Читать книгу Не в счастье счастье: Почему мы страдаем и это нормально (Джордж Лёвенштейн) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Не в счастье счастье: Почему мы страдаем и это нормально
Не в счастье счастье: Почему мы страдаем и это нормально
Оценить:

3

Полная версия:

Не в счастье счастье: Почему мы страдаем и это нормально

И наконец, на самом «дне» мы встретимся с депрессией: в книге она представлена в конце, но именно с нее началось для меня путешествие в глубины человеческих мытарств. Любое из описанных выше страданий – отвержение, вина, гнев, тревога – способно, если дать ему разрастись, превратиться в эту парализующую, самовоспроизводящуюся форму мучения. И в отличие от прочих страданий, чье эволюционное назначение хотя бы отчасти поддается пониманию, назначение депрессии остается загадкой. Именно эта непостижимость делает ее особенно грозной: депрессия ощущается не как механизм выживания, а как проклятие, наложенное на психику.

Вместе эти двадцать глав обнажают хитроумные уловки, с помощью которых психика делает нас несчастными. Опыт страдания у каждого свой – его формируют и биография, и биология, – но от него не застрахован никто. Если временами эта книга покажется читателю нон-фикшн-эквивалентом полотна Иеронима Босха – преисподней страданий, простирающейся во всех направлениях, – то так и задумано. И если во всей этой тьме можно отыскать хоть какой-то свет, то вот он: пусть мы страдаем в одиночку, но в своем страдании никогда не одиноки.

Часть I

Почему мы несчастны

1

Потому что страдание – плата за выживание

Жизнь человека эмоционального – это головокружительное вращение стрелок: его желания сменяются с такой быстротой, что он сам для себя остается вечной загадкой. Если сегодня он любит Саманту, а завтра – Салли, то кто он такой? Если однажды я уснул, любя Хлою, а наутро проснулся, ненавидя ее, то кем был «я»?

АЛЕН ДЕ БОТТОН.О любви[6]Бомба в почтовом ящике

Пагубных пристрастий у меня нет, но одна неискоренимая зависимость – общая для многих ученых – все-таки имеется: электронная почта. Однажды февральским утром, дожидаясь друга Жюля, который должен был заехать за мной, чтобы вместе отправиться кататься на лыжах, я допустил ошибку – поддался зависимости и полез проверять почту. А затем, как человек, изучающий любопытство – и опасности, которыми чревато его удовлетворение, – совершил и вторую: открыл письмо от коллеги из другого университета, с которым у меня к тому моменту складывались, скажем так, не самые безоблачные отношения и от которого ждать хороших новостей не приходилось.

Мои опасения не просто подтвердились – действительность их превзошла. Письмо было написано не мне, а обо мне. Предназначалось оно третьему лицу, и высказанные в нем замечания в мой адрес легко могли омрачить выходной – впрочем, как и любой другой день.

Я сидел и лихорадочно перечитывал сообщение, которое не должен был получить. Голову обдало жаром, в висках нарастало давление, мышцы окаменели, на лбу выступил пот – тело безошибочно сигнализировало о гневе и обиде. Я тут же принялся сочинять ответ, призванный причинить отправителю ту же боль, какую его письмо причинило мне. Хотелось написать ответ поскорее, до отъезда, – выплеснуть все, что накопилось, а потом уже спокойно провести день в горах. Я был абсолютно уверен, что это единственно верное решение и что я никогда не пожалею о нем, потому что всегда буду чувствовать ровно то же, что чувствую сейчас.

Вот вам и вся польза изучения эмоций!

К счастью, в дверь позвонили раньше, чем я успел изложить свои мысли в письме, и сумбурное желание отправить ответ отошло на второй план: я не хотел заставлять Жюля ждать. Я сел к нему в машину и весь час, пока мы ехали до гор, изливал другу душу – а потом, когда мы делали перерыв и воспоминания о злосчастном письме вновь захлестывали меня, я вновь закипал. Но ближе к концу дня я начал остывать. Мне постепенно вспомнилось, что я и сам не раз отправлял друзьям подобные послания с жалобами на третьих лиц – и даже иногда на тех, кого считал друзьями. Просто мне везло больше: мои письма доходили до адресатов, а не до тех, о ком в них шла речь, – по крайней мере, ответов с оскорблениями я не получал.

К концу дня я даже понял, что мой обидчик отчасти прав. Возможно, мне и правда стоило оставить больше ссылок на его работы в моем исследовании. Да и я сам испытывал подобные чувства к другим – только лучше справлялся с подавлением гнева или хотя бы его внешних проявлений.

Эти прозрения вкупе с еще одним сеансом душеспасительных бесед с Жюлем по дороге обратно помогли мне, и по возвращении домой я отправил примирительный, бесстрастный ответ. Он позволил избежать скверной перепалки, которая почти наверняка разгорелась бы, отправь я письмо утром. И скорее всего, у незадачливого отправителя сложилось впечатление (которое он сочтет ошибочным, если прочтет эти строки), что он в корне меня не понял – что, вопреки написанному в его сообщении, я исключительно теплый, великодушный и справедливый человек (каковым я, разумеется, и являюсь!).

Эта история в очередной раз напомнила мне, какую власть эмоции имеют над нами. Более того, произошедшее заставило меня задуматься: что наши эмоции открывают – и что скрывают? Кто «настоящий» я – мстительный человек, сочинявший гневный ответ в девять утра, или рассудительный и спокойный, написавший ответ в шесть вечера?

За этой неопределенностью стоит более общая проблема, которая не давала мне покоя на протяжении всей моей карьеры исследователя эмоций. Несмотря на более чем десятилетний опыт изучения чувств, я по-прежнему не мог ответить на самый простой вопрос: что такое эмоции? Не с точки зрения нейронных цепей или физиологических реакций, а с точки зрения предназначения. Зачем они нам нужны? И почему столь многие из них делают нас несчастными?

Ответ, вызревавший миллионы лет

Эти вопросы не давали мне покоя летом 2002 г., когда я вместе с коллегой руководил пятинедельным семинаром по эмоциям и принятию решений в Центре перспективных исследований в области поведенческих наук, приютившемся среди холмов за Стэнфордом[7]. Моим сокоординатором был Рой Баумайстер – пожалуй, самый влиятельный из ныне живущих психологов; его работы о самоконтроле, агрессии, смысле жизни и сексуальности во многом определили развитие этого научного направления – и мое собственное мышление.

Участники семинара – начинающие преподаватели – представили впечатляющий спектр точек зрения. Особенно запомнилась одна из выступавших – специалистка по эволюционной психологии. Ее выступление показалось мне одновременно очень остроумным и немного утомительным. Эволюционные психологи, как правило, занимаются темами, интересными по определению, – секс, насилие, – но также имеют привычку сочинять складные палеолитические байки о том, как эволюционировала каждая черта человеческого поведения. В этих историях любое предпочтение или чувство возводится к конкретной адаптивной задаче, стоявшей перед нашими предками. Например: поскольку женщины исторически несли бóльшие издержки, связанные с беременностью и воспитанием потомства[8], они предпочитали партнеров, обладающих ресурсами и статусом, тогда как мужчины, озабоченные прежде всего фертильностью партнерши, искали молодость и физическую привлекательность. Амос Тверски, один из титанов моей области, метко окрестил подобные умозаключения «просто сказками» – аккуратными объяснениями, данными задним числом, которые звучат убедительно, но их невозможно проверить без машины времени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Термин из статистики и экспериментальной методологии. Означает ситуацию, когда измеряемый показатель достигает минимально возможного значения и не может снизиться дальше, из-за чего различия между испытуемыми или условиями перестают фиксироваться. Противоположное явление – «эффект потолка». – Прим. пер.

2

Erin Carbone, George Loewenstein, Irene Scopelliti, and Joachim Vosgerau, "He Said, She Said: Gender Differences in the Disclosure of Positive and Negative Information," Journal of Experimental Social Psychology 110 (2024): 104525, https://doi.org/10.1016/j.jesp.2023.104525.

3

Steven Soifer and Richard Ziprin, "Paruresis or Shy Bladder Syndrome: The Little Known Social Phobia," The Behavior Therapist 23, no. 10 (2000): pp. 217–218.

4

Смит А. Теория нравственных чувств. – М.: АСТ, 2022. – С. 182.

5

Там же. С. 184.

6

Alain de Botton, On Love (Grove Press, 1993), p. 151.

7

Внесен в перечень иностранных и международных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории России.

8

David M. Buss, "Sex Differences in Human Mate Preferences: Evolutionary Hypotheses Tested in 37 Cultures," Behavioral and Brain Sciences 12, no. 1 (1989): pp. 1–49, https://doi.org/10.1017/S0140525X00023992.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 9 форматов

bannerbanner