Мы семья: Жена из зазеркалья

Вернон не кричал. Он вообще редко повышал голос. Это было хуже. Он говорил спокойно, буднично, словно объяснял, как пользоваться стиральной машиной.

– Ты будешь тихой. – Ты никуда не денешься. – Ты принадлежишь мне, потому что больше никому не нужна.

Линда зажмурилась. В палате было тепло, светло, но тело помнило холод железной кровати. Помнило, как время теряло форму. Как дни превращались в одно длинное ожидание – не конца, а следующего раза. Он лишал её не только свободы. Он лишал её имени.

– Ты – ничто, – говорил он в очередной раз, слезая с нее. – У вещей нет имён.

И тогда она начала исчезать.

Сначала внутри. Потом – полностью.

Когда её наконец нашли, она уже почти не говорила. Слова казались чем-то лишним. Опасным. Любая речь могла вернуть его голос обратно в голову.

Линда медленно подняла глаза и посмотрела на отражение в металлической поверхности шкафа. Лицо – взрослое. Спокойное. Почти пустое.

– Это было не со мной, – прошептала она. Так было легче.

Если разделить себя – боль уменьшается. Если разделить – можно выжить.

Она легла на кровать, отвернувшись к стене, и крепко сжала простыню в пальцах, будто это была верёвка, за которую можно удержаться в настоящем.

Подвал остался в прошлом. Вернон – тоже.

Но иногда, в полной тишине, Линда всё ещё слышала плач своих детей.

И тогда она знала: пока она помнит – он ещё существует.

Глава 6

Зеркало

Матильда нажала кнопку вызова и, не отрывая взгляда от папки, сказала ровно:

– Ахмат, приведите, пожалуйста, Линду М. из семнадцатой палаты.

Через несколько минут дверь открылась.

Ахмат вошёл первым – уверенный, слишком уверенный для этого места. За ним – Линда.

Линда остановилась на пороге.

Первое, что она увидела, – женщину в кресле у окна. Тонкая фигура, прямая спина, тёмные волосы. Матильда подняла глаза – и на мгновение между ними повисла странная, плотная тишина.

Похожи. Линда отметила это сразу. Не внешне – глубже. В осанке. В том, как держится тело человека, который давно перестал надеяться, но ещё не сдался.

– Проходите, Линда, – сказала Матильда спокойно. – Присаживайтесь.

Ахмат задержался у двери. Его взгляд скользнул по Матильде медленно, оценивающе – слишком долго для профессионального интереса. Линда это заметила. Всегда замечала такие вещи.

Она посмотрела на Ахмата. Потом – на Матильду. И усмехнулась уголком губ.

Матильда почувствовала взгляд, но не отреагировала. – Ахмат, – сказала она, не оборачиваясь. – Спасибо. Вы свободны.

Он не сразу двинулся. На долю секунды дольше, чем нужно. Потом всё же кивнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Щелчок замка.

Они остались одни.

Линда медленно прошла к кушетке и села, не отводя взгляда от Матильды.

– Новый врач, – сказала она. Не вопрос. – Опять.

– Да, – ответила Матильда. – Доктор Матильда Лье. Я буду вести ваше лечение. – Томас тоже так говорил, – Линда слегка наклонила голову. – Как и все до него.

– И что случилось с доктором Томасом? – спросила Матильда ровно.

– Он не вывез, – ответила Линда без эмоций. – Как и остальные.

Матильда не отвела взгляда.

– Здесь вы в безопасности, – сказала она. – Но я не обещаю, что будет просто.

Линда усмехнулась.

– Вы не боитесь меня.

– Пока нет, – честно сказала Матильда.

Линда внимательно посмотрела на неё. Потом вдруг сказала: – Ахмат хочет вас. Пауза. – Он смотрел так же, как смотрели другие. Думает, вы – вещь.

Матильда слегка напряглась, но голос остался спокойным:

– Это не имеет отношения к нашей работе.

– Имеет, – мягко возразила Линда. – Всё имеет.

Она откинулась на спинку кушетки.

– Вы похожи на меня, – сказала она. – Только вы ещё думаете, что у вас есть выбор.

Матильда закрыла папку.

– Возможно, – сказала она. – Но сегодня выбор есть у вас. – Кто вы, Линда?

Линда посмотрела на неё долго. Слишком долго.

– Сегодня? – тихо сказала она. – Пауза. – Я – отражение.

И в этот момент Матильда поняла: это будет не терапия.

Это будет борьба.

СТЕНОГРАММА ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО СЕАНСА

Пациент: Линда М. Лечащий врач: Матильда Лье Дата: ноябрь 2022 года, день после поступления Длительность: 52 минуты Запись: аудио, расшифровка утверждена

Начало записи: 17:18

Матильда Лье: Линда, это наш первый полноценный сеанс. Вы понимаете, где вы сейчас?

Линда: Да. Здесь тихо. Люди делают вид, что всё под контролем. Матильда: Это лечебное учреждение.

Линда: Вы – доктор. Я – объект наблюдения. Всё логично.

Матильда: Как вы себя чувствуете?

Линда: Спокойно. Когда вижу подходящие формы.

(Отмечено: пациентка внимательно осматривает врача, фиксирует взгляд на руках, осанке, манере речи.) Матильда: Давайте сосредоточимся на вас.

Линда: Хорошо. Вы всегда так держите плечи? Или это реакция на меня?

Матильда: Это не относится к терапии.

Линда: Относится. Люди, которые боятся, сжимаются. Вы – нет.

Матильда: Вы здесь из-за тяжёлой травмы.

Линда: А вы здесь, потому что свою ещё не пережили. Матильда: Это проекция.

Линда: Нет. Это примерка.

(Пациентка меняет позу, копируя посадку врача.)

Матильда: Вы осознаёте последствия своих действий?

Линда: Я осознаю, что осталась жива. Это труднее всего принять окружающим. Матильда: Вы испытываете вину?

Линда: А вы – когда уходите домой?

Матильда: Я здесь, чтобы помочь вам.

Линда: Нет. Вы здесь, потому что вам интересно, как это – быть на моём месте.

А мне – каково это быть на вашем.

Матильда: Это опасные фантазии. Линда: Фантазии – это репетиции. Опасными становятся премьеры.

Матильда: Почему вы так сосредоточены на мне?

Линда: Потому что вы пустая. А пустые – удобны. В них легко войти.

Матильда: На сегодня достаточно.

Линда: Жаль. Я почти запомнила, как вы дышите. Окончание записи: 17:52

ПОСЛЕСЕАНСОВАЯ ЗАМЕТКА

Пациентка проявляет:

навязчивый интерес к личности врача,

склонность к копированию поведения,

попытки инверсии ролей.

Рекомендовано рассмотреть вопрос смены лечащего врача.

Глава 7

Глава 8

Старик.

Джон вёл машину молча. Машина мягко скользила по мокрому асфальту, дворники лениво размазывали город за лобовым стеклом.

Клиника выросла внезапно – тяжёлая, бетонная, с узкими окнами. Она напоминала не место помощи, а место, где что-то прячут.

– Жуткое место, – сказал Джон, не глядя на неё.

Матильда усмехнулась краем губ и пожала плечами.

– Возможно. Пауза. – Но лучше, чем дома. Чуть тише: – Везде лучше, чем дома.

Джон кивнул. Он не стал спрашивать. Некоторые ответы лучше не слышать вслух.

В клинике пахло хлоркой и усталостью. Дежурный свет резал глаза, шаги отдавались гулко, будто здание было пустым, хотя Матильда знала – за дверями кто-то кричит, кто-то шепчет, кто-то уже не говорит ничего.

В ординаторской доктор Томас собирался домой. Белый халат был уже расстёгнут, сумка стояла у стола. Он выглядел уставшим, но аккуратным – как человек, который привык держать дистанцию.

– Матильда? – он улыбнулся коротко, почти служебно. – Не ожидал тебя так рано увидеть, смена начнётся через час. – Я тоже, – ответила она. – Но, кажется, день решил иначе.

Он усмехнулся, шагнул ближе, передавая ей папку. Когда она взяла её, его ладонь будто случайно скользнула ниже – лёгкое, почти невесомое касание по бедру.

Матильда замерла лишь на секунду. Не отдёрнула руку. Не посмотрела на него. Только внутри что-то холодно щёлкнуло.

– Ах да… – как бы между прочим добавил Томас, застёгивая сумку. – «Старик» просил, чтобы ты зашла.

Он произнёс это слово с привычной иронией, но взгляд его стал внимательнее.

Матильда подняла глаза.

– Сейчас? – Думаю, да. Он не любит ждать.

Томас кивнул на прощание и вышел, оставив за собой запах табака и чужой уверенности.

Матильда осталась одна. С папкой в руках. И с ощущением, что в этой клинике слишком многое происходит «как бы случайно». Кабинет директора был слишком просторным для одного человека. Тяжёлый стол, кожаное кресло, приглушённый свет. На стене – дипломы, рамки, фотографии с людьми, чьи лица ничего не говорили Матильде, но чьё присутствие ощущалось.

Он сидел, не вставая.

Седые волосы аккуратно зачёсаны назад. Большие руки лежали на столе, сцепленные. Чёрные глаза смотрели прямо, не мигая.

– Присаживайтесь, доктор Лье, – сказал он спокойно.

Матильда села.

– У меня к вам вопросы, – продолжил он, открывая папку. – Я читал стенограмму вашей беседы с пациенткой Линдой М.

Он сделал паузу.

– Вы держитесь хорошо. Уверенно. Пауза. – Но не позволяйте ей вести вас. Помните: вы ведущая. Не наоборот.

Матильда кивнула.

– Здесь важно не перепутать роли, – добавил он мягко. – Такие пациенты любят зеркалить. Ловушка для неопытных.

Он закрыл папку. Откинулся в кресле.

– Но это не единственное, о чём я хотел поговорить. Матильда почувствовала, как в груди становится холодно.

– Вы слишком быстро вливаетесь в коллектив, – продолжил он. – Слишком… близко.

Он нажал кнопку на пульте. Экран на стене загорелся. Видео было без звука. Камера. Ординаторская. Узнаваемые тени. Узнаваемые движения. Этого было достаточно.

Матильда не отвернулась.

– У вас выбор, доктор Лье, – сказал он почти ласково. – Вариант первый: служебное расследование. Профессиональная непригодность. Скандал. Конец карьеры. Он наклонился вперёд.

– Вариант второй… – он сделал паузу. – Мы улаживаем всё полюбовно.

Матильда подняла глаза.

– Что вы имеете в виду? – спросила она тихо.

Он улыбнулся. Не доброй улыбкой. Хозяйской.

– Я не люблю терять перспективных сотрудников, – сказал он. – А вы перспективны. Пауза. – Главное – правильное взаимопонимание.

Тишина в кабинете стала вязкой.

Матильда поняла: это не разговор. Это приговор – с возможностью отсрочки.

И цена у отсрочки была известна заранее. Директор вздохнул устало, будто разговор шёл не о ней, а о погоде.

– Я уже старый, Матильда. И часто мне ничего не надо. Он сделал паузу, копаясь в ящике стола. – Но иногда… нужна разрядка.

На стол легла небольшая коробка. Он даже не посмотрел на неё, просто открыл.

– С усиками, с пупырышками или гладкие? – спросил он деловито, как будто выбирал ручку.

Матильда сглотнула.

– Любые, – сказала она. Он кивнул. Встал. Подошёл слишком близко. Его ладонь легла ей на поясницу – не ласково, а направляюще. Как к объекту, как к решению.

Он развернул её к стене. Движения были быстрыми, привычными, без желания – только право.

– Не переживайте, – бросил он тихо. – Это останется между нами. Как и видео.

Свет лампы бил в глаза. Стена была холодной. А лоно предательски влажным. Матильда закрыла глаза и отдалась ощущениям. Все длилось пару минут.

Дверь кабинета осталась запертой. Директор сел обратно за стол, медленно, с тем же спокойствием, с каким подписывал бумаги.

– Хорошая девочка, – сказал он, не поднимая глаз. Карандаш лёг на край папки. – Я люблю хороших девочек.

Матильда молча подтянула одежду. Руки дрожали, но движения были точными – будто она делала это уже не в первый раз. Она не смотрела на него. Даже когда застёгивала пуговицы.

– Следующая пациентка, – продолжил он, перелистывая список. – Изабелла.

Слово «следующая» прозвучало как приговор и как порядок. Матильда кивнула – механически. Ни «да», ни «поняла». Она развернулась и пошла к двери.

Ручка была холодной. На секунду показалось, что ноги не выдержат. Но выдержали.

В коридоре было тихо. Слишком тихо для такого места.

Она шла ровно, не ускоряя шаг. Плечи выпрямлены. Спина прямая. Сломанная – да. Но собранная.

Как врач. Как часть системы. Как кто-то, кто понял: назад дороги больше нет.

Глава 9

Доктор Ин

Ординаторская встретила Матильду непривычной тишиной. Большая комната казалась пустой, хотя свет горел, компьютеры были включены, а на столах лежали раскрытые истории болезней – будто люди просто вышли на минуту и не вернулись.

У дальнего стола стоял мужчина.

– Вы, должно быть, Матильда Лье, – произнёс он, оборачиваясь.

Рыжий, слегка лысоватый, лет сорока. Небольшое брюшко, расстёгнутая на одну пуговицу рубашка, живые руки и слишком весёлые глаза для этого места. – Ин Шешкевич, – представился он. – Но обычно – просто доктор Ин. Так легче пережить здешнюю реальность.

Он улыбался широко, почти вызывающе, как человек, который смеётся первым, чтобы не дать смеяться над собой.

– Приятно видеть новое лицо. Обычно новенькие либо молчат, либо уже на второй день смотрят как на кладбище. А вы… – он окинул её взглядом. – Вы ещё держитесь. Это редкость.

Матильда кивнула. Вежливо. Отстранённо.

За другим столом сидел доктор Маршал Харрис. Высокий, сухой, с сединой на висках. Он не участвовал в разговоре, лишь пролистывал папку, делая пометки. Взгляд – холодный, сосредоточенный, будто Матильды здесь не существовало. Он производил впечатление человека, который видел слишком многое и сделал выводы.

У стеллажей с историями болезней стоял медбрат.

– Оден, – коротко представился он, поймав её взгляд.

Высокий, широкоплечий, светлые волосы коротко острижены. Он говорил мало, двигался уверенно. В нём чувствовалась сила и привычка подчиняться приказам – без вопросов, без эмоций.

– Оден у нас незаменим, – тут же подхватил доктор Ин. – Молчит, работает, иногда даже думает. Мечта, а не медбрат.

Оден никак не отреагировал. Матильда оглядела ординаторскую ещё раз. Четыре человека. Четыре разных характера. И ни одного ощущения безопасности.

Её снова накрыла мысль: это место не лечит. Оно проверяет – кого сломает первым.

Доктор Ин всё ещё улыбался. Доктор Харрис не поднимал глаз. Оден молча стоял у стеллажей.

А Матильда почувствовала, что сделала ещё один шаг внутрь. И дороги назад становится всё меньше. Дверь в ординаторскую открылась резко, без стука.

Вошла медсестра.

Строгая шатенка, лет двадцати пяти. Белый халат сидел безупречно, слишком аккуратно для этого места. Большая грудь, прямая спина, холодный, собранный взгляд человека, который привык держать дистанцию и не задавать лишних вопросов.

– Барбара Миллер, – коротко представилась она, кивнув Матильде. – Старшая медсестра третьего корпуса.

Рукопожатия не последовало. Только быстрый оценивающий взгляд – сверху вниз – и сразу к делу. – Новая? – уточнила она, уже зная ответ.

Матильда кивнула.

– Привыкайте быстро, – сухо сказала Барбара. – Здесь долго не церемонятся.

Доктор Ин хлопнул ладонью по столу, будто разряжая напряжение.

– Ну вот, теперь мы в сборе, – произнёс он бодро и потянулся к стеллажу. – Матильда, держите. Ваше следующее знакомство с адом.

Он протянул ей папку. Толстую. Потёртую. С красной полосой сбоку.

Изабелла М. Возраст: 8 лет.

Матильда невольно задержала дыхание.

– Выжившая сиамская близняшка, – продолжил доктор Ин уже тише, без своей обычной улыбки. – Разделение прошло успешно. Физически.

Он сделал паузу.

– Психика – нет.

Матильда пролистнула первые страницы. Снимки. Заключения. Рисунки – детские, но пугающе подробные.

– Она разговаривает с сестрой, – добавил Ин. – Постоянно. Уверяет, что та рядом. Что она не умерла. Просто… осталась по ту сторону. – Галлюцинации? – спросила Матильда, не поднимая глаз.

Доктор Харрис наконец оторвался от своих бумаг.

– Если бы всё было так просто, – холодно сказал он. – Она не просто слышит призрак. Она с ним живёт.

Барбара скрестила руки на груди.

– И делает то, что он просит, – добавила она. – Поэтому мы и называем её ходячим кошмаром.

В комнате повисла тишина.

Матильда закрыла папку.

Восемь лет. Детский почерк. И кто-то, кто так и не ушёл.

Она вдруг поняла: это место ломает не только взрослых. Оно просто не делает различий.

– Когда я могу её увидеть? – спросила она.

Доктор Ин посмотрел на неё внимательно. Без улыбки.

– Как только будете готовы, – ответил он. – Но предупреждаю… после Изабеллы в зеркало в палате лучше не смотреть.

И впервые за всё утро Матильда почувствовала настоящий холод.

Общие сведения ФИО: Изабелла К. Возраст: 8 лет Пол: женский Особые обстоятельства: Пациентка – выжившая сиамская близнец. Вторая девочка (Габриэлла К., 8 лет) погибла в результате несчастного случая во дворе частного дома. Доставлена в клинику через 4 суток после происшествия.

Анамнез Со слов родителей и экстренных служб: Пациентка и её сестра с рождения были физически соединены. Демонстрировали выраженную эмоциональную зависимость друг от друга. Сестра Габриэлла К. описывается как более активная, импульсивная, склонная к агрессии. Пациентка Изабелла К. – тревожная, уступчивая, с выраженной зависимой моделью поведения. После происшествия пациентка утверждает, что «сестра не ушла».

Текущее состояние при поступлении Контакт затруднён На вопросы отвечает фрагментарно Использует местоимение «мы» Отказывается находиться одна Проявляет выраженную тревогу при попытке разлучения с личной вещью Личная вещь: Плюшевый медведь, изношенный, с одним глазом. Со слов родителей – любимая игрушка погибшей сестры. Пациентка держит игрушку постоянно, прижимает к груди, разговаривает с ней.

Поведенческие наблюдения (1–7 сутки) День 2: Пациентка разговаривает с игрушкой шёпотом. На замечания персонала не реагирует. День 3: При попытке изъятия игрушки проявила резкую агрессию: – крик – попытка укусить медсестру – фраза, зафиксированная дословно: «Не трогайте его. Он видит за нас двоих.» Игрушка возвращена по решению врача. День 5: Отмечена внезапная смена поведения: – голос понижается – мимика становится жёсткой – зрительный контакт продолжительный, вызывающий дискомфорт Пациентка заявляет: «Говорите не с ней. Я здесь.» На вопрос о личности отвечает: «Габриэлла».

Психический статус Наблюдается диссоциативное расстройство личности. Личность №1: Изабелла – тревожная – плаксива – испытывает вину – боится одиночества Личность №2: Идентифицирует себя как Габриэлла – агрессивна – враждебна к персоналу – выраженная защитная и контролирующая позиция – категорически отрицает собственную смерть Триггер появления личности №2: разговоры о «потере» упоминание сестры в прошедшем времени попытки изъять плюшевого медведя

Особые замечания персонала Пациентка иногда поворачивает игрушку одноглазой стороной к собеседнику, прежде чем отвечает. В периоды активности второй личности пациентка держит игрушку за шею. При успокоении – гладит её, как живое существо. Зафиксировано высказывание: «Пока он со мной – она жива. А если она жива, то нас всё ещё двое.»

Диагноз (предварительный) Тяжёлая психотравма Диссоциативное расстройство идентичности Патологическая фиксация на объекте (плюшевая игрушка) Агрессивная вторичная личность

Прогноз Осторожный. Попытки подавления второй личности приводят к резкому росту агрессии. Рекомендована длительная терапия с сохранением «якоря безопасности».

Дополнительная запись (без подписи) Найдена на последней странице дела, почерк неровный, детский: Не лечите её без меня. Она слабая. Я останусь. Рядом нарисован медведь с одним глазом. Стенограмма первичного приёма

Глава 10

Беседа с призраком.

Кабинет был подготовлен заранее.

Матильда сидела в кресле ближе к окну, доктор Ин – напротив, опираясь бедром о край стола. Между ними, на ровной поверхности, лежал чемоданчик. Металлический, аккуратно закрытый. Ампулы внутри тихо звякнули, когда Ин невзначай коснулся крышки.

– Совет простой, – сказал он негромко, без своей обычной лёгкости. – Инъекции вы ставите только тогда, когда она полностью спокойна. Ни тени возбуждения. Ни малейшего напряжения.

Матильда кивнула. – Если начнёт заводиться – сразу кнопка, – продолжил он. – Санитары рядом. Не геройствуйте. И ещё… – он посмотрел ей прямо в глаза. – Не провоцируйте. Она очень чувствительна к интонациям и к людям.

– Агрессия? – уточнила Матильда.

– Не сразу, – ответил Ин. – Сначала слова. Потом взгляды. Потом… – он не договорил. – Будьте осторожны.

За дверью послышались шаги.

Тихие. Неровные.

Дверь открылась.

Вошла Изабелла.

Маленькая, худенькая, с аккуратно расчёсанными волосами. Она крепко прижимала к груди одноглазого плюшевого медведя – старого, застиранного, с перекошенной пуговицей вместо глаза. Медведь выглядел так, будто видел здесь слишком многое.

Изабелла остановилась у порога и сразу посмотрела не на людей, а на отражение в стеклянной поверхности шкафа.

– Проходи, – мягко сказал доктор Ин. – Не бойся.

Она сделала шаг. Потом ещё один. Села на край кушетки, не отпуская медведя.

– Изабелла, – продолжил Ин, присаживаясь рядом на корточки, – теперь тебя будет лечить доктор Матильда Лье.

Он указал на Матильду. Изабелла медленно перевела взгляд. Долго смотрела. Слишком долго для ребёнка.

– Она похожа, – тихо сказала девочка.

Матильда почувствовала, как внутри что-то сжалось.

– Я рада с тобой познакомиться, Изабелла, – спокойно сказала она. – Можешь звать меня просто Матильда.

Доктор Ин поднялся.

– Я оставлю вас. Тишина стала плотной, почти ощутимой.

Изабелла наклонилась к мишке, будто прислушиваясь. Потом улыбнулась уголком губ.

– Габриэла говорит, – сказала она шёпотом, – что хорошо, что этот дурак ушёл.

Матильда не сразу ответила.

Она поняла главное: она здесь не одна.

Первичная стенограмма беседы

Пациент: Изабелла М., 8 лет Врач: Матильда Лье Место: Кабинет для индивидуальных бесед Присутствие третьих лиц: нет Особые объекты: плюшевый медведь с одним глазом (далее – Объект)

Матильда: Здравствуйте, Изабелла. Я Матильда. Я буду с тобой разговаривать. Ты можешь держать мишку, если тебе так спокойнее.

Изабелла: (кивает, крепче прижимает медведя) Он должен быть со мной. Это не мой. Это Габриэлы. Матильда: Я знаю. Ты хочешь рассказать мне о Габриэле?

Изабелла: Она умерла год назад. Но она не ушла.

Матильда: Как ты это понимаешь?

Изабелла: Она со мной говорит. Иногда тихо. Иногда злится. Иногда… – (пауза) – она заходит внутрь.

Матильда: Внутрь тебя? Изабелла: (шёпотом) Да. Тогда это не совсем я.

Матильда: Что происходит, когда это не ты?

Изабелла: Сердце начинает быстро биться. Руки становятся сильными. Я злюсь. Мне хочется, чтобы все замолчали.

Матильда: Ты помнишь, что делаешь в такие моменты?

Изабелла: Не всегда. Габриэла говорит, что это она защищает. Матильда: От кого?

Изабелла: От мира.

(Изабелла смотрит на медведя, гладит его по голове.)

Матильда: Этот мишка был с вами в тот день?

Изабелла: Да. Он видел всё.

Матильда: Что именно он видел?

Изабелла: (резко) Этого нельзя говорить вслух. Матильда: Хорошо. Мы не будем торопиться.

(Пауза.)

Матильда: Когда Габриэла говорит с тобой – ты слышишь её ушами или внутри головы?

Изабелла: Она как мысль, которая не моя. И как голос, который знает больше, чем я.

Матильда: А когда она… входит, ты этого хочешь?

Изабелла: Нет. Но если она не войдёт – будет хуже. Матильда: Хуже – это как?

Изабелла: (поднимает взгляд, впервые прямо смотрит на Матильду) Тогда я останусь одна.

(Долгая пауза.)

Матильда: Ты боишься остаться без неё?

Изабелла: Она – единственная, кто остался.

(Изабелла прижимает медведя к груди.) Матильда: Спасибо, что сказала мне это. Мы будем разбираться вместе. И я не заберу у тебя Габриэлу силой.

Изабелла: (настораживается) Правда?

Матильда: Правда. Но мы попробуем сделать так, чтобы вам обеим было безопасно.

(Изабелла медленно кивает.)

Изабелла: Габриэла говорит, что ты не врёшь. Примечание врача (вне стенограммы): Пациент демонстрирует признаки диссоциативного расстройства с персонификацией утраченного объекта. Плюшевый медведь – якорь травматической памяти. Контакт установлен. Агрессия латентна.

Матильда тихо надела перчатки, аккуратно положила руки на стол перед собой. Девочка сжала плюшевого мишку, один глаз которого казался странно живым.

– Это просто витамины, – сказала Матильда ровно, пытаясь встретить взгляд Изабеллы. – Чтобы тебе стало легче.

Изабелла кивнула, но губы поджаты, плечи слегка дрожат. Она прижимала мишку, словно это единственный щит от чего-то внутри себя.

Матильда быстро ввела инъекцию. Девочка не кричала, не дёргалась – только сжала игрушку сильнее, а глаза стали больше, и взгляд изменился. Глаза Изабеллы как будто потемнели изнутри. Словно кто-то другой заглянул сквозь её взгляд, чуть выше и глубже, чем сама девочка.