правдоподобно.
Пауза.
- А вот ты, дорогая Инга, сегодня плохо постаралась.
Она фыркнула.
- Ещё не хватало, чтобы ты меня тут отчитывал.
- А я буду, - спокойно ответил он. - Я весь вечер изображал влюблённого идиота, а ты выглядела так, будто тебя туда силой притащили.
Она чуть повернулась к нему, прищурившись, уже с лёгкой насмешкой.
- Меня и притащили, - спокойно отвечает она.
Он усмехается.
- И всё равно ты могла постараться лучше.
- Ты сейчас серьёзно меня отчитываешь?
- Я констатирую факт.
Она чуть наклоняет голову.
- Напомнить тебе, кто вообще придумал этот гениальный фиктивный брак?
Он хмыкает.
- Напомнить тебе, что наши родители искренне верят, что мы должны были в процессе “вдруг полюбить друг друга”?
Она смеётся - коротко, без тепла.
- Они живут в другой реальности.
Он смотрит на неё внимательнее.
- Но знаешь, что странно?
- М?
- Мы видимся только на семейных мероприятиях. И до сих пор никто ничего не заподозрил.
Она откидывается на спинку дивана.
- Потому что мы умеем играть.
Пауза.
- Инга, - говорит он тише. - Это не игра, если она становится привычкой.
- Это именно игра, если от неё зависит наследство, - отвечает она.
Он усмехается.
- Ты всегда так всё упрощаешь.
- А ты всё усложняешь.
Пауза.
- И всё равно ты живёшь на деньги семьи, - добавляет она.
- А ты рисуешь картины, которые никто не покупает.
Она прищуривается.
- Будем мериться, кто из нас меньший нахлебник?
- Похоже на то.
- Тогда поздравляю. Ты проигрываешь.
Он тихо смеётся.
- Уверена?
- Абсолютно.
- Я работаю больше тебя.
Она фыркает.
- О, конечно. Управлять ресторанной сетью папы - это прям подвиг.
- А сидеть и ждать, пока кто-то купит твои “гениальные” работы - это продуктивность?
- Зато я не зажимаю официанток в кабинетах, - бросает она.
Он улыбается шире.
- Ох, прямо больно ударила. А ты ревнуешь, любимая?
Она также широко улыбнувшись.
- Ревную, - спокойно кивает она. - Ужасно. Прямо сердце разрывается. Особенно от твоей самоуверенности.
Пауза становится легче.
Почти привычной.
- И что дальше? - лениво спрашивает он. - Когда они начнут требовать внуков?
- Давай не сейчас.
- Ты всегда так говоришь.
Внезапно в тишине гостиной раздался голос. Холодный. Злой.
- А ты у меня спроси, сынок. Я тебе сразу отвечу.
Глеб резко выпрямился. В дверном проёме стояли их отцы.
Отец Инги держал в руках её сумочку - ту самую, которую она забыла в лимузине.
Инга и Глеб застыли.
На секунду в комнате стало так тихо, что было слышно только собственное дыхание.
- Ну это ж надо, - усмехается отец Инги. - Так собачиться, что не услышать, как мы вошли.
Визуал Глеба
Визуал Инги
Глава 2
Их поженили не из любви и даже не из собственной договорённости - решение приняли родители, когда две крупные компании решили объединиться. Слияние они закрепили, как им казалось, самым надёжным способом - браком детей.
Инге и Глебу поставили простое условие: либо они соглашаются и сохраняют доступ к наследству и семейному бизнесу, либо остаются ни с чем. Выбора у них по сути не было - и они согласились на формальный брак без совместной жизни и чувств.
Они договорились жить отдельно и встречаться только на семейных мероприятиях, где изображали идеальную пару. За закрытыми дверями каждый жил своей жизнью, не вмешиваясь в жизнь другого.
Ровно год их брак выглядел безупречно - настолько, что никто не сомневался в его реальности.
И именно в годовщину свадьбы их игра дала сбой.
После ночных разбирательств и споров о том, кто прав - дети или родители, - было решено встретиться днём в офисе отцов.
Отец Инги, Владимир Звонской, - человек спокойный, но резкий в решениях.
Отец Глеба, Валерий Градовский, - вспыльчивый и часто рубящий сгоряча.
Мать Инги, Валерия, - утончённая женщина, строго следящая за репутацией семьи, как и мать Глеба, Елена. Именно это общее стремление и сблизило их когда-то.
Инга и Глеб уже ехали в одной машине. Вместе.
Они почти не спорили - только тихо обсуждали, что родители, возможно, наконец дадут им развод.
И впервые за долгое время в этой поездке у них было общее чувство - осторожная надежда, что скоро они избавятся друг от друга.
Они вошли в большой зал, где стоял длинный стол, а за ним в ряд сидели их родители.
Воздух внутри был плотным и холодным, как перед важным решением, которое уже принято, но ещё не озвучено.
Стульев для Инги и Глеба не было.
Поэтому они остались стоять напротив стола, как на допросе, и молча ждали оглашения приговора.
Валерий откинулся в кресле и спокойно произнёс:
- Итак, раз мы действительно поторопились с этой свадьбой…
Елена кивнула, мягко, но холодно:
- И у вас действительно не было времени привыкнуть и узнать друг друга…
Валерия сложила руки перед собой:
- Мы приняли решение.
Инга не удержалась и тихо усмехнулась:
- Вы что… репетировали?
Владимир резко ударил ладонью по столу. Звук эхом разошёлся по залу.
Инга мгновенно выпрямилась, словно по линейке.
- Наше решение, - жёстко сказал Владимир, - дать вам возможность притереться друг к другу.
Глеб недовольно прищурился:
- Что?
Валерий даже не повернул головы:
- Не “что”. Слушай внимательно.
Пауза.
- Вы отправитесь в посёлок. Поднимать садовый магазин, который мы недавно купили.
Инга нахмурилась:
- Садовый? В посёлке? Как это вообще связано с нашим браком?
Елена спокойно ответила:
- Вы будете вместе работать. С нуля. Это и есть способ “притереться”.
Глеб холодно уточнил:
- А если не получится?
Валерия чуть наклонила голову:
- А если вы продолжите воротить друг от друга нос, мы вас разведём.
Инга резко выдохнула:
- Так зачем тянуть? Я и так скажу - не притрёмся. Поедем в ЗАГС?
Валерий усмехнулся:
- Ох какие быстрые. Только в жизни так не бывает. Сначала вы поднимете бизнес. А уже потом будет разговор о разводе.
Глеб прищурился:
- И какой бизнес-план?
Владимир хмыкнул:
- Планы ему подавай. Нет. Сами придумаете.
Он наклонился вперёд:
- И бюджет тоже распределите сами.
- От нас не получите ни копейки, - добавил Валерий. - Только стартовый капитал.
Инга нахмурилась:
- А на что мы вообще должны жить?
Елена спокойно, почти буднично ответила:
- На честно заработанные.
Она обвела взглядом родителей.
- Сначала вы нас поженили. Теперь вы нас отправляете “исправляться”. Интересная система воспитания взрослых людей.
- Инга, - предупреждающе сказала мать.
- Нет, правда, - она чуть наклонила голову. - Вы бы хоть сценарий поменяли.
Глеб тихо выдохнул.
- И какой срок?
Валерий пожал плечами.
- Покажете результат в конце августа - будет разговор о разводе.
- Результат чего? - уточнил он.
- Работы, - ответил Владимир. - Самостоятельности.
В зале повисла тяжёлая тишина.
Секунду никто не двигался.
Инга первой отвела взгляд от стола и резко развернулась.
- Потрясающе, - бросила она сквозь зубы. - Нас только что официально сослали.
Глеб молча пошёл за ней.
Они вышли из зала и дверь за спиной закрылась с глухим щелчком, будто ставя точку.
Коридор оказался слишком длинным и слишком тихим.
Только шаги - ровные, раздражённые, почти синхронные.
Инга шла впереди, не оборачиваясь.
- “Притереться друг к другу”, - передразнила она тихо. - Они вообще слышат себя?
Глеб усмехнулся:
- Слышат. Им просто всё равно.
Она резко остановилась у окна и повернулась к нему.
- Ты это нормально воспринимаешь?
- А у меня есть выбор? - спокойно спросил он.
Инга раздражённо выдохнула.
- У меня тоже нет, но я хотя бы не делаю вид, что это “интересный жизненный опыт”.
Он шагнул ближе, чуть наклонив голову:
- А ты что предлагаешь? Скандалить до вечера?
- Хотя бы не молчать, как ты.
- Я не молчу, - спокойно ответил он. - Я думаю.
- О чём?
Он усмехнулся.
- О том, что нас только что отправили в ссылку под видом “развития отношений”.
Инга коротко рассмеялась.
- Ну хоть честно звучит.
Пауза.
- И всё равно это бред.
Глеб кивнул:
- Согласен.
Тишина снова вернулась, но уже другая - не родительская, давящая, а их собственная.
- Ладно, - наконец сказал он. - Значит, посёлок.
Инга скривилась:
- Магазин садовода. Я умру раньше, чем разберусь, где там выход.
Он хмыкнул:
- Не драматизируй.
Она посмотрела на него искоса:
- Это ты сейчас пытаешься быть оптимистом?
- Я пытаюсь выжить, - спокойно ответил он.
Инга фыркнула, но уголки губ предательски дрогнули.
И впервые за день они пошли рядом. Не как пара. И даже не как враги.
А как два человека, у которых внезапно закончился выбор.
Глава 3
Чемоданы были собраны быстро - слишком быстро, чтобы успеть морально смириться.
Они не успели оглянуться, как уже сидели в машине, направлявшейся в посёлок Сыроежкино.
За рулём был Владимир, отец Инги. Спереди - Валерий, отец Глеба. Сзади - они двое.
Глеб, не выдержав дороги, почти сразу задремал, устроившись головой на коленях Инги.
Она сначала напряглась, потом демонстративно закатила глаза и отвернулась к окну, но не сдвинулась.
- Гляди-ка, - усмехнулся Валерий, оборачиваясь. - До сих пор комедию играют.
Владимир бросил короткий взгляд в зеркало и хмыкнул.
Инга тут же недовольно поджала губы.
- Да какая комедия. Этот… - она натянуто улыбнулась. - Глеб всегда так ездит со мной.
Глеб, не открывая глаз, пробормотал:
- Да. Так действительно удобно.
Инга фыркнула.
- Удобно ему… Лежал бы тогда на коленях у своих воздыхательниц.
Глеб чуть приоткрыл глаза, лениво улыбнувшись, и, не поднимаясь, спокойно провёл рукой по её ноге.
- Не ревнуй, дорогая. Я лежу только на твоих ножках.
Машина свернула с асфальта на разбитую просёлочную дорогу, и привычная тишина салона стала ощутимо тяжелее.
- Скажи, что это шутка, - пробормотала Инга, глядя в окно.
Глеб приоткрыл один глаз.
- Если это шутка, то очень затянувшаяся.
За окном начинались дома - не коттеджи, не дачи из журналов, а настоящая глушь: покосившиеся заборы, огороды, собаки, которые явно не любили гостей.
Машина остановилась у участка.
- Приехали, - спокойно сказал Владимир.
Инга вышла первой и тут же застыла.
Дом… был. Формально.
Деревянный, старый, но ухоженный - с виду даже крепкий. Но рядом, чуть в стороне, стояло отдельное строение, явно более “историческое”.
- Это что? - медленно спросила она.
Валерий, выходя из машины, довольно хмыкнул:
- Это жизнь, Инга.
- Это сарай, - уточнила она.
- Нет, - поправил Владимир. - Это удобства.
Глеб вышел следом, потянулся, оглядел участок и тихо сказал:
- Я начинаю понимать, почему нас сюда отправили.
Инга повернулась к нему:
- Даже не начинай.
Он кивнул:
- Я и не начинал. Я просто морально готовлюсь умереть молодым.
Они вошли в дом.
Внутри было просто: деревянные стены, старая мебель, запах дерева и чего-то давно не проветренного.
Инга провела рукой по столу.
- У меня вопрос.
- У тебя всегда вопрос, - заметил Глеб.
- Где душ?
Пауза.
Валерий кивнул в сторону окна:
- Во дворе.
Инга моргнула.
- Во дворе - это где именно?
- Там, - Владимир махнул рукой в сторону того самого “второго строения”.
Глеб тихо присвистнул:
- Романтика начинается стремительно.
Инга резко повернулась к отцам:
- Вы серьёзно?
- Абсолютно, - спокойно ответил Валерий. - Вам полезно будет научиться жить проще.
Инга усмехнулась:
- Отлично. А потом что? Добывать огонь?
Глеб посмотрел на неё:
- Не подсказывай им идеи.
Через несколько минут они уже стояли на крыльце одни.
Машина с отцами уехала, оставив после себя пыль и ощущение, что их только что не “привезли”, а “выгрузили”.
Тишина стала плотной.
Инга посмотрела на Глеба:
- Ну что, “супруг”.
Он сунул руки в карманы:
- Ну что, “жена”.
Пауза.
Оба одновременно посмотрели в сторону двора.
- Я туда не пойду первой, - сказала Инга.
- Я туда вообще не пойду, - спокойно ответил Глеб.
Ещё пауза.
Глеб добавил:
- Хотя бы пока не станет темно. Я хочу видеть, где именно заканчивается моя социальная жизнь.
Инга тихо фыркнула.
- Прекрасно. Значит, будем сидеть в доме и делать вид, что туалета не существует.
Он кивнул:
- Это называется стратегия выживания.
Визуал к 3 главе
Глава 4
Они решили пока не разбирать чемоданы.
Сначала - дом.
Внутри всё выглядело так, будто время здесь остановилось и передумало возвращаться обратно.
Веранда встречала их старым тюлем, висящим по периметру окон - грязным, выцветшим, будто его не трогали годами.
Инга медленно огляделась.
- Это… серьёзно? - тихо спросила она.
Глеб прошёл дальше, заглянул в комнату и выдохнул:
- Я начинаю скучать по машине.
Комната была объединена с маленькой кухней: старая электрическая плита, потёртые стены, раскидной диван под выцветшим пледом.
На стене - ковёр с оленями, который выглядел так, будто помнил ещё чьё-то детство.
Инга подошла ближе, тронула край пледа двумя пальцами и тут же отдёрнула руку.
- Тут даже трогать страшно.
Глеб посмотрел на неё:
- Не трогай - и не пострадаешь.
Они переглянулись.
Молчание длилось несколько секунд.
- Нам нужна уборка, - наконец сказала Инга.
Глеб кивнул:
- Нам нужно всё.
Она огляделась ещё раз:
- Тряпок нет. Ведра нет. Даже желания здесь жить нет.
Он усмехнулся:
- С этим сложнее всего.
Решение пришло само собой.
- Магазин, - сказала Инга.
- Магазин, - согласился Глеб.
И оба почти одновременно направились к выходу, стараясь не думать о том, что это место теперь называется “дом”.
Они шли по улице долго, несколько раз проходили мимо одних и тех же домов, прежде чем нашли магазин.
Это оказался не супермаркет, а обычный деревенский прилавочный магазин - с витриной, полками за спиной продавца и ощущением, что время здесь тоже работает по расписанию продавщицы.
За прилавком стояла крупная женщина с усталым взглядом человека, который видел всё и уже заранее недоволен.
- Что вам? - коротко спросила она.
Инга мгновенно чуть сдвинулась за спину Глеба и тихо, почти шёпотом:
- Сам с ней разговаривай.
Глеб вздохнул.
- Эм… здравствуйте.
- Молодые люди, - перебила продавщица, даже не улыбнувшись. -Очередь не задерживаем.
Инга из-за его плеча тихо пробормотала:
- Она нас уже ненавидит.
Глеб не ответил, только чуть наклонился вперёд:
- Нам… пасту.
Продавщица медленно подняла взгляд.
- Зубную или томатную?
Инга и Глеб переглянулись.
И почти одновременно:
- Макароны.
Продавщица устало выдохнула:
- Тогда зачем вы мне голову морочите с пастой?
Она развернулась к полкам и через пару секунд поставила на прилавок пачку макарон-«рожков».
Инга посмотрела на упаковку:
- Странная форма…
Глеб кивнул:
- Я тоже таких не видел.
Продавщица уже скучающе:
- Ещё что-то?
Глеб задумался:
- Куриное филе. Ведро. И тряпки.
Они купили ещё по тарелке и по кружке, брезгливо переглянувшись и молча договорившись не пользоваться тем, что стояло в доме.
Пакеты были тяжёлые, но выбора не было.
Расплатились деньгами, оставленными им “на первое время”, и вышли из магазина так же молча, как и вошли.
На улице воздух показался ещё более деревенским, плотным, с запахом травы, пыли и чего-то старого, привычного для этого места, но совершенно чужого для них.
Обратная дорога заняла меньше времени - теперь они хотя бы понимали, куда идут.
Дом встретил их тем же молчанием.
Только теперь оно уже не казалось просто пустотой - скорее ожиданием.
Инга поставила пакеты на стол и медленно выдохнула:
- Ладно. Начнём с войны.
Глеб посмотрел на неё:
- Это ты сейчас про уборку?
- А ты про что?
Он усмехнулся:
- Тогда я за тебя спокоен.
Они разделились почти автоматически.
Инга взяла тряпку, которую они нашли в магазине, и, намочив её, с отвращением провела по подоконнику.
Пыль поддалась не сразу - будто держалась за поверхность из принципа.
- Здесь вообще кто-то жил? - пробормотала она.
Глеб, открыв окно, закашлялся от скопившегося запаха и ответил:
- Если и жил, то очень давно и очень грустно.
Сначала было тихо.
Только звук воды из ведра, скрип половиц и редкие комментарии Инги, которые больше напоминали жалобы на вселенную.
Глеб молча двигал мебель, отставлял диван, вытаскивал старые вещи, которые они решили выбросить вообще.
Через какое-то время дом начал меняться.
Не становиться уютным - нет.
Но хотя бы перестал выглядеть как заброшенный.
Инга выпрямилась, вытерла лоб тыльной стороной руки и посмотрела по сторонам:
- Если честно… я не уверена, что это вообще помогает.
Глеб прислонился к стене и кивнул:
- Помогает. Просто не сразу.
Пауза.
Они одновременно посмотрели на кучу вещей в углу.
- Мы в это реально ввязались, да? - тихо спросила Инга.
Глеб усмехнулся без радости:
- Судя по всему - да.
И снова начали работать.
Визуал к 4 главе
Глава 5
Они закончили только под вечер.
Дом уже выглядел не так, будто его забыли - скорее как место, которое только начали возвращать к жизни. Пыль исчезла с поверхностей, полы стали заметно чище, мебель сдвинута, лишний хлам вынесен во двор. Но усталость висела в воздухе плотнее, чем запах свежевымытого дерева.
Оба выдохлись так, будто не просто убирались, а весь день разгружали вагоны.
- Я не чувствую рук, - честно сказала Инга, садясь на край дивана.
Глеб стоял у окна, опершись ладонью о подоконник.
- А я не чувствую желания жить, - спокойно ответил он.
Она хмыкнула, но даже смеяться сил не было.
Есть хотелось уже не просто сильно - а почти зло.
Инга открыла кран, поморщилась.
- Ты это видел?
- Вода, - уточнил Глеб.
- Я боюсь её пить.
Воду из крана они пить не рискнули.
После короткого молчаливого обсуждения решили идти к колодцу.
Он оказался рядом с домом - старый, деревянный, с ведром и верёвкой, скрипящей так, будто жаловалась на жизнь.
Глеб первым опустил ведро вниз.
- Если мы завтра не проснёмся, считай, это было логично, - сказал он.
- Не драматизируй, - устало ответила Инга.
Но воду они всё равно пили с подозрением, как будто проверяли друг друга на прочность вместе с ней.
С готовкой решили не спорить.
- Ты что будешь делать? - спросила Инга.
Глеб посмотрел на пакет с курицей.
- Я, очевидно, возьмусь за мясо.
- Тогда я варю макароны.
- Ты уверена?
Она прищурилась.
- Это макароны. Не дипломная работа.
На кухне стало чуть теплее - не от еды, а от того, что они хотя бы не спорили.
Глеб жарил курицу, слишком уверенно переворачивая куски, будто это могло компенсировать отсутствие опыта.
Инга стояла у плиты и следила за кастрюлей с таким видом, будто она ей лично должна была подчиниться.
Через некоторое время тишину нарушил Глеб:
- Оно должно так дымить?
Инга повернулась:
- Что “оно”?
- Курица.
Она подошла, посмотрела и тяжело вздохнула.
- Ты её… передержал.
- Я вообще не понял, как это произошло, - честно признался он.
С макаронами дела шли не лучше.
Инга отвлеклась буквально на минуту - и макароны превратились в один большой слипшийся ком.
- Это… инновация, - тихо сказала она.
Глеб заглянул в кастрюлю.
- Это тесто, Инга.
- Это макароны.
- Это прошлое макарон.
Они переглянулись.
Есть было всё ещё нужно.
Выбора - тоже не было.
